Via Dolorosa

Via Dolorosa       И это мой путь - злосчастная тропа в никуда. Бремя меня не принуждает, как скверного раба, безропотно преклоняться к земле. Оно облепливает всё тело равномерно, чуточку прогрызая эпидермис, подбирается к сердцу, к духу, врастая в него и становясь со мной единым целым.       На ногах нет обуви и горячий, пыльный тротуар обжигает стопы, однако я готова так стоять, щупая свой порог, до той секунды, коя предшествует болевому безумию. Ибо сию дорогу я выбрала- и скорби здесь быть не должно. Как и смирения, так как всё что я делала, делаю и буду делать- суть этого только бунт.       Для своей грядущей казни я сооружу машину умерщвления сама- с любовью, боря страх и робость, откинув всякую скромность, наделю её высшей помпезностью, обилием шика и аксессуаров. Ибо каждый опилок от бревна креста моего провозглашает моё величие.       Каждый опилок провозглашает мою суть и становится мной- нет! Я делаю его частичкой себя и проецирую свою идею на него. И моя цель, проецирование идеи моей на весь мир, будет стоить мне жизни.       И вот я уже на тропе, тащу последнюю деревяшку. От чего Via Dolorosa? Разве Иисус скорбил, шагая на своё распятие? Нет, он был поглощен идеей. Возможно, в своём альтруизме он был эгоистичен. И ступая каждый шаг под скрип уставших костей, он знал, что сие не казнь- это утверждение себя и такова его цена. Так вот, и я не скорблю, я иду к роковому месту свободно и уверенно, заправляя парадом. Положив бревно, дабы стало ступенью то, подле сооружённой мной же сцены, кричу во всё горло, надрывая голосовые связки- "Фундамент возведен!". Затем я медленно, не в силу страха, а из-за неистовой, почти что неестественной страсти вырвать, сделать своим каждый шаг, восхожу на трибуны.       И дальше моего поля зрения нет ничего- есть лишь представление театра от первого лица, ибо за горизонтом бездна. Всего пару мгновений и всё созерцаемое, как и не созерцаемое, всё существующее и несуществующее- в унисон станут молча петь древнейшую мелодию единства, сливаясь в идейном синтезе посредством материального- тогда, именно в тот вырванный мною момент, всё станет мной.       Ох, милая Via Dolorosa, от чего все так страшатся тебя? Верующие тобою сильно дорожат и почитают, хотя плевала ты на грусть их и преклонение- до скорби тебе дела нет. Они столь уверенно заявляют, что Иисус желал нас всех от данной тропы спасти, уберечь, а посему и принял все мытарства её на себя, но не хотел ли он того, дабы мы сами проложили дорогу роковую и шаг ступили на неё? Не в сём ли его замысел был? Не переворотили ли мы сути и теперь зря сидим на земле холодной, в жути от возможности по неаккуратности выйти на путь ведущий в один конец?       Но боятся нечего, по неосторожности здесь нельзя кровавую тропу найти, её можно только волей своей выбрать. И здесь, на вершине, именно посему мы и не скорбим- мы можем любить свой удел, ровно как и ненавидеть. Принимать как должное или преодолевать сомнения способны мы. Одно важно, на подходе к апофеозу- мы не скорбим. Отнюдь, искривляются наши лики от извращенного, дикого удовольствия, от того редчайшего яда, имя коему страсть. Предвкушаем мы тот момент, объективно длиною в секунду, но субъективно являющийся вечным. Он указывает нам на зеркало, в расплывчатом отражении которого мы способны отыскать себя.       Но я уже нашла себя, место моё- на вершине, на трибуне. Здесь апогей- солнце в наивысшей точке моментально над землёй. А посему, с вырванными ногтями, с грузом во всём теле, протыкаю сердце своё ножом, при сем не плачу я, я не скорблю. Мисс Календарь