Глава 5. Поцелуй Иуды

На одной из улиц хутора слышались мужские голоса, двигавшиеся куда то в направление площади, но затем они свернули на узкую тропку и так петляли, как воры, смеясь и восклицая. Наконец они замолкли, их темные фигуры остановились перед калиткой одной хаты, где горел свет и внутри было видно активное движение. Этими путниками были Шиш и Томило. После разговора у храма Вязель так и не вернулся домой. Лепу он видеть не мог, она была ему в ту минуту противна. Несложно представить, как сейчас изводилась несчастная девушка в ожидании мужа. Да он и сам подумывал пожалеть бедняжку и вернуться пораньше, но Низа уговорил его сходить туда, где он слышал будет вечером цыганка. Шиш быстро согласился пойти, забыв уже окончательно о жене. И вот они стояли у местного кабака “Поцелуй Иуды”. Раньше таких хат было больше, но благодаря хлопотам батюшки Федора все они были закрыты и некоторые даже сожжены с их владельцами. Остался только “Поцелуй Иуды”. Люди пользовались случаем, пока и этот ещё стоит на месте. Но даже если его не станет, то обязательно найдется тот кто посмеет открыть новый. Помещение было залито тусклым светом. Лёгкий дым заволок его полностью. Пахло табаком, гарью и спиртом. Дверь в спальную комнату была закрыта, по звуком доносящийся из нее, было ясно что занята она местными извращенцами. Гости зашли на кухню, где было основное скопление пьяниц. Все пили, кто то валялся на полу уже без сознания, кто то только начинал. Люди смеялись, кричали, требовали постоянного повторения. Шиш и Томило протиснулись к столу и заказали выпивку. В середине стола, на высоком стуле сидел, закинув ноги на стол молодой красавец. Он был статен, прилично одет, хорошо сложен. Его тёмно-русый волос блестел даже сквозь дым, как и его серые ясные глаза. Он ухмыльнулся при виде новеньких. От этого быстрого жеста он показался ещё привлекательнее. Этот молодой человек двадцати пяти лет Виссарий Сизень. Он пользовался успехом в этом хуторе, был первым женихом. Давно Виссарий мечтал женится на самой Гриде, но его покойные родители ещё с его рождения заключили договор о том что тот выйдет за Вишню. Благодаря этому, кабак “ Поцелуй Иуды” все ещё не попал под репрессии церкви. На этом старом непристойном деле он и наживался. Жил Виссарий со своим младшим братом Влэтко. Когда Шиш и Томило уселись, они заметили его подле Виссария. Потрепанный блондин лежал на столе и потирал помятое красное лицо. От частых запоев, он не был так привлекателен как старший брат. Всегда ходил в грязной порванной одежде, когда был трезв переодевался в шаровары брата и в эти моменты был весьма недурен. — Ты сегодня не один, Томило - сказал Виссарий, пристально глядя на Шиша. — Да вот друг мой. Пришел поглядеть на танцы цыганки - засмеялся в ответ Низа. — Немало к нам таких ходит - усмехнулся Виссарий и закурил трубку. Она придет скоро, но ты не рассчитывай. Если что у нас тут немало девок ходит. А цыганка, она с Черман. — Да, я знаю - как то робко отвечал Вязель. — Сколько ждать, ей богу - вдруг произнес стиснув трубку Виссарий - Где их пойло. Кроме меня отсюда никто трезвым не выходит. - он громко рассмеялся и всех кто был рядом подхватили, даже если были сильно пьяны. Бывают же люди, которые имеют эту необъяснимую притягательность. Это харизматичные люди, даже не столько красивые, сколько умеющий владеть собой так, завораживая других. Таким и был Виссарий Сизень. После его слов гостям подали домашнее вино. — Эх Грида ее походу не отпускает - буркнул Влэтко из под локтя брата. — Грида Черман. - протянул Виссарий с удовольствием, вдыхая дым. - Такая красота только в сказках и бывает. Конечно ее будут считать ведьмой. А глаза впиваются в тебя, как ядовитые змеи. Эх, продам я кабак Федьке и женюсь на ней. — Да что ты, Виссар. А нас куда? - возмутился бродяга из толпы. — Да вот и цыганке некуда будет ходит - поддержал Низа. — Да что вы все с цыганкой. - сверкнул глазами Сизень и начал повышать голос. - Я о Гриде говорю. О браке не честном! Вот, Шиш. Ты ведь тоже не по любви женился. А почему? Потом что все они боголюбцы нас загнали в угол. Бог это одно, а они совсем другое и не за бога вовсе. Они о себе заботиться. Твоя мама умирала, ты женился, а теперь жена богом пугает. Мол, в ад попадешь. Мы с тобой в одном котле варимся. Договор, а за что? За вертеп. И на тебе в жены Вишню. Чья она дочь, одному только всевышнему известно. Она конечно красавица и умница, радоваться надо. Но когда по принуждению идёшь, то какая там радость. Да и она сама ко мне как то неласково, тяжело ей. Я к чему веду то, а к тому что не свободны мы. Они говорят, вот ваши руки, ноги, голова, делайте что хотите. А выходит что перевернули они все в свою сторону, гниды проклятые. Пусть лучше ведьма у нас порядки наводит чем вот эти… Виссарий окончил свою горячую речь и выпил, поданное им вино, затем опустился на стул, как бы в усталости. — Мы за тобой пойдем. Ты для нас батюшка. Если ты за Гридой то и мы тоже - поднял бокал Томило и все остальные подхватили. Шиш все ещё недоверчиво озирался, не произнося ни слово. Он поглядывал на дверь в надежде что вот вот она отвориться и войдет цыганка. Через некоторое время она действительно открылась, но сначала зашла не она, а тот самый длинный парень в темных очках рубахе и шароварах, с огненно рыжими волосами. При виде его насмешливой улыбки, пьяницы воодушевились, предвкушая появления Ракиты. Черт запрыгнул на стол, важно расхаживая перед бродягами, под их ужасные вопли. Вид спящего Влэтко среди требующей толпы, рассмешил оборотня, и тот толкнул сапогом стакан на него, но тот даже не шевельнулся. Виссарий, смотря на это, закурил уже во второй раз и вместе со своими гостями требовал цыганку. Черт остановился посреди стола и похлопал в ладоши, намекая пьяницам замолчать. Они затихли. — Доброго вечера, Виссарий Сизень - демонстративно поклонился кот. — Ну где твоя плясунья, Шут. - не унимался Виссарий. К слову, заревцы знали Черта, как Шута, за того они и принимали оборотня. — Ааа- погрозил с усмешкой Черт - Вот что ждёте, блудники. Вещая Грида сегодня добра и прислала нас, чтобы развлечь народ. Но для начала отблагодарите госпожу Черман. Черт достал откуда-то мешок и бросил прямо на стол. Никто и не заметил его волшебного появления, а сразу стали закидывать туда оставшиеся деньги. Пока золото лилось со всех уголков хаты, кот разглядел на другом конце стола Шиша. Тот сидел неподвижно сверля шута взглядом. Кот рассмеялся и, схватив мешок, вновь спрятал его. — Ну что ж, дорогие мои, заревцы. Встречайте, Ракита Атава. – объявил Черт. В дверях показалась тоненькая фигурка цыганки. Девушка тут же разглядела в толпе Шиша, ради которого и пришла в кабак. Она ловко взобралась на стол, Черт освободил ей место для танца. Цыганка вознесла над головой бубен. Она кружилась, прыгала, порхала под его звонкое рокотание. Взоры толпы были вставлены прямо на нее, на ее оголенные плечики, на ножки так легко ступившие на столе. Их лица были красными, рты открыты и все они так и хотели ухватиться за нее, поймать за юбку, чтобы та опустилась ближе, но Ракита была быстра, как оса. Но один из гостей все же поймал ее, тогда цыганка выхватила из золотого пояса нож, кружась, стала размахивать им перед помятыми лицами. Черт бросил ей а руки саблю. Ракита оставила бубен и убрала нож. Теперь она стала танцевать с саблей, так умело и завораживающе, как это умели только египтянки. Цыганка ставила лезвие себе на голову, опускалась до земли, как змея. Затем поднимала ее, размахивала, пугая людей. Шиш глядел, словно зачарованный на эти танцы. Ее большие глаза ослепляли его, как солнце. Ракита остановилась, тяжело дыша и поглядывая на Вязеля. Черт залез на стол к цыганке, принимая аплодисменты будто сам только что танцевал. — Ну что ж, - хлопал Виссарий – Очаровательно, весьма Очаровательно. Передавай привет от меня госпоже Гриде. — Непременно, дорогуша. - отвечал Черт - Ну а сейчас кому нибудь из вас, пьяницы бесчестные, Ракита погадает. — Думаю, что спорить никто не будет - самонадеянно заявил Виссарий. — Я хочу - внезапно вскочил Шиш. Ракита замерла, на лице ее появился густой румянец. Она вся обратилась к Шишу, забыв что вркруг полно народу, словно была только она и он. — Как хочешь, ты так ты. Я не верю в такое - скрывая негодование ответил Виссарий. Черт достал игральные карты и протянул мужчине. Вязель начал мешать быстро и нервно. Ракита не смела отвести глаз, она напряглась и томительно ждала. Вот он уже закончил и возвращался перемешанную колоду цыганке. Ракита быстро и ловко разложила карты, они летали как птицы перед ней, перескакивал из ладони в ладонь, пока не образовали несколько рядов разных размеров. Атава с серьезным видом рассматривала, получившееся. Все молчали, кто то уже успел упасть и уснуть, но все такие большая часть народа наблюдали за цыганкой. Шиш заметил, как на ее лице рисовалось напряжение и он все ждал, хотя и не верил. — Вижу счастлив будешь, - она резко выпрямилась, указав на карту - Туз пик острием вниз - смерть до этого, много крови прольётся. Дама пики тебя преследует, изводит ревностью. Дама черви вон, твоя любовь с тобой в итоге будет - сказала Ракита и на лице ее засияла улыбка. Атава начала быстро собирать карты, не глядя на удивленного Шиша. Все засмеялись, захлопали, загудели. Девушка спрыгнула со стола и побежала прочь из кабака. Черт вылетел за ней. Он пытался догнать ее, кричал, что то про время, но она бежала по улицам в сторону гор. Ее маленький силуэт вскоре пропал в темноте и кот не смог догнать ее, но он не унимался. В бешенстве он носился по площади, вокруг хат, надеясь найти беглянку. Шиш шел быстро, не оглядываясь, не смотря по сторонам, согнувшись и спрятав руки в карман. После странного происшествия в кабаке он выбежал за Ракитой и Чёртом, но ни того ни другого уже не было. Охотник не стал оставаться с Томило. Это злачное место вызывало у него отвращение. Дни здесь были жаркие, а ночи холодные. По всему хуторе разносилось тоскливое мяуканье кота. Стало настолько темно, что тому приходилось ориентироваться по памяти, что он хорошо делал. Двигался он быстро, заворачивая за углы, как будто скрывался. Вскоре она очутился перед храмом. Дверь в него не запирали даже ночью, так что тот беспрепятственно вошёл. Шиш не стал идти в нефы, свернул и уперся в дверцу, ту самую которую накануне он уже хотел отворить, но из за Леры он так и не смог этого сделать. Он постучал три раза и ему открыл какой то служитель. Шиш потребовал провести его в келью Потапа Смирного, который и рассказывал мне все эти события. Священнослужитель повиновался и повел гостя вниз по узкой маленькой лесенке. Они спустились в темный коридор, где были расположены кельи. В одну из низких дверей постучал провожатый и, не дожидаясь ответа, зашел. Шиш стал наблюдать в решетку наверху двери. Он видел что Потап уже давно крепко спал и вставал сильным нежеланием, но когда ему сказали кто пришел он стал бодрее. Священник вышел, пригласив внутрь Шиша. Тот вошел и сел за маленький столик у стены, напротив Потапа. Он был прямой как тростинка, с узкими, острыми чертами лица, жидкими белокурыми волосами и незаметными глазками. Его лицо казалось белым, как мел, на котором не было грубых и ярких теней. На столе стояла икона Христа, Потап зажёг свечу перед ней и поглядел вопросительно на гостя. Шиш пытался сохранять спокойствие, но взгляд его был тревожный. — Она это лиса - быстро произнес Шиш, будто не хотел лишний раз тянуть и мучиться. — Цыганка Ракита? - замер в страшном удивлении Потап. — Ты знаешь, что не верил в эту чертовщину. Я верю в Бога и в дьявола соответственно, но что бы в оборотней… Может это бес в облики невинного создания искушал меня все это время. Я не скажу, что готов бороться, Потап. Я никогда не сопротивлялся. Каждый раз прихожу, чтобы сказать, что впустил ее в свои мысли, может и сам создал ее образ, чтобы скоротать вечера. Я грешник, но не раскаиваюсь, потому что не сожалею искренне. — Я знаю, Шиш, я знаю. - спокойно и тихо ответил Смирный. - Ты просто боишься, что та которую ты любишь, окажется тем что ты ненавидишь. — Да, я боюсь возненавидеть ее. Я полюбил, а теперь должен презирать. Сегодня я думал как поцелую ее, глядя ей же глаза. Они стали кровавыми. Тогда мои догадки стали ещё сильнее. Я думал, что она лиса, оборотень, но теперь я как никогда уверен. И почему Вещая допустила это? Я думаю что сейчас что то произойдет или уже произошло. — Это быть может тревожные мысли твои - ответил Потап. - Я видел её пару раз, но близко никогда. Не знаю, может разум у тебя помутнел от охоты, а может она и впрямь лиса. Но ты прав, скоро все вскроется и тогда мы будем думать что делать. Ты как бы сильно не переживай, у тебя жена. Ты не раскаиваешься, что столько лет изменяешь ей в мыслях? Может тебе легче после раскаяния в этом станет. — Но я не раскаиваюсь, Потап. Я не любил ее никогда , она обуза. Может я и пытался полюбить, но она сама все эти попытки уничтожила. Впрочем, я о ней говорить не хочу. Я провел это время в кабаке. Ракита танцевала там, ты бы видел. Ах как она танцевала. Ещё гадала, мне. Сказала что я буду с ней, но кровь чья то… Их разговор резко прервался. Томило, после ухода Шиша, напился и выкатился из кабака, распевая песни на весь хутор. Затем он дошел до лавки и завалился спать прямо там. Он укутался в какой-то мех и уснул. Он часто так спал, чтобы открыть палатку самой первой. Рано утром на площади, когда никого ещё нет, прогуливаться Чаруша с Вишней. Низа как то заприметил ее в один день и с тех пор, чтобы не проспать, поджидал утра в палатке. Ночи здесь тихие и на свежем воздухе сон крепче и глубже. В этот раз все было иначе. Вначале были слышны чьи то быстрые шаги, вскоре их возвращение. Потом послышались восклицания “Чегəн” несколько раз. Тамило смекнул, что это Ренат, и стал тихо бранится и ворочаться. Площадь огласили животные крики, а потом резко стихли. Томило приподнялся, словно прислушиваясь к шуму на улице. Кто то явно копошился, где то около фонтана. Затем торговец заметил звук капель, ударяющихся о пол и просачиваются, из под палатки. Низа нащупал в темноте лампу. Быстро ударил спичкой о коробок и зажёг ее. Он посвятил на пол и чуть не обронил лампу, от увиденного, в его лавке бежал алый ручей. Мужчина приподнял занавес, прикрывающей ларек, когда тот закрыт, и стараясь не светить сильно на площадь, чтобы его не заметили, стал смотреть в сторону возни. Сначала он увидел соломенную шляпу в огромном кровавом озере, разлившемся по все площади. Затем у самого фонтана было обезглавленное тело, а над ним стояла лиса, чуть больше обычной. Она жадно поедала человеческую плоть. Ее длинные белоснежные клыки проникали в тело, разрывая мясо. Она обгладывал с особым аппетитом кости. Томило начал тихо молиться хриплым голосом. Он выпучил глаза, не в силах даже моргать, все тело охватила дрожь. Низа стоял в оцепенение ещё какое то время. Но вдруг, рука дрогнула, луч фонаря повернул направо от фонтана и он увидел голову Рената с вытаращенными глазами, смотрящими прямо на него, и застывшим на лице ужасном. Томило закричал, схватил ружье и выбежал из палатки, ступая босыми ногами по крови. Тогда он заметил, что люди тоже начали собраться и каждый то и дело кричал от жути, а кто то даже падал в обморок. Перед ними уже стояла не лиса, а Ракита. Ее глаза светились красным бешеным голодным светом. Она издала гортанный рык, оглядывая толпу. Изо рта, по всему ее нагому смуглому телу, текла кровь ее жертвы. Рука Томило, в которой тот держал ружью, задрожала, но он нажал на курок и промахнулся. Пуля попала в камень на борту фонтана. Ракита, услышав выстрел, вновь обратилась лесной и убежала по направлению дома Черман. Никто не стал догонять лису. Все ещё кричали и визжали несколько минут, пока наконец к ним не обратилась Чаруша. Она дрожала, голос ее срывался, но она изо всех сил старалась сохранить командный тон. Она, подняла руки и указывала на храм, призывая всех верующих и страдающих просить помощи у Бога и батюшки Федора. Говорила также, что скоро мы сможем ведьм и заживем спокойно. В душе Чубушник была рада ошибки Гриды. Теперь уже ни у кого не будет сомнений, что обычная травница, не обычная. Она ведьма и дьявол во плоти, которую немедленно нужно прислать огню. Люди стали кричать уже восторженно и мстительно. Чаруша повела их в храм и вся это черная безумная дрожащая толпа ввалились в храм, громко требуя отца Федора. Как раз в это время, когда случилось это несчастье, происходил разговор Потапа и Шиша в колье. Они, услышав крики, подскочили. Потап накинул подрясник и вместе с гостем бросился бежать вверх по лестнице. В зале гудела и беседовала толпа. Лепа, завидев мужа, о котором так волновалась когда не увидела рядом, выбежала из толпы и судорожно начала целовать его. Она рыдала и вскрикивали, губы ее дрожали. Шиш спокойно принял ее вид и стал слушать дальше. Чаруша стояла подле Федора ивешала страшную речь: — Мы православный народ! Мы не дадим ведьмам взять над нами власть. Я не допущу, чтобы по Заревоахты расхаживала Вещая. Грида и ее цыганка великие грешники, которые должны гореть. Давно на свете сжигали колдуньей и мы так сделаем и тогда расцвет наш хутор, как и прежде. Последнюю фразу она вскрикнула громче и упала без сознания на руки Федору. Вишня подбежала к ней и начала махать платочком. Шиш схватил Лепу за плечи на чао трясти. Она плакала ещё сильнее и боялась взглянуть на него. Его это раздражало, так как понять что случилось он никак не мог, но знал что это связано с его возлюбленной. — Что происходит, Лепа - кричал Шиш. - Женщина, говори! — Лиса - всхлипывая ответила наконец его жена - Цыганка. Шиш обернулся на Потапа. Он перекрестился, затем взялся за крест и стал читать про себя молитву. — Что с ними? - прорычал Шиш. — Цыганка - лиса. Съела татара - она простонала и это раздалось эхом и слилось с гулом толпы. Лепа упала в обморок. Шиш поймал ее, но отдал на руки Потапу. Тот начала читать над ней молитву. Шиш юркнул в толпу, пытаясь хоть что нибудь узнать в подробностях. — Заревцы, не бойтесь. - говорил Федор - Всегда есть выход. Не отворачивайтесь от Бога. Я давно подозревал ее в связях с дьяволом. И потому знаю, как может быть опасно обычное сожжение или казнь. Ее прогневанная душа может застрять в этом мире и мстить нам. Опаснее ведьмы, только мертвая ведьма. Но не пугайтесь прошу. Мы избавимся от нее любой ценой. Я бывал в городе, где живет мой друг славный Епископ. Он же знаком с одним монахом, который способен к экзорцизму. Я пошлю кого нибудь с письмом, и попрошу отправить нам этого священника. На его счету не мало изгнанных бесов. Шиш поймал за руку Томило. Тот дёрнулся и закричал. В его руках все ещё было то ружье, которое он боялся отпустить. Вязель заметил кровавые следы, которые он оставляет и ничего не спросил. Низа бросился к нему и зарыдал.