Часть 2

      Окна залепило снегом, так, что огоньки гирлянды на замёрзшем стекле будто подсвечивались изнутри тусклым светом. Сквозь снежные просветы проглядывала темнота. Под крышей завывало. Заканчивался старый год.       — Я уже устал здесь сидеть без дела, — недовольно хмыкнул Саске, сидя нога на ногу в кресле. Он потянулся было за блоком с сигаретами — курил, когда сильно нервничал, — но вдруг вспомнил, что здесь женщины и ребёнок, а на улице в метель, пожалуй, совсем некомфортно.       — Да ладно! — сердито сверкнул глазами Наруто. — Все твои сроки по задачам, какие хотел, уже прогорели. Расслабься.       — Хэй, не ссорьтесь при ребёнке! — примирительно вскинул руки Киба и поднялся с кресла. У его ног тревожно завозился пёс, но не проснулся.       Где-то в коридоре послышался глухой голос Конохамару.       — Пойду проверю мальца, — бросил через плечо Киба. — Чего-то он там ворчит.       Оставшись наедине с незнакомцем, Саске откинул голову на спинку кресла и устало прикрыл глаза. Не хотелось говорить ни с кем — да и он не особо-то умел поддерживать светские разговоры. Но собеседник, судя по всему, считал иначе. Саске слышал, как тот возился на диване напротив, сопел, перекладывал на журнальном столике вещи.       Наконец Наруто вновь заговорил:       — Ты и правда так много работаешь?       Саске приоткрыл глаз и недовольно взглянул на него.       — Да. У меня семейный бизнес.       — Ну… а я… простой работяга? — Наруто неловко почесал затылок. Саске приподнял голову, вглядевшись в его смущённое лицо. — В смысле я работаю в полицейском участке, но недолго… Но даже несмотря на работу, мой начальник, Какаши-сан, всегда говорит, что нужно уметь хорошенечко отдыхать. Иначе ни личной жизни, ни здоровья не останется.       Саске сверкнул глазами и отвернулся. Словно его задели чужие слова.       — У меня и так ни того, ни другого, — наконец ответил он.       — Это-то и плохо, — неуверенно протянул Наруто и снова переставил какую-то вещичку на журнальном столике. — Какаши-сан говорит: не заметишь, как жизнь пролетит.       — Мне без разницы, как она пролетит.       Из коридора послышался грохот. Акамару навострил уши, подскочил и с лаем понёсся в бой, к хозяину. Наруто тоже немедля встал и выглянул из проёма двери.       На полу, широко расставив ноги, сидели Конохамару и Киба. Киба подхватил Конохамару за шиворот, и теперь мальчишка ёрзал, стараясь вырваться из хватки мужчины.       — И что у вас здесь происходит, бедовые вы мальчики? — из кухни тут же выглянула Ино. Светлый хвост от резких движений взметнулся и хлестнул её по лицу, отчего она поморщилась.       Бедовые мальчики синхронно повернули голову на голос.       — Малец хотел заглянуть в окошко, — Киба кивнул на дверь, верхнее узкое окошко которого было затянуто снежной пеленой. — Но я что-то не рассчитал силы и не удержал его.       — Ты его за шиворот что ли поднимал? — фыркнула Ино. — Акамару, ко мне!       Акамару, крутившийся около хозяина, поднял голову, но тряхнул головой и остался стоять на месте.       — Вот животина вредная, — проворчала Ино и скрылась на кухне.       — Да ладно, — махнул рукой Наруто, — поднимайтесь и айда к нам. Сыграем во что-нибудь. Или придумаем, как отпраздновать, Новый год всё же.

***

      Рин будто всегда готовилась к тому моменту, когда всё в мире пойдёт не так. Или просто любила и умела планировать. Меню было продумано, оставалось лишь приготовить — вот только одной ей справиться сложно. На незнакомых девушек трудно положиться, но Рин вздохнула и рискнула.       Тен-Тен на удивление оказалась шустрой и умелой, на лету схватывала замечания. Печенье с предсказанием ловко выходило из-под её пальцев, аккуратно залепленное; вскоре оно отправилось в духовку. С Ино оказалось чуть сложнее: готовить она особо не умела и взялась только за салаты.       Тен-Тен удивлённо взглянула на Ино и сдула упавшую на лицо прядь:       — А как же ты дома готовишь?       — Никак, — беззаботно пожала плечами та и взялась за огурец, — я редко готовлю. Такая женщина, как я, не для готовки, а для красоты.       Рин позволила себе коротко хихикнуть, но тут же отвернулась, чтобы девушка не заметила и не обиделась.       — Дело твоё, — задорно ответила она, стараясь скрыть подрагивающий от смеха тон, — главное — пальцы не обрежь, хорошо?       — Спасибо, что веришь в меня, — незамедлительно огрызнулась Ино, но нож всё же перехватила поаккуратнее.       — Как же тебя твой муж терпит… — открыто улыбнулась Рин, глядя прямо в глаза Ино.       — Великолепно терпит! — улыбнулась в ответ та, но в отличие от Рин, в улыбке Ино так и сквозила неприятная ирония. — У него, наверное, терпилка больше, чем у вас.       — Нашли о чём спорить, — покачала головой Тен-Тен. Гульки на её голове покачались в такт, и Ино завороженно проследила за ними глазами. Длинные здоровые волосы у женщины — это всегда красиво.       — Да, — отмахнулась Рин. — Загляну-ка я к нашим мужчинам.       Она быстро вытерла руки о полотенце и вышла из кухни. Вынужденные собеседники где-то в шкафу нарыли шахматы и теперь, склонившись над ними в три погибели, играли. Судьёй, судя по всему, обозначил себя Саске и теперь со злорадным выражением лица довлел над двумя простачками. Конохамару сидел на полу и внимательно наблюдал за игрой, хотя улыбался и он: кажется, игра не шла.       — Простите, что прерываю, — неловко кашлянула Рин. — Мальчики, я думаю, нам нужно перетащить сюда стол побольше. Всё-таки мы праздновать собираемся, да, но не на полу же нам сидеть. Нас же много…       — Да не проблема! — радостно отсалютовал Наруто. — Где брать стол?

***

      Ёлка в углу искрилась множеством огоньков и стеклянными игрушками, оставшимися у Рин ещё от дедушки. Приглушённый свет горел лишь над столом в центре комнаты. Для людей, не готовых к совместному празднованию, он даже выглядел богато: за оставшийся вечер девушки успели приготовить и мясо, и парочку гарниров, испечь печенье. Хорошо, что Рин, словно предчувствуя, заранее закупила торт, которым теперь будет баловать не только себя, но и посетителей. Редкий случай, когда она отмечает Новый год не в одиночестве.       — Шампанского у нас нет, поэтому будем радоваться лимонаду, — широко улыбнулся Наруто. Он сидел на диване, широко расставив ноги и поглаживая сытый живот. Саске отодвинулся от него к краю и подпёр голову рукой, прислонившись к подлокотнику дивана.       — И телевизора нет, поэтому бой курантов мы будем имитировать тоже сами? — повернулся Конохамару. Он сидел в тени ёлки; от его угла тянуло стойким ароматом хвои и мандаринов.       — Зачем? — улыбнулась Рин. — У нас есть часы, которые бьют в полдень и полночь. Почти куранты!       — А вместо бумажек с пожеланиями у нас сегодня печенье с предсказаниями, — добавила Ино, выглянув из-за спины Рин. — Иди сюда.       Конохамару неохотно поднялся и поплёлся к столу. «Уставший ребёнок», — пронеслось в голове Ино, но она лишь потрепала мальчика по волосам, когда он приземлился на стул рядом с Тен-Тен и прислонился к руке девушки, вцепившись в рукав кимоно.       Стрелка на часах дёрнулась. Меньше минуты до наступления Нового года.       — Ну что, берём по печеньке? — улыбнулась Тен-Тен и первой потянулась к миске, стараясь не потревожить ребёнка. — И одновременно открываем. Кстати, с вами интересно. Думаю, в другое время мы могли бы подружиться.       Часы напряглись, и воздух вокруг словно загустел. Томительное ожидание первого удара, впрочем, затянулось ненадолго. Часы гулко задребезжали, тихо зазвенели, а затем ударили.       Двенадцать.       Руки потянулись к печеньям.       Одиннадцать.       Пальцы с силой надавливают на печенье, чтобы разделить его пополам. Песочное тесто крошится.       Десять.       Сложенная пополам записка белеет уголком и легко вытягивается из пустоты печенья.       Девять.       Первым достаёт послание нетерпеливый Конохамару. Для детей Новый год — всегда немножко сказка. «Не рвись в герои, пока не позовут».       Восемь.       Наруто с предвкушающей улыбкой раскрыл послание. «Дорога в тысячу миль начинается с одного единственного шага». Он грустно усмехнулся, прикусив нижнюю губу.       Семь.       Саске неохотно разломил печенье и потянул за уголок послание. Не верил он в такие глупости, но отчего-то всё равно неприятно сосало под ложечкой. «Каждому причитается столько счастья, сколько он сам в силах подарить». Саске с силой сжал записку в ладони и вздохнул.       Шесть.       Киба радостно развернул предсказание; он всегда любил позитивные послания, верил в собственную удачу и при любой возможности покупал не то что предсказатели, но и даже лотерейные билеты. «Один раз везёт только дуракам. Умным везёт всегда».       Пять.       Ино с сомнением смяла бумажку и взглянула на улыбающегося Кибу. Она постоянно проверяла гороскопы и всякое такое, но не особо верила в них; скорее, это было её привычным способом иронизировать над собой, самоопределяться. Но если Киба так рад… «Самое смешное желание — это нравиться всем». Кто это придумал вообще?!       Четыре.       Тен-Тен, несмотря на то, что печенье готовила она и записки писала тоже она, долго не решалась развернуть бумажку и узнать, что же из всего ей попалось. Плохих предсказаний Тен-Тен не писала, но всё равно боязно. «Когда Бог закрывает дверь, он открывает окно». Тен-Тен облегчённо выдохнула.       Три.       Рин обвела взглядом всех, кто сегодня с ней оказался, и вздохнула. Она не хочет открывать свою записку. Хотя и откровенная глупость — верить в то, что предсказание сбудется. Они же сами придумали эти предсказания. Но, увидев, что Рин — последняя, она всё же робко раскрыла записку; сердце заколотилось: «Не позволяйте никому стоять на вашем пути к счастью».       Два.       Печенье отправляется в рот, а бумажка зажимается в ладони.       Один.       Газированный лимонад приятно шипит на языке, отдаваясь мелким дребезжанием пузырьков в ушах.       — С Новым годом! — крикнул приободрившийся Конохамару. Газ от лимонада ему в голову ударил что ли?..