Глава 1 "Знакомство с самим собой".

Пролог

      Ну… чёрт с ним.       Начнём, как водится в этих попаданческих романах, где у героев амнезия размером с Сахару и суперспособности, выросшие прямо из… неоткуда. С ломанием четвёртой стены а-ля “я вам сейчас всё честно расскажу”, с наивной верой в то, что пролог — место для правды. А зачем врать в начале, да? Это ж совсем глупо. И вашей наивностью я воспользуюсь.             Меня зовут Егор. ЕгорПон — моё второе имя. Я не помню, в какой момент я стал таким, какой я есть, но что бы это ни было, внутри осталась пустота. Люди подделывают множество человеческих взаимодействий, но мне кажется, что я подделываю их все. И подделываю я их очень хорошо.       Имя как имя. Рожа как рожа. Среднестатистический такой парень. Обычный, семнадцатилетний. Прямо как ты, читатель, не строй из себя непонимашку. Представьте себе студента, которому на всё наплевать, который в шахматы играет, чтобы тупо время убить, в доту - чтобы мозг не закис окончательно, а в музыкалку ходил, потому что мама заставляла.       Ну, это я, типа. Если вам так проще, конечно.              Простой, как валенок. Ничего интересного. Мне, если честно, всё равно. Нет у меня никаких амбиций. Никаких целей. Никаких увлечений. Ну… почти. Я шахматист, ага. Люблю Фишера, но в блице 3+0 под пивко с друзьями играю чаще.       Шахматы — это не про гениальность. Это просто способ заткнуть внутреннего нытика, чтобы не орал про “смысл жизни”. Dota 2, HOI4… Ну, вы поняли. Классический набор для того, кто забил на всё и просто существует.       Когда-то я бренчал на пианино. Было дело. Даже говорили, что у меня талант. Ага, щас. Пока кое-что не случилось. Тогда я еще верил в эту ерунду про “предназначение”. Сейчас смешно.       В школу меня запихнули в 14 лет. Не потому что я гений. И не потому что больной. Просто… раньше в этом не было необходимости. Считать умею. Читать умею. Мозги кое-как работают. Этого хватит, чтобы не пропасть. Программа до боли проста. Учись, не выделывайся, получи оценку. Шаг вправо, шаг влево — выговор. Тройки, четверки. Пятёрки ни к чему. Не потому что я тупой, а просто… лень. — Егор, а где твоя домашка? — Лень.       И плевать. В глаза правду говорю. За что и получил почётное звание “Умный, но Ленивый”. Мне даже понравилось. Звучит, как приговор, который ставит крест на всех глупых вопросах.       Наверняка, у вас там уже чешется в одном месте от вопроса: “А почему в школу в 14 лет?”. Детдомовский я. По бумагам. До 14 лет жил на казённых харчах. Потом появились “новые родители”. Прямо как из рекламы… какой-нибудь социальной рекламы. Счастливые, добрые, толерантные. Научили меня улыбаться, как идиот. Обниматься, как осьминог.       Говорить про “чувства”, которые мне не особо-то и нужны. Затирали, что у меня какая-то алекситимия. Типа, модный диагноз. Не чувствуешь ничего - значит, алекситимия. Отмазка для тех, кому лень разбираться. Смеются — киваешь. Плачут — стоишь, как дурак, ждёшь, что дальше делать. Пытались слепить из меня человека. Получилось… ну, как получилось.               Другие дети… умели. Хоть как-то. Хоть чуть-чуть. А я — нет.       Эмоции? Фу, какая банальность. Пережиток прошлого. Бесполезный аппендикс в человеческой душе, который только мешает жить. Лучше бы его сразу вырезали. Так было проще. Так было… практичнее. Меньше проблем — крепче сон. А сон — это единственное, что у меня осталось.       А теперь — я типа “живу”. Строю из себя счастливого человека. Играю роль. Не очень-то и получается, если честно. Слишком много фальши, слишком мало искренности. Но кого это волнует?       Младшая сестра обнимает по утрам. Пахнет ванилью и наивной верой в лучшее. Стараюсь не думать о том, что когда-нибудь ей придётся узнать правду обо мне. И о том, чего я на самом деле стою.       Родители говорят “Мы любим тебя”. Ну, и хорошо, что хоть что-то говорят. Хоть какая-то польза от этих лицемеров. Хотя, может, они и правда любят. Кто знает? Мне не понять. Друзья. Завидуют моему “уму”. Идиоты. Лучше бы завидовали моему умению отключать эмоции. Или отсутствию совести. С этим, как говорят, проще жить.       Телефон, универ, чай, мармелад… Набор для поддержания видимости нормальной жизни. Чтобы не сдохнуть со скуки и не сойти с ума от воспоминаний. Хотя, может, второе уже случилось. Мечтаю об одном — чтобы все просто отъебались от меня и оставили в покое. Дали мне спокойно дожить свой никчёмный век.       Без прошлого, которое тянет на дно, как якорь. Без боли, которая никак не отпустит, как старая рана. Без крови, которую я до сих пор вижу во сне, каждый божий день. И без правды, о которой лучше никому не знать. Никогда. Иначе всё рухнет. Вроде справляюсь. Пока никто ничего не заподозрил. Пока маска держится. Люди вокруг верят в мою нормальность. Нельзя их разочаровывать. Нельзя показывать, кто я на самом деле. Иначе придётся… Ну, вы поняли. Шутка. Хотя в каждой шутке, как известно есть и доля правды.       И я почти начал верить. Что всё хорошо. Что я нормальный. Что я не монстр, затаившийся в человеческой шкуре. Что я заслуживаю счастья.       Почти. Но каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вижу там совсем другого человека. Я не гений, не герой и точно не святой. Я просто парень. Которому очень сильно не повезло в этой грёбаной жизни. И который, кажется, сам виноват в своих бедах. “Умный, но ленивый”. Звучит как приговор. Который я, наверное, заслужил. И который мне придётся отбывать до конца дней.       И всё, чего я хочу — Жить. Тихо. Незаметно. Как мышь под веником. Без лишних движений. Без лишних слов. Без лишних мыслей. Чтобы никто не вспомнил. Чтобы никто не узнал, что я сделал. Чтобы никто не пострадал из-за меня.

Но даже гениям свойственно ошибаться.

Конец пролога

      Зима — моё любимое время года. И плевать, что все вокруг ноют про холод, слякоть и короткий световой день.       У всех она вызывает что-то своё: у кого-то депрессивный вайб — серые небеса, разбитые фонари, одиночество в бетонных джунглях. Такие потом строчат грустные стишки и пьют дешёвое пиво на лавочке.       У других — предвкушение Нового года, запах мандаринов, катание на санках с горки и бессмысленные, но долгожданные школьные каникулы. Типичные обыватели, что с них взять.       У кого-то — больничные, кашель до хрипоты и разбитые коленки на скользком льду. Вечные неудачники, вечно больные.       Но для меня зима — это The Calm из Sally Face. Вы знаете эту мелодию? Такая… меланхоличная, атмосферная, словно написана специально для тех, кто устал от всего этого дерьма. Если включить этот саундтрек в наушниках, когда идёшь по заснеженной дороге, зарывшись в шарф и надвинув капюшон на глаза, а снег под ногами хрустит, словно кукурузные хлопья, залитые холодным молоком, а ледяной ветер касается щёк, чуть-чуть обжигающе, но не злобно, а скорее… бодряще, в этот момент я ощущаю только одно:

Умиротворение.

      Настоящее. Без всякого пафоса и напускной крутости. Без сверхсмысла и поисков истины. Просто зима. Просто я. Просто иду, ни о чём не думая. Или почти ни о чём. Я бы не сказал, что люблю думать. Скорее, это стало моей… привычкой. Навязчивой идеей. Скорее, я привык думать. Сам по себе, без чьего-либо разрешения, без надобности, просто по инерции, как старый механизм, который никак не может остановиться. В голове всё время роятся какие-то странные мысли, бессвязные связки, случайные ассоциации, эхо чужих фраз, обрывки воспоминаний. Как будто в моей голове кто-то постоянно копается и перебирает мусор.       Вот и сейчас, иду по заснеженной улице, как будто парю где-то выше головы, и думаю — как было бы неплохо стать птицей. Свободной от всего этого дерьма. Не в смысле, чтобы реально махать крыльями и срать на прохожих с высоты, а в смысле… быть легче.       Свободнее от всего этого бремени. Меньше думать, анализировать, рефлексировать. Меньше тащить на себе груз прошлого, настоящего и будущего. Просто быть - здесь и сейчас. Чувствовать этот морозный воздух. Видеть этот ослепительный снег. Слышать этот хруст под ногами.       Без расписания, планов и дедлайнов. Без ожиданий, надежд и разочарований. Без всей этой ебучей суеты.       Я почти уже растворился в этой зимней идиллии, представил, как падаю в заснеженное небо, как меня обволакивает тишина и покой, как все мои проблемы и заботы просто… исчезают, когда в наушниках, между музыкальных тактов, словно выстрел, прозвучало мерзкое, дерганное уведомление.       Блять!       Я дёрнулся, словно меня ударили током, насильно вернулся в своё бренное тело. В уши врезался знакомый скрежет уведомления из Telegram. Открыл глаза. Яркий, зимний свет, отражённый от снега, резанул по сетчатке, словно лезвием. Пришлось моргнуть пару раз, судорожно пытаясь привыкнуть к этой грёбаной реальности, в которую меня скинули, как камень с крыши.       Медленно, с неохотой, достаю телефон из кармана, словно вытаскиваю змею из клубка. Холодный металл обжигает пальцы. Разблокирую экран. Telegram. Группа. Своя. Значит, что-то важное. Или очередная хрень. Лицо само собой скривилось в лёгкую, настоящую улыбку. Не ту, натянутую, дежурную, чтобы кого-то не смутить или успокоить. А ту, редкую, которая появляется внезапно, без команды, как проблеск солнца сквозь тучи. Вижу сообщение от группы, которая именуется как:

“ДА Я СУКА МАТЬ ГАБЕНА В ГРОБУ ВИДЕЛ”

      …Окей. Нормально начали.       Я вздохнул. Друзья, как всегда, в своём репертуаре. Что поделать, такие уж они. Приходится мириться. Артём: «Алло, ебанат, ты заебал уже так долго ходить в магазин. Где тебя, чёрт, жопу твою носит? Быстрее ебашь за пачкой зефирок и погнали в Доту… Реально заебёшь…» Миша: «У тебя есть 10 минут, чтобы быть в гс. А то мы тебя сватним, и трындец тебе.» Радмир: «А чё, мы в Доту идём?! А как же хойка, долбаёбы!» Я хмыкнул. Вздохнул. Вот и закончилось моё умиротворение. Пальцы машинально набрали: — «Ждите. Я скоро.»       Телефон — в карман, подальше от этих раздражителей. Музыку — погромче, чтобы заглушить остатки грёбаного спокойствия. Шаги — ровнее, чтобы не спотыкаться об эти ледяные колдобины. Иду по той же заснеженной улице, мимо тех же серых домов, но уже с другой энергией. Более… собранной, что ли. Время возвращаться в реальный мир.

***

      Ларёк у дома был порталом в другую реальность. Местом, где время текло по своим правилам. Где-то между полкой с печеньем “Юбилейное”, которое, казалось, лежало там ещё с советских времён, и заваленной дешёвыми сигаретами стойкой оно и вовсе замирало, словно застряло в петле времени. Я толкнул обшарпанную дверь, зная, что она обязательно огрызнётся скрипом - это был наш маленький ритуал с этим местом, словно приветствие старого друга. — Опять зефирки? — спросила тётя Люба, даже не отрываясь от просмотра какой-то мыльной оперы на своём потрёпанном телефоне. На экране мелькали чужие страдания, а её голос звучал так, будто она уже знала ответ за десять минут до моего прихода, заучила его наизусть. — А что, есть что-то лучше? — потроллил я, беря привычную розовую упаковку. Эти зефирки - мой маленький наркотик, способ убежать от реальности. — Молоко бы купил. И хлеб. А то опять на одних сладостях сидишь, как ненормальный. Желудок посадишь.              Я покорно развернулся к полкам. Тётя Люба всегда заботилась обо мне, как о родном. Молоко, серый хлеб “кирпичиком”, ещё пачка “Растишки” для мелкой - стандартный набор заботливого брата.              На кассе тётя Люба протянула мне сдачу и вдруг, словно по секрету, сунула в пакет шоколадку “Алёнка”. — Это тебе. Чтобы не кис. “Сладкоежка” ты наш. И не забудь молоко выпить, а то знаю я тебя.       Я ухмыльнулся. В этом ларьке даже зимой было теплее, чем в некоторых домах. И не только из-за старого обогревателя, но и из-за тёплого отношения тёти Любы. Пора выбираться из этого оазиса. Дома ждёт Дота, друзья и прочие “радости” жизни.

***

      Ключ застревал в замке ровно на три оборота - проверено годами. Своеобразный пароль в мой личный мирок. В прихожей пахло чем-то вкусным - значит, мама успела заскочить домой между сменами. Хоть немного нормальной еды, а не одни лишь зефирки с чаем. На столе лежала записка, написанная её торопливым почерком: “Суп в кастрюле. Алису не мучай.”       Я включил чайник, поставил греться воду и заглянул в холодильник. На полке красовался пирог с вишней - фирменный мамин знак “я тебя люблю”. Достал кусок, поставил разогреваться в микроволновке. Для сестры. А потом, когда она будет довольна и накормлена, можно и самому отдохнуть. В виртуальном мире, конечно.       Комп загружался с привычным гулом. В дискорде уже висело сообщение: “Го катку, слабак”. Я улыбнулся уголком губ, предвкушая вечер. Набрал ответ и при этом это говорил вслух, зная, что она услышит: “Щас, только сестру накормлю. А то она маленькая, глупая, без меня пропадёт.”       Из комнаты тут же донёсся возмущённый визг: “Я СЛЫШАЛА!”       На это я лишь усмехнулся, зная, что она всё равно сейчас прибежит, как маленький ураган. Вернувшись на кухню, достал из микроволновки разогретый кусок пирога, от которого по всей кухне разлился сладкий аромат вишни и, поставив его на стол, принялся заваривать чай. Еле успел налить кипяток в свою любимую кружку с трещиной на боку, как на кухню вихрем ворвалась Алиса. — Я не маленькая! И вообще не глупая! — выпалила она, сверкая глазами, как два изумруда. Её тёмные волосы растрепались, словно после урагана, а на щеках играл румянец. Она всегда была такой энергичной. — Да-да, конечно. Прямо гений в юбке, — ответил я, подмигнув ей и отпивая глоток чая. — Смотри, пирог остынет, а то потом скажешь, что невкусный.       Она тут же накинулась на пирог, откусывая огромный кусок, словно голодный волк. Крошки от вишнёвой начинки полетели во все стороны, пачкая стол и её щёки. — Ммм… вкусно! — промычала она с набитым ртом, еле выговаривая слова. — Мама как всегда постаралась. А чай где?       Я лениво указал на кружку, которую только что поставил на стол, вдыхая аромат бергамота. Она тут же потянулась к ней своими маленькими ручками. — Эй, это мой чай! — возмутился я, делая вид, что сейчас отберу кружку. — Поделись! — заявила она, нагло отпивая, наверное, половину содержимого. — Ты всё равно сейчас в свою доту пойдёшь, а мне полезно чай с вишней пить. Для ума. Чтобы как ты умной быть.       — Ага, особенно если потом всю ночь спать не будешь, бегая по квартире и распевая песни, — проворчал я, но спорить не стал. Знал, что это бесполезно. С ней спорить — всё равно что пытаться остановить Ниагарский водопад, с тазиком советским наперевес.       Она, довольно мурлыча, уселась за стол, уплетая пирог и прихлёбывая чай. Счастливая, как слон, объевшийся бананов. — Спасибо, Егор! Ты самый лучший братик на свете! — сказала она, нагло улыбаясь и поглядывая на меня снизу вверх. Знала, как растопить моё сердце. — Знаю, — ответил я, закатывая глаза, но в душе улыбаясь. — Только потом не жалуйся, что у тебя живот болит и что ты толстая. — Не будет! Я же спортсменка! — заявила она, гордо выпятив грудь, как маленькая птичка — Я гимнастикой занимаюсь! — Ага, спортсменка по поеданию маминых пирогов, — пробормотал я себе под нос, но достаточно громко, чтобы она услышала.       Она на это лишь фыркнула, отмахнувшись от моих слов, и продолжала уплетать мамин пирог и поглядывать на меня хитрым взглядом, словно что-то задумала. — Чего уставилась? — спросил я, чувствуя её взгляд. — А ты в доту долго будешь играть? — поинтересовалась она, внезапно сменив тему. — Не знаю. Может, пару часиков, а может и всю ночь. Как пойдёт. А что? Хочешь тоже посмотреть? — Просто… ну… можешь потом мне сказку почитать? — смущённо пробормотала она, отводя взгляд в сторону окна. Стала перебирать пальцами крошки на столе, словно пытаясь спрятать своё смущение.       Я удивлённо поднял брови. Обычно она считала себя слишком взрослой для сказок и говорила, что это для маленьких. Что-то тут было не так.       — Ладно, — ответил я, улыбаясь и глядя на неё с теплотой. — Если буду ещё жив после своих “пары часиков”. И если пацаны не утащат меня в очередную “ластовую” до пяти утра.       Она радостно захлопала в ладоши, словно маленький ребёнок.       — Ура! Ты самый лучший! А теперь иди играй, а то опоздаешь. И твои друзья обидятся.       Она тут же выпроводила меня из кухни, подтолкнув к двери, словно нашкодившего кота. Я лишь покачал головой, улыбаясь и глядя на неё. Кажется, в этом доме все знают, как мной манипулировать. И что самое интересное — им это удаётся.

"Спустя 45 минут”

      Сижу за своим игровым местом, пассивно-агрессивно поедая зефир и запивая всё это делом горячим чаем из любимой кружки с трещиной на боку. Залетаем в Dota 2 — стандартный вечерний ритуал с друзьями. Уровень важности происходящего примерно как у той самой чайной ложки в глубине ящика: вроде не нужная, но без неё никуда.       Я, как обычно, стою на миду за Арк Вардена — сигнатурка. Фармлю крипов, изредка отбиваясь от вражеского мидера, который пытается меня ганкнуть. Всё идёт по плану. Тёма — на Рики, гнёт лоб в лоб, собирает первым слотом shadow blade и подбирает руну невидимости. Как всегда. Бежит на врага, не думая о последствиях. Миша — на ДК, делает вид, что танчит. Подставляется под удары, но толку от этого мало. Радмирка… этот клоун — на рандом пикнул Инвокера. Естественно. В его стиле. Он и в жизни как инвокер: кнопок много, а пользы — одна тычка.       Зато весело.       Но мне пофиг. Это же турбо. А в турбо главное правило: “В игре есть только один мидер и четыре керри. Больше — ничего.”       И вот мы выиграли. Ну, как выиграли… Скорее — забили в асфальт раков, которые явно были ещё хуже нас. Было скучно. Но счёт веселил своей тупостью: Тёма: 14/5/29, Миша: 6/8/2, Радмирка: 0/15/2, Я: 17/4/13. Рандом — ливнул ещё на второй минуте. Благослови тебя Габен.       После победы откинулся на спинку стула. Хрустнула спина. Потянул руки вверх, как будто размял остатки смысла жизни. Зефирка таяла во рту, но мне было как-то… всё равно. Победа, как победа. Ничего особенного. — Может, одной хватит? — лениво пробормотал я в микрофон, не особо надеясь на позитивный ответ. — Ты чё, Егор, ты в последнее время чёт вообще не горишь. Ты куда пропал-то? — спросил Тёма. Без обвинения, просто… спросил.

“Что со мной случилось?”

      Хороший вопрос. Он, знаете ли, уже порядком поднадоел.       Я сам себе его задаю уже… месяцев, наверное, четыре. С того самого момента, как стал студентом. Или, может быть, с тех самых пор, как ушёл из дома, подальше от этой… суеты. Или, может, с тех самых пор, как… Да какая, к чёрту, разница? Я уже и не помню, когда всё пошло наперекосяк. Кажется, это происходило постепенно, незаметно, как вода точит камень.       Дни начали сливаться в одну мутную серую массу. Однообразные будни, словно бесконечный цикл, повторяющийся раз за разом. Не то чтобы я страдал, нет. Не было истерик, приступов отчаяния или чего-то подобного. Просто всё стало… глухо. Тихо. Плоско, как стол. Я стал меньше играть. Дота, шахматы, всё это ушло куда-то на второй план. Слишком много усилий, слишком много эмоций… а оно того стоит?       Меньше ржать с пацанами. Даже шутки казались какими-то пресными, высосанными из пальца. Что-то сломалось внутри, какая-то пружина… и смех больше не вызывал тех искренних чувств.       Да и даже с семьёй виделся реже — и дело не в пресловутом расстоянии, а в каком-то необъяснимом… отдалении. Будто между нами выросла невидимая стена, которую невозможно пробить. Как будто в один момент нажал пауза, но почему-то этот грёбаный мир продолжил свой бессмысленный танец. Шахматы? Забросил. Какие уж тут шахматы, когда даже думать не хочется? Всё стало слишком сложно. Мастурбация? Даже не смешно. Это… это стало как-то… бессмысленно. Рутина. 2025 год? Уже? Серьёзно? Время летит, а ты всё сидишь на месте. Вот так вот. Новый год? День рождения? Мимо. Всё это превратилось в формальность, пустую трату времени и нервов. Нечего праздновать. Типичный день. Типичная погода. Типичное “никак”. Серость во всём.       Всё это сопровождалось ощущением, которое мне слишком знакомо: Пустота. Эта самая гнетущая, всепоглощающая пустота, которую я испытывал уже не раз. Но не та, философская, от которой можно цитатку умную кинуть. А такая… цикличная, до боли знакомая. Вонючая, как старый носок. Как дыра в душе.       Как комната без окна. Как чай без вкуса. Как я — без ощущения “живу”. Будто кто-то выключил свет. Будто задули свечи. — Чёрт… — выдохнул я себе под нос, — Время назад не повернуть… Пора что-то делать. Или, может, ну его нахер? Завтра же в универ, опять эти нудные лекции, противные рожи одногруппников… Бр-р.       Я уставился в монитор. Просто смотрел. Ни на что конкретное. На пылинку, танцующую в луче света. На отпечаток пальца на грязном экране. Точка на экране. Моя личная чёрная дыра, в которую утекают остатки разума. — Алло, шизик, ты тут?! — в наушниках, как взрыв гранаты, раздался голос Тёмы. Подсмехнулись остальные. Радмирка, этот клоун, наверное, уже приготовил очередную тупую шутку про моё одиночество. — Да-да, бобик ты недоразвитый… Я здесь, — ответил я, прорычал почти, ближе к микрофону. Голос сел от усталости. — Ну так чё, ластовая или ты вылетаешь? — прозвучал требовательный голос Мишки. — …ластовая… — пробормотал я, глядя на часы в углу экрана. 20:31. Ещё есть время.       Можно. Успею. Лягу спать в 23:00. Или не лягу. Какая, к чёрту, разница. Всё равно завтра проснусь разбитый, как старое корыто. Все дотеры знают: “ластовая” — это ложь, равная признанию любви на первом свидании. Красивые слова, но верить им нельзя. Но я всё равно кивнул. Поддался на уговоры. Сказал, пытаясь придать голосу уверенность: — Окей. Ластовую. И спать.       И зашёл. В лобби. Выбрал Шейкера. Вздохнул.       “Видимо, меня жизнь ничему не учит.”       Каждый раз наступаю на одни и те же грабли.       Тупой. Как пробка

Зря. Нужно было остановиться.

      Я знал. Я, блять, знал, чем это закончится. Каждый раз одно и то же. Эти обещания, клятвы, уверения. Ложь.       «Ластовая», говорили они. «Двадцать минут, максимум», говорили они. Пиздели, как дышали.       ПЯТЫЙ ЧАС НАХУЙ ИГРЫ!!!              За окном уже давно рассвело. Гребаные птицы начали орать. Сидел я, полузавалившись на дешёвом кресле, как пенсионер, прошедший через Великую Отечественную, Афган, Чернобыль, и ещё пару сотен каток в Turbo. Чувствовал себя старым и измученным.       Глаза горели, как два уголька. От усталости и боли. Мозг варился, словно в кипятке. От идиотизма и бессонницы. Пальцы прожимали клавиши как по учебнику рефлексов — уже не я играл, а какой-то жалкий автопилот. Словно кукла на веревочках.       На мониторе — Dota 2, где я, как последний клоун на Шейкере, со счётом 56/29/99, всё ещё продолжал бороться за честь своей матери, отца, родину и святое право просто лечь спать, блять. За эту мечту я готов был убивать.       Я уже не знал, что мотивирует меня больше — желание победы, упрямство, ярость, всё та же мания не бросить на полпути, или ненависть к самому себе за слабость. Но когда, наконец, экран погас, и на нём замерло заветное слово “Победа” — я чуть не разревелся. Честно.       Вот прям честно — как ребёнок, который пять часов строил Лего, и наконец вставил последний, ебучий кусочек. Как инвалид, пробежавший марафон. Сдержался. Родня спала. Не хватало ещё разбудить их своими соплями. Я откинулся назад, как будто с меня сняли сто килограммов свинца. Плечи хрустнули так, будто их только что сломали. Шея щёлкнула, словно там перетёрлись все хрящи.       И в этот момент, в полной тишине, я понял: жизнь — боль, если ты дотер. Идиот, который не умеет вовремя остановиться. — Артём, я твою “ластовую” на хую вертел, вместе с твоей дотой и со всей этой хернёй. Всё, у меня глаза вытекли, как у зомби. — прохрипел я в микрофон, почти искренне.       Ответом был гомерический смех. Не тот, лёгкий, весёлый, а тот, истеричный, от которого лёгкие лопаются, горло дерёт, а живот сводит судорогой, и ты уже не знаешь, смеёшься ты или умираешь от боли. Звуки ада.       — Ну чё, ещё одну? — выдавил Артём сквозь приступы икоты.       — НЕТ, БЛЯТЬ! Я ИДУ С ТОПОРОМ К ТВОЕЙ МАМАШЕ — СНОСИТЬ ЕЙ ЕБЛЕТ! И ТВОЕЙ БАБУШКЕ ТОЖЕ! — заорал я, сорвав голос. — Да всё, нахер! Я ухожу, ребят. Серьёзно.       Хватит. — Не ссы, Егорчик, всём пучком. — сказал он, не особо смутившись моей угрозой. — Ну чё, расход? — Ага. — пробурчали все, будто с одного сценария, словно зомби. Я уже почти вышел из Discord, как вдруг: — Егор. Подожди. Помнишь, я тебе говорил про Miside? — О господи… Артём, только не это. Нет. Не сегодня. Дай мне хотя бы поспать.       Я едва не умер только что, в этой грёбаной доте. Сейчас вот реально — ещё одна катка, и я начну верить в Иисуса, бегать по улицам с крестом и кричать молитвы на латыни. Amen! — Да ты просто скачай. Ну глянь одним глазком. Посмотри меню. Там, говорю тебе, есть она. — Кто “она”? Ты о чём вообще несёшь, дебил? — зевнул я, потирая покрасневшие глаза.       Кажется, я начинаю сходить с ума. — Просто посмотри. Я серьёзно. Miside. Ты просто загугли. Ты поймёшь, в чём прикол. — Ладно, ладно… Уговорил. Чёрт с тобой. После колледжа. Если не забуду.       И вышел. С облегчением. Но и с каким-то странным предчувствием.

3:45.

      Устало плюхнувшись на свою продавленную кровать, заваленную одеждой и учебниками, я сонно посмотрел на телефон и, увидев время 3:45, устало простонал, чувствуя, как сонливость накрывает меня с головой. — Неее….. Я думаю, лучше не пойду в шарагу… скажу, что температура. Головная боль. Кошка родила. Я столько отмазок за жизнь придумывал, что мог бы преподавать на курсе "Как ебать систему". — сказал я себе под нос, зная, что мне двух пропущенных пар не хватит, чтобы выспаться. Как минимум я проснусь где-то в 16:00, а это уже конец учёбы.       С этими мыслями я поставил игру на скачку.       Спустя пару томительных минут, когда телефон уже почти разрядился, на моём экране появилась иконка с игрой “Miside”. Быстро кликнув по этой странной иконке, напоминающей глаз, я перевернул телефон в горизонтальное положение и стал нервно ждать, когда же эта чёртова игра загрузится. — Привет, я Мита! — поприветствовала меня виртуальная девушка с тёплой улыбкой на лице и немного помахав рукой.              «Нихера себе» — подумал я про себя. Это игра весит почти 300 мб, а такая графика?! Да ну, не верю. Да ещё и музыка на заднем фоне такая насыщенная и глубокая, аж мурашки по коже. Пока я об этом размышлял, она вывела меня из раздумий, задав вопрос: — А как тебя зовут? — с невинной улыбкой спросила она, наклонив голову набок. Передо мной высветилось поле ввода: "Введите имя игрока" — Ну ладно…. — подумал я и, вёл ник EgorPomidor ❌ Ошибка. Ваш никнейм превышает лимит символов. — Чё?... Ввёл снова. ❌ — Да ну вас нахуй. Серьёзно? Разрабы дауны?       Повторно вёл ник. ❌ Ошибка. Ваш никнейм превышает лимит символов. Пожалуйста, введите другое имя.       “Схуяли?! Вы чё там, не можете больше 7 букв в имени видеть, или что?!” — пронеслось у меня в голове. Повторно ввёл этот же ник и получил то же самое окно с ошибкой.       Блеск.       Я был в ярости. Лицо моё перекосило от злости. Пока я возмущался у себя в мыслях, какие разрабы хуеплёты, я заметил, что Мита стоит спокойно и терпеливо ждёт, когда же я введу своё имя. Она как будто не замечала моего негодования, как будто ей было плевать. — …Ладно… — я тяжело вздохнув, стирая всё введённое мной, набрал другой ник. — Приятно познакомиться с тобой, Егор! — счастливо сказала она, немного похлопав в ладоши, и вновь мило улыбнулась.       Вопрос… А какого лешего этот ник вообще был не занят?! Что за бред? Я снова уставился на Миту, и меня не покидало странное ощущение, что что-то не так. Что-то очень не так.

Но знаете по какой причине появляются такие истории? А я вам скажу.

У всех проблем одно начало...

Сидела женщина. Скучала... которую звали Мита