***

***

— Я обязательно должна здесь находиться? — девушка скучающе осматривала книги, облокотившись на стол. Воскресенье не ответил. Был занят поручениями Гофера. А тот со вздохом выдержал паузу, отвлекаясь от важных дел, чтобы уделить ей толику внимания. — Моя дорогая Зарянка, — шаблонный голос, который никогда не был родным и мягким, сейчас, как и всегда, был похож на отеческий, журящий. — На Пенаконии сейчас опасно. Я не могу гарантировать твою безопасность. Девушка вздохнула. Бессмысленно было что-то делать, как-то стараться уговорить отца дать ей хотя бы каплю воздуха. Она понимала это, но в глубине души ещё теплилась надежда. — Но я хочу гулять... Пенакония такая прекрасная! А я сижу здесь как взаперти... Гофер снова вздохнул, отвлекаясь на Воскресенье, который пусть телом был здесь, мысли его находились совсем в другом месте. Его глаза и уши внимали не девичьим страданиям, а чему-то другому. Чему-то далёкому, где сейчас борьба происходила не на смерть, а за право сохранить себя в бесчестии.