Глава 13

      Гермиона возвращается в комнату, чувствуя себя намного лучше. Она смыла с себя не только всю грязь и пот, что скопились на её теле, Грейнджер также избавилась от беспомощности и отчаянья, которые управляли ей эти дни — пора становиться сильной, как и прежде.       — Послушай, — Джинни встречает её на пороге комнаты. — Мы с Гарри придём вечером, ладно?       — Да, но что случилось? Разве вы не собирались подождать?       — Собирались, однако в доме совсем нет еды, а ещё тебе нужны и другие принадлежности. Как думаешь, мы смогли бы с тобой пробежаться по магазинам в ближайшие дни, чтобы купить всё необходимое?       — Да, думаю, что могли бы, — медленно отвечает Гермиона, стараясь гнать от себя мысли о том, что сейчас все вокруг будут негативно к ней настроены. — Но было бы неплохо, если бы ты принесла что-нибудь на первое время.       — Здорово. Тогда мы сейчас займёмся этим, а вечером встретимся и всё обсудим.       Они прощаются, и Грейнджер снова остаётся в комнате одна. Атмосфера здесь угнетающая. Стараясь не смотреть на серые и ободранные стены, она обращает внимание на вещи, которые оставила для неё Джинни. Гермиона надевает чёрные брюки, бордовый свитер грубой вязки, а затем приводит волосы в порядок, оставляя их распущенными. Она топчется у двери какое-то время, боясь идти к Малфою. Ей всё равно придётся это сделать, но собраться с духом оказалось не так просто, как Грейнджер себе представляла.       Шагая по коридору, она изо всех сил старается выровнять дыхание, однако, когда её кулак ударяется о деревянную поверхность два раза, сердце вдруг начинает колотиться как бешеное.       Малфой распахивает перед ней дверь в ту же секунду. На нём серый костюм, идеально начищенные ботинки, а его причёске мог бы позавидовать каждый. Гермиона опускает глаза вниз, рассматривая свой внешний вид, и начинает чувствовать себя нелепо. Ей вдруг кажется, что она совершенно не соответствует Драко, вот только другой одежды у неё нет. Он молча пропускает её в комнату. Грейнджер осматривается по сторонам — что ж, комната такая же мрачная, как и её. Правда, на стенах сохранились обои, поэтому она выглядит немного лучше.       — О чём ты хотел поговорить?       — Если мы решили двигаться дальше, Грейнджер, то нам нужно обсудить то, что было в прошлом.       Гермиона морщится. Непроизвольно. Такое чувство, будто боль окутывает всё тело.       — Я хочу оставить прошлое в прошлом, Малфой. Сейчас у нас другие проблемы.       — А ещё куча недосказанностей, — строго говорит Драко. — Это неправильно, Грейнджер. Нужно обсудить всё сейчас, пока мы не начали действовать.       — Ладно. Хорошо. Давай обсуждать, — она выходит из себя, подходит к стулу и усаживается на него, скрещивая руки на груди.       Боковым зрением Грейнджер замечает, как он медлит, а затем всё же сдвигается с места и садится на кровать, прямо напротив неё.       — Почему ты ничего не говоришь? — чуть ли не стонет она, сильнее цепляясь за ткань свитера.       — Потому что это сложно. Я не знаю, с чего начать, — всё так же нетерпеливо произносит Малфой, и его брови сходятся на переносице.       — Просто начни, Малфой.       — Ладно. Хочу сказать, что мне жаль, — выпаливает он и тут же замолкает, опуская голову.       — Жаль? — произносит Гермиона, совершенно не узнавая свой голос.       — Да, Грейнджер, жаль. Всё это произошло из-за меня.       — Чушь. Ты здесь вообще ни при чём.       — Хочешь сказать, что не винишь меня?       — Разве ты выпустил то заклинание?       — Нет, но…       — Вот и прекрати себя винить. Так произошло, и с этим ничего не поделать.       — Но это произошло по вине Пожирателя.       — И что?       — Такая же Метка красуется на моей коже, и она навсегда останется там, Грейнджер. Я хочу, чтобы ты это понимала.       — Я понимаю это, Малфой — не стоит разговаривать со мной как с тупицей.       — Я не считаю тебя тупицей, чёрт возьми.       — Вот и отлично, — выдыхает она.       — Но я Пожиратель смерти, Грейнджер, и тебе придётся прожить со мной всю жизнь.       — Пожиратель смерти, да? — вдруг усмехается Грейнджер, отчего Драко вконец теряется. — Сам-то в это давно веришь?       — Ты…       Он замолкает. Малфой помещает локти на колени и закрывает глаза, начиная глубоко дышать.       Она смотрит на него, боясь нарушить тишину, но, когда проходит ещё несколько минут, Гермиона всё же осмеливается заговорить снова:       — На моём теле тоже есть метка, и она означает, что в моих жилах течёт…       — О, прошу, замолчи, Грейнджер, — перебивает он её. Его голос звучит так, будто Драко на грани истерики.       — Ты сам хотел поговорить, — напоминает она ему.       — Твоя кровь не имеет для меня никакого значения. Уже давно, — уточняет Драко.       Грейнджер теряется. Она чувствует, как земля уплывает из-под ног; как комната вдруг начинает вращаться, а на глаза накатываются слёзы. Даже в самом фантастическом сне такого не могло произойти, ни в одном из параллельных миров он не мог произнести таких слов.       — Я… — Гермиона старается сказать хоть что-то, но воздуха катастрофически не хватает.       — Я хочу, чтобы ты знала об этом, — твёрдо говорит Малфой, при этом смотря ей прямо в глаза.       — Я растеряна, — выдавливает она из себя.       — Я знаю. То, что было в прошлом, Грейнджер… я сожалею об этом, и я сожалею о том, что произошло сейчас. Совсем не такую жизнь ты хотела прожить, а теперь тебе придётся…       — Прекрати! Я же сказала, что не стоит приписывать себе эту вину. Ты здесь не виноват!       — Хорошо, Грейнджер, я закрываю эту тему.       — И остальные, пожалуйста, давай тоже закроем.       — Ты уверена?       — Я верю тебе. Правда, — произносит Грейнджер, хоть и чувствует, как боль пронзает каждую клеточку. В прошлом было много плохого, но война всё расставила по своим местам. Она на самом деле не считала Малфоя злодеем и видела в его глазах искреннее сожаление, просто ей больше не хотелось бередить старые раны и снова вспоминать те оскорбления, которые летели в её адрес. Сейчас он смотрел на неё иначе, и это было главным.       — Прошлое в прошлом? — Драко встаёт и протягивает Гермионе ладонь.       Гермиона медлит лишь секунду, а затем тоже поднимается на ноги и жмёт Малфою руку.       — Прошлое в прошлом, — повторяет она, чувствуя внутри себя какое-то тепло. Это удивляет и поражает одновременно, но прямо сейчас Грейнджер не хочет об этом думать.       — И теперь мы типа одна команда? — он усмехается. Рукопожатие прекращается, и она вдруг чувствует, как с плеч падает непосильный груз, который она тащила всё это время.       — Да. Будущие муж и жена, — на её губах появляется слабая улыбка, а затем Гермиона морщится, замечая, как уголок его губ тоже ползёт вверх.       — Отец будет в ярости, — весело говорит Малфой. Она смотрит на него и не верит, что ещё утром он лежал в кровати, не желая вставать. Сейчас Драко словно другой человек — впрочем, как и Грейнджер.       — Прости.       — Это даже весело, Грейнджер.       — О, боже. Давай лучше пойдём, — она разворачивается и идёт к двери, а затем тормозит, хватаясь за ручку. — Я позаимствовала твой шампунь. Извини, — признаётся Гермиона, сама не понимая, зачем она это делает.       — Да, я чувствую. И ничего страшного.       В этот момент Грейнджер краснеет и смотрит только в пол. Когда она спускается по лестнице, то очень боится споткнуться. Он идёт позади, и Гермиона чувствует его взгляд между лопаток. Ей кажется, что свежий воздух может как-то помочь, но она ошибается — на улице легче не становится.       Они с Малфоем молча отходят от дома и останавливаются, потому что дальше им придется аппарировать, и теперь страх сковывает её изнутри. Грейнджер не знает, что будет ждать её впереди. Кажется, даже перед финальной Битвой она не испытывала такого дикого страха.       — Мне страшно, — зачем-то выпаливает Гермиона, поворачиваясь к Драко лицом и заглядывая ему в глаза. Она не знает, чего ждёт, но смотрит на него с явной надеждой.       — Я знаю, Грейнджер.       — Что, если я растеряюсь?       — Такого не может произойти, — усмехается Малфой, и ей вдруг хочется сделать в ответ то же самое, но Грейнджер сдерживается, начиная смотреть под ноги.       — Пора, — он протягивает руку. На секунду она прикрывает глаза, а затем вкладывает свою ладонь в его. Толчок, хлопок, и... они уносятся по направлению к Министерству.       День выдался прохладным. Ветер запутывается в её волосах. Гермиона бросает взгляд на Малфоя, но его причёска выглядит такой же безупречной. Она уже даже собирается спросить его об этом, чтобы как-то оттянуть момент, однако Драко делает шаг, и Грейнджер послушно следует за ним, осознавая, что они так и не расцепили руки. Завтра в газетах наверняка появятся эти фотографии.       Готова ли она к этому?       Нет.       Удастся ли ей этого избежать?       Тоже нет.       Не прошло и трёх минут, как они с Малфоем оказались в Атриуме Министерства. Гермиона чуть сильнее сжала его руку — совсем не осознанно.       Они начали ловить на себе взгляды, приближаясь к лифтам. К счастью, сейчас здесь находилось не так много людей, как в тот день, когда они были здесь в прошлый раз, но это всё равно давило со всех сторон и заставляло испытывать единственное желание — сбежать. Она старалась держаться прямо и не опускать голову. Грейнджер косилась в сторону Малфоя, понимая, что он делает то же самое. Что ж, по крайней мере, они не выглядят как побитые собаки.       Их руки расцепились, когда они оказались в лифте. Малфой нажал на кнопку, выдыхая. Она наблюдала за ним, не дыша.       — Ты ведь сделаешь это? Больше не будешь винить себя, и…       — Мы ведь договорились, Грейнджер.       — Я просто не хочу, чтобы нас окунули в грязь.       — Такого не будет, — уверенно произнёс он, и Гермиона поверила.       Путь к кабинету Кингсли занял две минуты. Они шагали быстро и смотрели прямо, игнорируя шёпот и взгляды всех вокруг.       Она не затормозила в приёмной и направилась прямо к двери, чувствуя, как лёгкие сжимаются от недостатка кислорода.       — Вы куда? Министр занят и никого не принимает.       Грейнджер резко повернула голову, смерив молодую девушку убийственным взглядом. Она ничего не произнесла, а лишь нажала на ручку и впорхнула в заветный кабинет, и Драко последовал за ней.       — Гермиона? Малфой? — Кингсли поднялся на ноги, выглядя при этом весьма удивлённым.       — Добрый день, Министр, — сказала Гермиона, останавливаясь перед его столом. Малфой был по левую руку от неё.       — Присаживайтесь.       — Мы ненадолго, — отмахнулась она, продолжая стоять на ногах.       — Да. Например, расставить все точки над «i».       Брови Кингсли взметнулись вверх. Грейнджер же смотрела прямо на него, стараясь не моргать.       — Если вы хотите поговорить о статье, которая вышла в Пророке, то я могу заверить вас, что не приложил к этому руку.       — Ну, конечно, — фыркнул Драко.       — Поймите, люди уже сделали выводы, — спокойно начал Бруствер.       — Люди ухватили то, что вы им скормили, — перебил его Малфой.       — Вы собираетесь устраивать здесь скандал? — перевёл на него взгляд Кингсли.       — Вы первый начали эту игру, Министр, — вмешалась в разговор Гермиона. — Мы пришли к вам попросить о помощи, но вы сделали всё, чтобы усугубить и без того жуткую ситуацию. Неужели вам безразлично то, что я сделала за эти годы для магического сообщества?       — Конечно же, нет, Гермиона. Ты всё неверно поняла.       — Так объясните мне.       — Ситуация сложная, — начал Бруствер. — Как только вы пришли ко мне, я на самом деле подумал, что мы сможем каким-то образом решить то, что с вами случилось.       — И поэтому через три минуты тут же отказались от этой идеи, — напомнила ему Грейнджер.       — Всё было совсем не так.       — Вы ясно дали мне это понять, когда мы остались наедине.       — Гермиона…       — Почему вы так поступаете? Боитесь потерять своё место? Боитесь, что, если начнёте защищать меня, то повернёте гнев в свою сторону?       — Я…       — Именно этого он и боится. Правда, Министр, — ядовито процедил Драко. — Война закончилась — время праздновать и приветствовать нового Министра. Казалось бы, всё складывается как надо, но тут появляется проклятье, связавшее Пожирателя и маглорождённую вместе. Если начать их отстаивать, люди не поймут, потому что они презирают каждого, кто носит Метку на руке.       — И я не могу их винить, — произнёс Кингсли, и его голос сильно изменился.       — Вы даже не попытались, — выдохнула Гермиона.       — Какой смысл пытаться, мисс Грейнджер? Если бы не это проклятье, вас бы любили и почитали и дальше, но оно всё испортило. Теперь вы связаны с тем, кого все ненавидят.       — И вы хотите, чтобы все ненавидели и меня заодно?       — Я этого совсем не хочу.       — Я вам больше не верю.       — Это ваше право.       — Почему просто не рассказать правду?       — И вызвать к вам жалость? — усмехнулся Бруствер, отчего Гермионе стало противно.       — Он не допустит, чтобы Пожирателю сочувствовали, — произнёс Малфой. — У него иные цели.       — Да, мистер Малфой, вы правы. Я не хочу, чтобы таким, как вы, сочувствовали; не хочу, чтобы вас жалели, меняли к вам отношение и принимали в общество.       — Вы казались мне совсем другим человеком, — качает головой Грейнджер, не веря тем словам, которые сейчас услышала.       — Значит, вы ошибались.       — Никаких сожалений, Кингсли? — Драко делает небольшой шаг к его столу. — Она так много сделала, чтобы выиграть войну, и вы просто избавитесь от неё?       — Пожиратель и маглорождённая. Думаю, что потеря невелика, — легко произносит Кингсли, и Гермиона словно получает удар в живот и возвращается в прошлое — в школьные годы, когда многие дразнили её за происхождение.       — Да вы…       — Не надо, Малфой, — Грейнджер дотрагивается до его предплечья, останавливая. — Я выиграла одну войну, и я одержу победу в ещё одной, — она тоже делает шаг, заглядывая Кингсли прямо в глаза.       — И как же вы это сделаете?       — Я заставлю их поверить в нашу любовь. Люди падки на красивые истории, и пусть они сначала будут нас ненавидеть, но потом всё изменится. Они будут сопереживать нам. Будут восхищаться нами. Будут ставить нас в пример.       — Очень хочется на это посмотреть.       — Предлагаю вам билеты в первом ряду, — улыбается Гермиона, хотя мышцы лица её совсем не слушаются.       — У тебя ничего не получится.       — Ты потерпишь крах, Кингсли, — произносит эти слова Грейнджер, чувствуя странную эйфорию в животе.       — Увидим, — шёпотом произносит Бруствер.       — Идём, — Гермиона берёт Малфоя за руку, разворачиваясь.       — А с вами, мистер Малфой, мы ещё не закончили. Азкабан ждёт вашего появления.       Грейнджер чувствует, как Малфой вздрагивает, и тогда она снова делает шаг, возвращаясь к столу.       — А это мы ещё посмотрим, — так же уверенно произносит Гермиона, а затем всё же направляется к выходу.       Ей нужно как можно скорее убраться из этого террариума и что-нибудь разбить.