Глава шестая

Блядь!

       Всё происходит слишком быстро, чтобы Вару мог осознать это. Просто сначала Ромео поднимает руку, пиковый Валет вскидывается в защитном жесте, а комната погружается в глубокую тишину, настолько плотную, что, вытянув вперёд раскрытую ладонь, можно поймать пару черно-зелёных частичек.        Фантомные призраки прошлого практически тут же пропадают, и Вару, опустив руки, наконец может лицезреть перед собой шокировано застывшего с всё ещё поднятой рукой Ромео. Карие глаза беспокойно бегают по всем находящимся в комнате, пытаясь отыскать в них поддержку, совет, что делать дальше.

Твою мать!

       Видимо, Вару произносит это в слух, потому что Ромео вздрагивает и переводит взволнованный взгляд на него. Рука Короля медленно опускается, и он отходит. Валету едва удаётся сдерживать истеричный смех от абсурдности этой ситуации. В прочем, так же как и слёзы от того, как несправедливо обращается с ним судьба. Сердце от страха колотится, словно бешеное. Вару практически уверен, что Зонтик чувствует его панику и непреодолимый ужас. Ромео отойдя на, как ему кажется, безопасное расстояние, беспомощно оглядывается на Джокера, словно тот может ответить, что сейчас произошло и что делать дальше.        – Вару? – спрашивает Джо, осторожно приближаясь.        – Не подходи! – дергаясь в кресле, просит Вару. Не кричит, не произносит, а невероятно тихо, почти не надеясь на выполнение просьбы, умоляет. Джокер тут же останавливается. Замирают и все остальные в комнате.        Загнанным в угол зверем Валет оглядывает их, но не видит. Перед его широко раскрытыми от страха глазами грязный переулок, полнящийся смрадом мусора, два амбала, заученные наизусть трещины на кирпичных стенах и хрустящие под подошвами кроссовок осколки разбитых вместе с очками надежд на спасение.        Призраки прошлого накладываются на реальность, перемешиваясь с ней в какой-то грязно-красный отвратительный цвет. Они болезненно яркие, не такие как раньше. Голова начинает кружиться: Вару делает слишком быстрые и поверхностные вдохи, чтобы по-настоящему насытить организм кислородом. Он пытается дышать глубже, чтобы успокоиться, и твердит мысленно мантрой, что всё в порядке, что здесь его никто не тронет, что здесь он в безопасности. Что этого больше не повторится.        Вару до крови впивается ногтями в своё многострадальное левое предплечье. Боль отрезвляет, смывает отвратительную краску с реальности, а паника немного отступает. Вдохи становятся более осознанными и глубокими. Нужно срочно уйти. Пока всё не стало еще хуже. Пока он не навредил кому-нибудь.        От этой мысли с новой силой поглощает тревога. Только вымытая его болью и слезами, хрусталью застывшими на ресницах, грязно-красная краска снова рисует отвратительно толстой кистью события трёхнедельной давности. Дышать снова становится невозможным, лёгкие сжимаются в болезненном спазме, а нос забит запахом крови и мусора.        Чей-то голос с трудом пытается пробиться сквозь бешено стучащий в ушах пульс. Безуспешно, но своих попыток он не оставляет. Чьи-то тёплые руки аккуратно, один за одним, отцепляют железной хваткой вцепившиеся в предплечье ледяные пальцы правой руки, и от этого прикосновения, так сильно отличного от их прикосновений, грубых, отвратительно липких, жестоких, Вару чувствует долгожданное спокойствие.        – Вару, – настойчиво шепчет голос, наконец сумевший пробиться сквозь все преграды.        И этот голос, спокойный, нежный и искренне готовый помочь, словно мощный поток воды тушит пожирающий изнутри огонь паники, ужаса и тревоги, вырывает из железных тисков, помогает выплыть на поверхность из ледяной пучины страха.        – Вару, ты слышишь меня? – всё ещё тихо спрашивает Зонтик. Вару кивает, не совсем осознающий, что происходит. Трефовый Валет слабо улыбается и отрицательно мотает головой, – Так не годится. Скажи это в слух. Ты слышишь?        – Да, – хрипло, сам не зная отчего, отвечает Вару.        Зонтик улыбается чуть сильнее, довольный таким успехом.        – Тогда скажи мне, сколько людей сейчас в комнате.        Вару пару секунду смотрит на трефового Валета, сидящего перед ним на корточках, вглядывается в его глаза не совсем понимая, чего от него хотят. Затем медленно обводит комнату, по головам пересчитывая количество находящихся в гостиной. Их лица стираются под действием жирной кисти, но силуэты ещё различаются на фоне крипичных стен.        – Девять, – отвечает Вару, снова возвращаясь к голубым глазам напротив.        Зонтик кивает, сильнее сжимая ладони пикового Валета в своих руках. Он ничего не говорит, но больше слов и не надо. Постепенно фантомы прошлого, шипя и капая ядом с острых жёлтых клыков, явно недовольные таким исходом, уходят. После них остаются только бесконечная усталость и слёзы, скатывающиеся со щёк и впитывающиеся в рукава кофты. Трефовый Валет, даже если и удивлён им, то никак не показывает этого, просто ещё сильнее сжимает дрожащие ледяные ладони, согревая, не давая утонуть в пучине ужаса и показывая, что он не один, что он в безопасности. Что, в конце концов, всё в порядке.        – Как ты? – спрашивает Зонтик, чувствует, что Вару более или менее пришёл в себя.        – Хреново, – не стал увиливать пиковый Валет.        – Расскажешь? – интересуется трефовый, имея в виду то, из-за чего это произошло.        – Нет. Никогда в жизни, – криво улыбаясь, отвечает Вару. Ни при каких обстоятельствах он не позволит им узнать, что случилось той ночью чуть больше трёх недель назад.        Зонтик вглядывается в линзы очков, пытаясь высмотреть за ними глаза, что получается не очень удачно. Затем роняет слабый смешок и выпускает руки Вару.        – Как хочешь, – пожимает он плечами, отходит от кресла, давая пиковому право выбора, – Если что, я всегда готов тебя выслушать. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Нам всем нужно отдохнуть.        – Тогда я пойду к себе, – Вару встаёт и, немного шатаясь, всё ещё дрожащий, проходит к выходу, но, поравнявшись с Зонтиком тихо, едва слышно, произносит, – Спасибо.        И, не дожидаясь ответа, уходит. В голове в первые за долгое время пустота, и не осталось никаких эмоций. Как же это приятно.        В своей комнате, едва не забыв запереть дверь на щеколду, он снимает очки и падает на кровать лицом в подушку. Сегодня произошло слишком много, чтобы у Вару остались какие-то силы. Впервые с момента изнасилования, он засыпает спокойным сном без кошмаров.

***

       – Что ты сделал? – спрашивает Федор, отошедший от случившегося одним из первых.        – Помог ему справиться с панической атакой. Когда висишь на проводе поддержки, приходится и не такое вытворять, – поясняет Зонтик, чувствуя не очень довольный взгляд Данте на себе.        Они оба ринулись на помощь пиковому Валету, сразу за ними был Пик, но последний стоял слишком далеко, чтобы успеть. А бубновому Королю приблизиться не позволил уже трефовый Валет. Побоялся, что тот сделает хуже. Джокер тоже дёрнулся, но помятуя о просьбе Вару, не решился снова к нему подходить.        – Ты можешь сказать, из-за чего она произошла? Ну паническая атака, в смысле, – спрашивает Пик с неподдельным волнением в голосе.        – Я эмпат, а не телепат, Пик, – отвечает Зонтик, смотря на перепачканные в крови Вару пальцы. Его передёргивает от воспоминаний, с какой силой были сжаты пальцы пикового Валета, – Хотя догадки у меня есть.        Взгляд Данте с недовольного сменяется заинтересованным, в прочем, так же как и ещё восемь, тут же скрестившихся на нём. Зонтик мотает головой и пресекает любую попытку вызнать эти догадки:        – Я не буду ими с вами делиться пока они не подтвердятся.        Его бросает сначала в холод, а потом в жар от возможных причин панических атак Вару. Лучше бы ему ошибиться. Пожалуйста, кто бы не заправлял их жизнями, можно это будут всего лишь ничем не подтверждённые догадки.        – Я понимаю, что прозвучит безумно, – вырывает Зонтика из раздумий голос Джокера, сочащийся неприкрытой угрозой, – Но вы же не били его?        – Что?! – давятся недовольными возгласами все клоны разом.        – Ни при каких обстоятельствах и в мыслях не было! – оповещает Куромаку, пока остальные пытаются осознать, что именно предположил Джокер только что.        – Он конечно постоянно ведёт себя как мудак, но ни один из нас никогда бы не поднял на него руку, – почти рычит Пик. И его можно понять.        – Хорошо-хорошо, я понял, – тут же капитулирует Джокер, – Просто...        – Уже не важно, Джо. Успокойся, – положив руку ему на плечо, говорит Фёдор, – Зонтик прав. Нам всем нужно отдохнуть, пойдём домой.        – Но... – протестующие начинает Джокер и шипит, когда хватка на плече усиливается.        – Никаких но. Если что, завтра просто снова придёшь сюда. Для тебя это не проблема. Пойдём домой, – с нажимом повторяет Нечитайло.        Джокер вздыхает, достаёт свой посох и они исчезают в салатовой вспышке света. Феликс и Габриэль, всё ещё несколько шокированные и выбитые из колеи количеством произошедших за один только день событий, заботливо уводятся Ромео. Данте тоже собирается уходить, но останавливается в проходе, услышав голос Пика:        – Данте, – названный оборачивается, вопросительно смотря на пикового Короля, который просит за своего Валета: – Не пытайся поникнуть в его сон.        – К тому же сейчас это бесполезно. После такого эмоционального взрыва он у него вряд ли будет, – со знанием дела вставляет свои пять копеек Зонтик.        – Друзья мои, – снисходительно начинает Данте, – вам не хуже меня известно, что для хождения по снам мне нужен физический контакт.        – Ага, – соглашается Пик, – А ещё нам не хуже тебя известно, что ты можешь делать это и без физического контакта, если очень сильно захочешь. А ты хочешь.        – Даже если так, то для этого мне нужно непомерное количество сил. И Зонтик прав: сейчас у него не будет сна, поэтому ловить мне нечего, – отвечает Данте. И всё же разворачивается и уходит, тоже желая отдохнуть.        Всё-таки, настолько сильные потрясения они в первый и последний раз испытывали три года назад, только выбравшись из Карточного Мира.

Нет. Ещё раньше. Но когда? Не помню.

       – Тебе бы тоже отдохнуть, – с неприкрытой заботой говорит Пик, – С твоей-то эмпатией... Даже представить страшно.        – Обязательно. Только руки помою, – отвечает ему Зонтик, в который раз удивляясь такой его стороне.        Пик внимательно вглядывается в его глаза, но, в итоге, только кивает и уходит, оставляя Зонтика в одиночестве. Всё-таки, за три с лишним года каждый из них пережил какие-то изменения. Кто-то естественным путём, а кто-то насильно. Да, что далеко заходить, если сам Зонтик стал значительно менее истеричкой. Пожалуй, только Данте и Куромаку остались прежними.        Погрузившись в раздумья, он находит себя в ванной с протянутыми под струю воды руками. Убедившись, что вся кровь смылась, он выключает воду и выдыхает. Что ж, этот день был и правда тяжёлым.

Что же с тобой случилось, Вару?