Часть 1

На взгляд Стива, 90-е разительно отличались от 80-х. Активное внедрение компьютеров в быт, хип-хоп и гранж на смену синтипопу и рок-н-роллу, уход от гиперболической роскоши моды 80-х в свободный минимализм 90-х, мировые политические потрясения, глобализация, — в общем, эпоха перемен, как ни крути. Надо соответствовать, решил Стив. И пошёл к парикмахеру. Потому что, ну серьёзно, ходить с одной и той же прической, которая у него с шестнадцати лет? Стиву тяжело даются изменения в жизни, но тут сам бог велел. А ещё Билли. Билли, который на двадцать седьмом году жизни и на их десятой годовщине отношений всё-таки рискнул отстричь свой фирменный маллет. На удивление, новая стрижка ему очень шла: аккуратно выбритые виски, челка золотым завитком убрана назад, короткий ёжик подчеркнул форму лица и бровей. Билли стал выглядеть солидно, но не растерял природной дерзости и сексуальности. Единственный минус нового имиджа — теперь не за что было хватать его во время коленно-локтевой, но с этим Стив в итоге примирился. Теперь его очередь экспериментировать. Выбор пал на мастера, к которому ходил Билли; результат, так сказать, уже протестирован. Что могло пойти не так? — Они должны были дать тебе в подарок шапку, — первое, что изрекла Робин, когда он появился на пороге их с Вики квартиры в качестве гостя на чай. — Всё не может быть настолько плохо, — буркнул Стив, чувствуя, как шею заливает противный румянец смущения. Робин скривила губы и коснулась его покоцанной челки так, словно касалась червяка. — Да, не может. Всё ещё хуже. Вики выбежала из кухни в коридор, чтобы тоже поприветствовать его, но на полпути подпрыгнула от испуга. — О боже! Стив?.. — её шокированный вид заставил Стива ещё больше занервничать. — Вики, привет, и пожалуйста, скажи, что она, — он ткнул пальцем в сторону Бакли, — драматизирует. У меня нормальная стрижка, да? Вики стояла на месте, вытаращившись на Стива круглыми синими глазами. Её острое длинное личико, казалось, вытянулось ещё сильнее при взгляде на его волосы. — Э-э… Пауза несколько затянулась, и каждая секунда прибавляла неврологу Стива на банковский счет всё больше долларов. — Вик, скажи, — вздохнула наконец Робин. Вики густо покраснела. Стив тоже. Потому что Вики выглядела как человек, который очень не хочет врать, но и правду сказать стесняется. — Ну, эм… э… Ты… решил сменить имидж! Новое — это всегда здорово, — она лучезарно улыбнулась, хотя уголки её губ предательски подрагивали. — Зато ты… выглядишь обновлённым! Знаешь, совсем другим человеком!.. — И в случае побега из страны не придется тратиться на пластическую операцию, — «подбодрила» Роб. Стив развернулся к зеркалу в прихожей девушек. Ладно, честно говоря, это… это был пиздец. Не полная катастрофа, но Робин права — его спасёт только шапка. В парикмахерской так горячо убеждали, что стрижка «под горшок» придаст его лицу свежести и статусности, что это новый тренд, что даже Том Круз с такой ходит… Но на деле его лицо теперь выглядит шире, щёки толще, а ещё, оказывается, у него есть второй подбородок. Стив Харрингтон больше не был королём причесок, мистером самые пышные волосы 84-го года, красавчиком, как его ласково кличил Билли. Теперь он больше походил на учителя-извращенца, который моет голову раз в месяц и в тридцать лет живёт с мамой. Пиздец. Пиздец, пиздец, и ещё раз пиздец. — Слушай, нет ничего, что не исправит хороший лак для волос, — Робин встала позади него в отражении зеркала, — ты сам всегда так говорил. — Я похож на карандаш, — уныло протянул Стив. — Ты не… — начала Вики, но, не сдержавшись, прыснула со смеху, однако быстро взяла себя в руки. — Робин права, ты можешь исправить… это. Ну, попробуй зачесать челку назад. Стив попробовал, — увы, после стараний мастера (Стив смаковал гневную фантазию, как засунет ему его ножнички в его же задницу) от его некогда пышной челки осталось жалкое зрелище. Убрав короткие пряди назад, Стив положение не исправил. Даже ухудшил. Попытался сдвинуть прическу набок — без толку, лицо идеально скопировало расплющенный кусок бифштекса (твою мать, ему действительно пора завязывать с жирной пищей). Собрал остатки каштановых прядок так, чтобы они обрамляли скулы. Нет, всё не то. Всё не так. Всё не как в юности! Проклятые 90-е. — А так я похож на жертву школьных издевательств. А так на клоуна. А так мне будто зажигалкой подпалили волосы. Робин. — Что? Стив вздохнул. Он крайне нуждался в ободрении лучшей подруги. — Это же не… не конец света, да? Это всего лишь волосы. Они отрастут. — Вот именно! — жизнерадостно поддакнула Вики. Робин же хранила скептическое выражение лица. Доброжелательное ободрение и Бакли стояли примерно в той же плоскости, что Билли и любовь к маленьким плюшевым зверятам. — Отрастут… спустя время. Месяц. Два. Год. — Спасибо, ты как всегда великолепно помогаешь, Робин. — Ладно, не будь размазней, подойди сюда, — подруга развернула его лицом к себе и принялась взъерошивать, вспушивать, расчесывать пальцами его волосы с самым сосредоточенным лицом в жизни, как профессиональный стилист. Этими манипуляциями Робин занималась около десяти минут, пока в конце концов не сдалась с длинным выдохом и сокрушенно покачала головой: — Нет, это безнадежно. Покупай кепку, а лучше шапку. А лучше мотоциклетный шлем, и не снимай его. — Да иди ты, — он опять развернулся к зеркалу и застонал. — Гребаный господь, ну какого хрена? Я найду этого парикмахера и скормлю ему щипцы для завивки без соли, блять. — Хочешь, я запишу тебя к своему мастеру? Она попробует исправить… ситуацию… — неловко протянула Вики. Стив в ужасе замотал головой: — Нет, никаких больше парикмахеров, никто, нахрен, никогда больше не притронется к моим волосам, даже под дулом пистолета! Никогда!.. Чёрт, как я объясню это позорище Билли? Он вернется из Индианаполиса через два дня, он же, мать его, меня не узнает! — Да ну, может, его это даже заведет. Ты как раз стал похож на обрезанную головку довольно большого члена. — Заткнись, Робин. Просто. Заткнись, — он раздражённо протопал вглубь квартиры подруг. Вики проводила его сочувственным взглядом, а Робин фыркнула и бросила что-то о «неумении принимать критику». Окей, в конечном счете, мнение Робин Бакли — не ядро вселенной. Стив максимально храбрился: парикмахер яро начесывал ему на уши, что это — последний писк моды, и скоро весь Голливуд будет ходить с такой прической. Сколько людей, столько и мнений, правда? Для кого-то и шикарная шевелюра парня из Guns N Roses казалась уродством. А если со дня на день этот кошмар войдёт в моду, значит, не один он будет ходить как идиот. Какая удача, что у Стива были знакомые, живущие неподалёку от голливудских холмов. Как раз чтобы проверить теорию. — Стив, привет!.. О боже. Ты, ты… ты так… изменился! Крисси Мансон на пороге дома, с её маленькой аккуратной фигуркой, лицом куклы Барби и небрежным пучком высветленных по последней моде (ох уж эта ёбаная мода) волос, выглядела очаровательно. Вот уж кому не приходилось волноваться насчет перемен во внешности, ведь при любом раскладе она выглядела здорово. Они с Билли точно продали души дьяволу, ибо какого хрена у них получался шикарный образ даже в мешке из-под картошки. Завидев Стива, её широкая улыбка чуть стухла, а глаза расширились, идеально копируя выражение лица Вики, и Стив понял, что нет, на голливудских холмах о его писке/крике/стонах ужаса трендов на голове и слыхом ни слыхивали. И никто тут никогда не станет так ходить. — Ага, решил, что пора обновиться спустя почти пятнадцать лет. Знаешь, чтобы идти в ногу со временем, и всё такое, — как можно увереннее улыбнулся Стив. Веко на левом глазу так и норовило дернуться. — Неплохо, да? Да? Последнее прозвучало откровенной мольбой. Крисси порозовела, её губы сжались в полоску. Кое-как она выдавила улыбку: — Да, э-э, выглядишь… совсем по другому… как… Как, э-э… Как новый, двадцативосьмилетний Стив Харрингтон! — она неловко хихикнула и изо всех сил постаралась смотреть на его лицо, а не на волосы. Если бы Стив стоял перед ней голым, это было бы и вполовину не так стыдно. — Точно. Ага. Как двадцативосьмилетний Стив. Ну, это хорошие новости. По дороге в такси водитель спросил, не помочь ли мне дойти до дома, потому что, цитата, «людям вашего возраста и так нелегко». — Ой. Какая… забавная ситуация. Стив вяло улыбнулся. То, что водитель накинул к его двадцати восьми ещё три десятка он решил умолчать. Крисси нежно погладила его по плечу: — Но, знаешь, главное, что тебе нравится! Стив вздохнул и потер переносицу ладонью. Безнадежно, и снова Робин оказалась права. Но, по крайней мере, в отличие от Бакли, Крисси вела себя повежливее и не сыпала на открытую рану ещё больше соли. При ней Стив держал уверенность — все-таки она жена рок-звезды, даже если эта самая рок-звезда когда-то считалась Стивом фриком из клуба для задротов. — Эдди дома? — Он у себя в студии. Из-за нового альбома у него столько работы. Но ты пришёл к Чарли, да? Взгляд Стива смягчился: — Да. Я давно её не видел, месяц почти пролетел. Соскучился. — Сейчас, — Крисси улыбнулась и ушла в дом, оставив Стива у двери. Он прошёл дальше, разглядывая высокие потолки и светлые кремовые стены. Через пару минут Крисси вернулась в прихожую, держа на руках двухлетнюю девчонку. Стив сразу же посветлел, потеплел и превратился в сплошную лужицу счастья — Чарли Мансон, свою крестницу, этот набор длиннющих тёмных кудряшек, карих глаз и неуемной энергии, он баловал как родную. Стив вообще давно мечтал о ребенке, но, поскольку они с Билли по очевидным причинам не могли завести своего, а усыновление требовало времени, уже второй год сублимировал мечты об отцовстве в уход за отпрыском Мансонов. Они хорошо ладили, даже отлично. Мелкая любила его и Билли, как только умеет любить дядь двухлетний малыш. — Мышонок, смотри, кто пришёл к тебе в гости! Дядя Стив, твой любимый дядя Стив. Давай помашем ему ручкой и скажем «приве-ет, дядя Стив», — тоненько ворковала Крисси, чуть покачивая девочку на руках. Чарли оторвала внимание от золотого кулона на шее матери и оглянулась, широко улыбаясь. Этот ребенок вообще никогда не унывал. Стив помахал ей и приготовился перехватить её и с удовольствием затискать, точно плюшевого мишку. И тут Чарли, этот ребенок, который смеялся в тысячу раз чаще, чем плакал; которая, не в пример её трусоватым родителям, не боялась вообще ничего, и когда в саду Мансонов нашлось паучье гнездо, гордо сунула в него ручонку к ужасу и истерике Крисси; которая могла без колебаний смотреть жуткие мультики по ночному MTV, — увидев Стива, замерла, резко перестав хихикать, и широко распахнула свои шоколадно-карие глаза. Поглядела на крестного в шоке и непонимании кто, чёрт подери, перед ней стоит и руки тянет. И полным всепоглощающего ужаса голосом, оглушительно разревелась. ** Поездка в Индианаполис выдалась муторной, долгой и неоправданно дорогой. Билли ненавидел штат Индиана по целой куче причин, однако в Индианаполисе теперь жила Максин, единственный член семьи (забавно, думает Харгроув, лет десять назад на слово «семья» по отношению к рыжей он скорчил бы гримасу глубокого отвращения), который принял отношения Билли с парнем и в целом поддерживал с ним добрую связь, зарыв старые обиды в прошлом. Нил предпочёл считать, что его сын пропал без вести либо умер; Сьюзан более-менее благоволила, но общаться с мачехой Билли сам не горел желанием. Макс, с другой стороны, с возрастом оказалась нормальной сестрой, и, навещая её в индианском университете, Билли смог вполне неплохо провести с ней время. Но дома, в Калифорнии, его ждала квартира в двух милях от Сансет-плаза, работа инструктором по плаванию и Стив Харрингтон. И в этом плане Индиана, как всегда, значительно проигрывала. Опять же, расскажи Билли Харгроуву десятилетней давности, что этим станет его взрослая жизнь? С вероятностью в сто процентов он бы дал психу в челюсть, внутренне сгорая от стыда за то, как, честно говоря, желал подобного будущего. Сейчас стыда не было, он перерос его. Сейчас ему честно и легко хотелось поскорее подняться домой, смыть с себя четырехдневное путешествие и поужинать со своим парнем. Он предупредил Стива, чтобы тот не утруждался и не встречал его в аэропорту, внутренне надеясь, что благоверный закажет чего-нибудь на дом из их любимого китайского ресторанчика к его приезду. Отпирая входную дверь, Билли воображал, как завалится на диван с дымящейся свежей лапшой в одной руке и коленом Стива — в другой. Билли вошёл в квартиру. Тишина, служащая приветствием, застала врасплох. Может, Стива нет дома? Да нет, его обувь на месте. Спит? Билли осторожно прошагал через прихожую к гостиной и остановился в дверном проеме. Стив дома. Сидел на диване в гостиной перед выключенным телевизором, в абсолютной тишине. Его лицо было опущено в ладони, локти уперлись в колени, а на голове красовалась зимняя шапка. Шторы задернуты. Зеркало на восточной стене занавешано тряпкой. Из-за цвета занавесок, просвеченных палящим солнцем, всё вокруг окрасилось янтарно-красным. Ну прям психохоррор Кубрика, а не сцена. — Какого хрена здесь произошло? Стив убрал ладони с лица и обернулся. Его лицо и шея пошли алыми пятнами. Он рефлекторно схватился за шапку, как будто боялся, что та сейчас слетит. Он что, напился? — Билл, т-ты вернулся. Черт, я… Привет. Как там в Индианаполисе? Как Макс? Стив попытался скорчить улыбку, но вышла какая-то болезненная гримаса. Билли пялился на него, ничего не говоря. Немая сцена длилась целую минуту. — Макс в норме. Детка, — как мог мягче выдавил он, — будь добр, объясни, почему ты сидишь в полностью глухой комнате с зимней шапкой на голове? — Простуда. Да, я простудился, я, эм, холодно тут что-то в последнее время, — нервно посмеялся Стив. Молчание. — На улице 95 градусов. — Правда? А кажется, что ниже. Этот город убивает своей непостоянной погодой, согласись? Билли поглядел на него с нечитаемым выражением лица. Подошёл ближе, так осторожно, словно подходил к буйнопомешанному. — Ты точно в порядке? — Абсолютно. — Ага… Сними-ка шапку. — З-зачем? — Стив моментально заерзал, замялся и занервничал, что насторожило ещё больше. — Я должен убедиться, что всё правда в порядке, Стив. Шапку. — Да я же сказал, мне холодно! — Сними, пожалуйста, шапку, Стив, — «пожалуйста»? Это уже звучало как требование. Стив, однако, запротестовал ещё усерднее, почти пребывая в панике: — Не хочу я её снимать! Тебе что, мешает моя шапка? Может, я хочу в ней ходить! Как эти парни из хип-хоп движения, это удобно, и круто, и… Может, это то, чего мне всегда не хватало, ясно?! — Стив Харрингтон, сними ебучую шапку с башки. Серьёзно, красавчик, ты меня чертовски пугаешь. — Блять, ладно, — психанул Стив и сорвал головной убор. — На, вот, снял я ее! Доволен?! Билли застыл, потрясенно вскинув брови. Он смотрел на волосы Стива несчётное количество секунд, по ощущениям, вечность. За эту вечность Стив уже приготовился к любого рода подколам, смеху, даже к расставанию, но Билли неожиданно серьёзно произнёс: — Кто это тебя так? — Твой парикмахер! Из салона на седьмой авеню. Этот тупой, криворукий ган… — Полагаю, тебе не нравится? — заухмылялся Билли. Красное лицо Стива могло бы сейчас использоваться заместо светофора. — О, не нравится? Нет, что ты, мне всё нравится. Всё просто блестяще. Я всего лишь выгляжу в свои двадцать восемь как двенадцатилетний школьник с прогрессирующей алопецией! — вскипел Стив, выплескивая всё переполнявшее его негодование последних дней. — Робин не начала ржать до слез при виде меня только и исключительно из-за десяти лет дружбы! На работе Джессика из отдела кадров испекла мне диетическое печенье, потому что подумала, что я, блять, побывал на химиотерапии и теперь ношу парик! Наша соседка спросила, не напали ли на меня нацисты! А ещё, меня до истерики испугалась Чарли! — Да ну? — Билли как ни в чем ни бывало прошел до кухни и оставил на столе ключи. Вид у него был усталый, но спокойный. Ржать, по крайней мере, его не тянуло, чему Стив внутренне был очень благодарен. — Она не узнала меня! Мы два часа не могли её успокоить! Эдди сказал, что пока я не отращу волосы как раньше, ноги моей быть не должно рядом с его дочерью! Это… просто… Блять! Стив застонал и упал обратно на диван, зарывшись в многострадальные волосы пальцами. Некоторое время в доме царила тишина. Потом Билли, тяжело вздохнув, сел рядом. Он закинул на его плечо руку и потер предплечье крупной тёплой ладонью. — Я не хочу расстраиваться из-за такой ерунды, но я расстроен, — вздохнул Стив, повесив голову. — Это глупо, да? Я знаю что это глупо, это же всего лишь хреновы волосы. Просто… они так долго были моей фишкой. Стив «Волосы» Харрингтон, королевская грива школы, все дела. Ты можешь смеяться, но на этом зиждилась моя уверенность. Не знаю. Почему вся нелепая ерунда случается всегда со мной? Билли со вздохом прижал его к себе. — Это не так, красавчик. — Не подъебывай, Билли. — Прости? Стив прищурился, повернув голову на своего парня. С короткой зализанной набок новой стрижкой Билли походил на молодого Джона Траволту. Или на Джона Бон Джови. На любого крутого Джона. А не на, блять, Стива. — Я знаю, что выгляжу стремно. Тебе не нужно врать мне. Я не хочу, чтобы ты врал мне. — Допустим, стрижка действительно нелепая. Но из-за неё мое мнение относительно твоей мордашки не поменялось. Она по-прежнему мне нравится. И она объективно симпатичная, с волосами или без. — Ты говоришь это только чтобы меня успокоить. — Конечно, я ведь известен своей добротой и великодушием. Расслабься. Твои волосы — не единственное, чем ты можешь похвастаться миру, и не единственное, что нравится мне, — Билли прошелся потемневшим взглядом по его фигуре: бицепсам, крепким ногам и стройному торсу под обтягивающей майкой, и улыбнулся ещё шире. Он хлопнул Стива по колену и поднялся с дивана, подзывая его за собой. — Давай, кончай хандрить и шуруй ужинать. Закажем чего-нибудь у китайцев, выпьем пива… — Я всë ещë не представляю, как ходить с этим, — Стив указал на свои волосы, — на людях. Это же… — Открою тебе секрет вселенной, красавчик — окружающим абсолютно насрать на твои волосы. Более чем уверен, что Джессика, Робин и прочие привыкнут к твоей стрижке намного быстрее тебя. Так же, как люди привыкают к любым, даже самым законченным переменам в мире, — Билли иронически вскинул бровь. — Всем начхать, понимаешь? Так что тебе должно быть начхать ещё больше. Вот это и есть истинная уверенность. Стив нерешительно посмотрел на него, потом задумался. На самом деле, слова Билли его немного подбодрили. Действительно, времена меняются так быстро, тренды сменяют друг друга, но люди все равно умудряются приспособиться. Даже к наихудшим потрясениям человечества, даже когда страны рушатся, звезды умирают, открытия поражают воображение. Общечеловеческий пофигизм выработал в людях совершенную адаптивность, как бы парадоксально это ни звучало. Ну и да — Билли мог быть каким угодно язвой, но он всегда честен. Всегда. И если он говорит, что Стив всё ещё ему желанен даже с таким кошмаром на голове, это, ну… это что-нибудь да означает. Стив робко улыбнулся и обхватил ладонь Билли своей в старом жесте поддержки. Когда-то он таким образом протянул ему руку, чтобы поднять с пола в школьном спортзале, а затем резко толкнуть обратно. Теперь же Билли поднимал его на ноги в любой ситуации. Любой. Глупой ли, странной или нелепой. — Я попробую. Ты прав, наверное. Никто не станет обращать на это внимание слишком долго, да? А если станет, я проигнорирую. — Именно. — Вот только, — Стив грустно вздохнул, — Чарли меня правда боится. Как мне теперь навещать её? Билли нахмурился, размышляя над его вопросом, а потом вспомнил о мелких, у которых преподаёт плавание. — Жди здесь. Ну, рассуждает Стив, неделю спустя сидя в шапочке для плавания в виде лягушки рядом с хихикающей над этой самой шапкой малышкой, хотя бы присутствие близких в его жизни останется неизменным. А волосы… А волосы отрастут… — Дядя Стив — большая лысая лягушка! — звонко хохотала Чарли. …И лучше бы им это сделать, сука, побыстрее.