5. Зачистка

12:00

Чонхо раскланивается, широчайше улыбаясь. На балконе мелькает Минги. Один. Судя по тому, что никаких сигналов он не подаёт, всё обошлось. Можно отправлять людей отдыхать двадцать минут перед вторым актом, незаметно продлив их перерыв до сорока минут. Спасибо балеринам, что позволили выступить и отвлечь внимание — впрочем, одна из них, рыженькая, даже сказала, что была бы не прочь совсем уйти из-за каких-то слов её друга. Чонхо спускается в зал и продолжает принимать восхищённые рукопожатия, когда натыкается взглядом на Чо. Его улыбка тут же превращается в усталое нерадушие: одного-то его оболтуса хватало, а теперь и сам он явился, явно недовольный пятнадцатиминутной арией. — Генри, — говорит Чонхо неприветливо. Чо же лыбится сквозь недовольство и опять хапает его в объятия. Его товарищ вежливо ждёт. — Как неродной, — говорит Чо, в полуобъятии оттаскивая его от разбредшейся толпы. Потом добавляет сквозь зубы: — Сучёныш, решил мировой рекорд поставить? — Сразу видно нечасто ходишь в культурные места, — отвечает Чонхо, выворачиваясь на подходе к боковым дверям. — Я, между прочим, ещё хочу тут побыть. — А мне ты здесь не нужен. Пошли. — Вот ещё. Хочешь спросить — спрашивай здесь, всё равно никто не услышит. Чо, прищурившись, осматривается. Часть людей то и дело кидает на них взгляды: неслыханное дело! Оба из конфликтующих ветвей, только один народу приятен благодаря голосу, а второй — не очень, потому что, как минимум, «Гибель богов» не узнал и не оценил исполнение. Чо кивает своим людям. Чонхо уже готовится отбиваться, как прямо за ним возникает госпожа До и громко оповещает о своём присутствии: — Батюшки мои, что за компания! Генри, как совет глав? Чонхо, давно тебя не видела! В замешательство приходит вся троица мужчин: товарищ Чо из-за её внезапной живости, сам Генри от того, что буквально несколько секунд назад ничьего приближения не заметил, Чонхо — от своевременности появления. Может, эта женщина его спасёт. Осознанно или нет — неважно, главное, что есть шанс избавиться от приставучих людей. — Идёт, наверное, — говорит Чо, хмурясь в непонимании. Чонхо же расцветает. — И правда! Последний раз сколько, два года назад виделись? — Точно не на семейном празднике, может, в опере? — Госпожа До, — встревает Чо, делая шаг вперёд. — Я бы хотел… — Да мало ли что ты хотел, — отрезает она. Чонхо с удивлением на неё смотрит. — Мы видимся раз в несколько лет, а вы — на каждой стычке. Дай пообщаться. — Но… Госпожа До и Чонхо, игнорируя его, идут под ручку в другую сторону. Женщина щебечет что-то о желании сходить на полную версию оперы Вагнера, обязательно с ним и Ёсаном, как с самыми культурными людьми в ветви Ким, о новом прочтении Шекспира в стиле английской рок-группы и нескольких других театральных постановках. Чонхо почти с большим удовольствием разговор поддерживает. Генри следит за ними издалека. — К слову, я с самого начала балета не видела Ёсана, — вклинивается внезапный вопрос в её монолог. — Где он? — Кстати да, — отмечает Чонхо и неосторожно бросает: — Я его видел, когда добирался сюда. Неосторожно, потому что ногти госпожи До тут же впиваются ему в руку сильнее прежнего. Слава богу, что в правую. — Живого? Чонхо хмурится. Играть даже не приходится. — Не должен был? Госпожа До расслабляется и хихикает. — Конечно, должен был! Видишь ли, мой кузен хотел с ним поговорить, а у него такой нрав… Разумеется. Её кузен — глава Ан, который, наверное, пострадал больше всех от действий Ёсана. Вот ему, видимо, и поручили от бывшего избавиться. А если бы это вскрылось раньше времени, просто бы сказали, мол, смотрите, до чего доводит разбитое сердце. — Я, пожалуй, оставлю вас, — говорит госпожа До торопливо и спешит ретироваться. Чонхо — следом, совершенно не собираясь выяснять, о чём до её появления с ним планировал говорить Чо.

12:10

— Прямо в поварских коридорах, ну надо же, — удивляется Хонджун, помогая тащить Воншика за ноги. Они идут чуть медленнее обычного. Да и зачем торопиться, если всё, что осталось — забрать Сана и кинуть клич остальным о том, что можно уходить? — Я думал идти проверять комнату Воншика, когда попался проводник, — говорит Сонхва, перехватывая торс главы семьи поудобнее. — Он, кстати, точно нам живым нужен? — Нам, может, и не очень, зато остальным, — намекает Хонджун, думая, что можно начать готовить товарищей к большой правде. — Да им кто угодно за главу семьи сойдёт. Даже ты. — Не, — смеётся Хонджун. — Мне вас хватает. Они доходят до нужного поворота и сталкиваются с Кохарой. Она выглядит копией Натали Портман из «Чёрного лебедя». И она, конечно же, в замешательстве. С минуту они молча друг на друга смотрят. Кохара переводит взгляд с Воншика на Сонхва, Хонджун просто пристально следит. Оба ждут от него объяснений. — Кхм, — начинает Сонхва. — Спрашивать всё ещё не желательно. — Даже мне? — интересуется Хонджун. — Не об этом, — кивает на Воншика. — Ладно, — говорит Кохара, поднимая брови в удивлении. — А про телефон? — Про какой? — Про мой, — девушка переминается с ноги на ногу. Сонхва и Хонджун переглядываются. — Я думал, ты его забрала. — А я думала — ты. — Итог: телефона ни у кого нет. Можно мы сначала товарища достанем, — говорит Хонджун, в упор глядя на Кохару. Та откашливается и пытается от его взгляда спрятаться, обвив живот руками. — Буквально две минутки нужно. Скрывать ещё более тайные проходы смысла особо нет, так что Кохара, прежде чем уйти в гримёрку, краем глаза наблюдает за тем, как стена превращается в двери лифта, и странная компания в ней исчезает. — Значит, телефон, — прерывает молчание Хонджун, скрещивая руки на груди. Серый беззеркальный лифт тихо едет вниз. — Минги был прав. — Мне всё ещё интересно, каким образом. — Это мы потом у Чонхо спросим. Коридор их встречает тем же металлическим блеском и ощущением тайного подвалатм. На полу дальше лужа крови уже засохла и Сонхва находит девушку-повара в той же позе, что оставил. Ему становится дурно. Какой-то частью разума (скорее всего из-за дыма из ножа) он всё воображал, что не добил её. Или что она, раз уж является одной из трёх доверенных Воншика, живучее зомби. На пару секунд он закрывает глаза, прежде чем оттащить тело в сторону от двери. Сенсорная панель загорается, и они радуются, что взяли всего Воншика, а не одну руку: биометрика требует сначала отпечаток ладони, затем лицо полностью и глаз. Сложность в том, что нужно лицо с открытыми глазами и без помех, и сам глаз не запавший. Минут пять они возятся с тем, чтобы не истратить три попытки. Когда наконец-то выходит, замки открываются с глухим щелчком. Воншика они кладут тут же. Отодвигают с громким звуком нужную дверь. Сан встречает их почти щенячьими глазами и лезет обниматься, несмотря на пятна крови, переходов, пот и прочее. Хонджун одалживает ему свою шубу и позволяет на себе повиснуть, пока Сонхва основательно их бухгалтера осматривает. То, что на нём только штаны и послеоперационный балахон, ему не нравится. Ещё меньше — что Сан выглядит холодным. Маска-респиратор валяется в стороне. — Я так рад вас видеть, вы не представляете, — твердит Сан, прекрасно зная, что представляют. — Думал, замёрзну здесь на смерть. Сонхва обнаруживает трёхдневный шрам на пояснице и кивает сам себе. Как будто он ожидал чего-то такого. — Что там? — спрашивает Сан, дёргаясь. — Почку вырезали. Сан стихает, оборачивается и смотрит круглыми глазами на Сонхва. Хонджун застывает на пару секунд, а затем быстро-быстро моргает и резко вдыхает воздух. — В смысле? — Видимо, надеялись отбить алмаз в цене. — Они… — Сан пыхтит в попытке подобрать слова. Хонджун просто не может. Да, обещал полиции оставить Воншика в живых, чтобы всё по закону, но как же руки чешутся оставить ублюдка здесь, посмотреть, как он проснётся запертым в клетке, которую открыть может только он, и будет медленно умирать от голода. — Спокойно, с одной почкой люди нормально живут, — говорит Сонхва, не обращая внимание на собственные подрагивающие руки, скидывает ботинки и отдаёт их Сану под его отвлечённое «фу, антисанитария». Тем не менее, хоть что-то их бухгалтеру надеть хотелось, так что тёплая обувь кочует с ног на ноги, благо в ампутированный палец никакая зараза уже не пролезет. — Так дойду, — добавляет Сонхва, пошевелив пальцами в носках, прежде чем указать на Воншика. — Но его мы можем… — Не можем, — хмурится Хонджун, чувствуя, что комната вокруг сжимается. То ли от злости, то ли от безысходности, то ли от оглушающего и всё никак не отлипающего изумления. Сан кривит рот и даже чуть отодвигается. — Нужно отнести его назад. Он глава семьи. — И что? — возмущается Сан, повышая голос. — Справедливости ради, думаю, того, кто тебе почку вырезал лично, уже нет в живых. — Я согласен с Саном, — говорит Сонхва, попеременно сжимая кулаки в попытке заземлиться. У Хонджуна точно должен быть план, насколько бы абсурдно сейчас он ни звучал. — Тебе есть, зачем оставлять Воншика в живых? Помимо того, что он глава? — Есть. — И ты, конечно же, не скажешь? — негодующе дуется Сан. — Вам не понравится. — Лучше хоть какое-то объяснение, чем как обычно, — подхватывает Сонхва. — По дороге расскажу. Сонхва забрасывает вторую руку Сана себе на плечи и помогает ему идти: судя по слабости, принесённую ему еду он и правда не ел. Пока они затаскивают Сана в лифт, возвращаются за Воншиком и устраиваются вчетвером в небольшом пространстве, Хонджун вкратце обрисовывает ситуацию: нет, гениальная идея стереть данные не моя, а полиции; да, сотрудничал с ней ещё до, удивлён, что мою семью не из-за этого перебили, дав второй шанс; да, всё ещё сотрудничаю; представляешь, крот — это я, и за ваши жизни обещал крупные доказательства по Воншику; нет, до этого хотел подставить с алмазом, но теперь можно просто порыться в деловой книжке и найти оплату работы нелегальных хирургов. Двери в коридор открываются под гробовое молчание. Сан, вздыхая, опирается о Сонхва. Хонджун взваливает себе на спину Воншика. — Кстати, — вспоминает он. — Была у меня одна идея. — Слышали мы их уже, — бурчит Сонхва, и они направляются к коридору слуг, чтобы Хонджун вернул главу семьи на место. — Эта вам понравится больше. — Вряд ли, — подаёт голос Сан. — Но, чёрт возьми, информацию сливал ты? — Слушайте… — И на сделку ты бы согласился? Они останавливаются на перекрёстке. Сонхва запоздало думает, что Кохара, наверное, телефон так и не нашла. — Если бы убедился, что ты в порядке, — говорит Хонджун. — Я нев порядке. У полиции на нас компромат есть? — Нет, ты же… — Тогда никакой Воншику пощады нахуй, — скрежещет зубами Сан, сверкнув глазами. — Подумаешь, умер в стычке с боссами. У нас-то остальное улажено. — Я подумаю, — говорит Хонджун и возобновляет путь под возмущённое эхо «подумаешь?» Разговор не продолжается из-за подавшего сигнал твейджера. Глава Ким его достаёт, читает сообщение. Его лицо вытягивается. — Так, смена плана. Воншика действительно нахуй.

12:10

— Юнхо, не спать! — командует Ёсан, по законам хирургии (и игнорируя их же из-за совершенно не стерильных условий) сшивая слой за слоем отдельными нитями. Его напарник недовольно морщится и машет рукой, мол, отстань. Боль от иглы он чувствует, но держится. Знает, что потом будет легче и лучше. — Боже мой, — комментирует его состояние Минги, решивший забежать помочь. По виду Ёсана, конечно, можно было сказать, что Юнхо в плохом состоянии, однако помутнённое сознание, синяки по всему телу и небольшое пятно крови на ковре под головой — явно хуже, чем можно было представить до. — Живучий наш Юнхо, конечно… — Его в больницу надо, — говорит Ёсан, мысленно моля о том, чтобы его перестало потряхивать. — Минги, а с тобой чего? — слабо спрашивает Юнхо. — Да так. Минги рассказывает о произошедшем со всей своей эмоциональностью, следя за тем, чтобы Юнхо оставался в сознании, и чувствует, как с каждым словом на него самого накатывает ещё большая злость и отчаяние. Пока они с Хонджуном там разыгрывали спектакль, их команда изо всех сил старалась выжить и добыть побольше информации. Как обычно, конечно, но раньше не было ни целенаправленного вреда от семьи, ни главы с замом под боком, которые могут помочь. — И слава богам, — добавляет Минги, дошедши до момента появления Сонхва, — что нас предупредили. Не уверен, что мы бы вышли оттуда целыми… это не считается, — указывает на свою руку в шине, — в остальном мы в порядке, так вот, целыми мы бы оттуда вряд ли вышли. Затем в меньших красках описывает битву: всё-таки он видел лишь часть, где сам вырубает сначала главу охраны, а затем Воншика. Эту часть, правда, Юнхо находит более занимательной. — Двух сразу? Ну ты даёшь, — тянет он. Ёсан делает последний кожный стежок и выдыхает. Юнхо предпринимает попытку тут же встать, но её пресекают на корню. Дают только сесть и нацепить пиджак обратно. — На первое время должно хватить, — говорит Ёсан. — Хонджун и Сонхва?.. — За Саном пошли. При этих словах оживляются оба «разведчика». — Нашли? — Да. Ещё посмотрим, в каком он состоянии — я бы Воншику не доверял, — злобно добавляет Минги. Ёсан думает о том, что, учитывая нанятого хирурга, Сан вряд ли потерял только палец. Мысли свои не озвучивает на всякий случай: Минги и так зол, как чёрт, а Юнхо вообще не об этом думать нужно. — Чонхо, кстати, пел, — говорит Юнхо, разбираясь с застрявшим рукавом. — Тебе эта тема прямо покоя не даёт, — замечает Ёсан, помогая. — Интересно, зачем. — Время тянул, — отвечает Минги, подставляя свободную руку для того, чтобы Юнхо осторожно поднялся. Тот вытягивается, покачиваясь, и часто моргает. — Как зрение? — Дойду, — невпопад отвечает Юнхо. Идёт он, тем не менее, неторопливо. Ёсан с Минги многозначительно переглядываются. Первый на всякий случай готовится его ловить. Второй спохватывается и быстро поднимает твейджер, валяющийся в стороне. Тот издаёт звук пришедшего сообщения. — Что там? Минги читает сообщение с непроницаемым лицом, затем цокает языком. — У меня неприятные новости, — говорит он. — Пошли на первый этаж.

12:25

Целых десять минут с тех пор, как разминулся с госпожой До, Чонхо бегает по залу прочь от Чо и всех достаёт своим интеллигентным обществом, а затем теряется в толпе, в чём помогает поднимающийся занавес и в очередной раз приглушенный свет, и его в сторону утягивает Уён. Это происходит настолько внезапно, что Чонхо спотыкается о собственные ноги и пялится на него, как на призрака. Уён, не обращая внимание на его удивление, жалуется на закрытые входы и что ближайший доступный — напрямки через окно обслуживающего персонала в какой-то жопе особняка. Остальные слишком хорошо замаскированны снаружи, даже если чертежи видел, а главные так вообще заперты наглухо. — Ты чего здесь делаешь? — спрашивает наконец Чонхо. — Вести несу. Важные. Где устройство связи? Чонхо, осматриваясь и замечая рыщущего в поисках Чо, отклоняется за колонну. Затем достаёт твейджер и спрашивает: — Что докладывать? — Нас сдали полиции.

12:30

— Не возьмётся за нас полиция, — говорит Хонджун сразу же, как вся команда собирается около парадных дверей. Воншик валяется где-то в коридорах прислуги, брошенный на произвол судьбы. Чо — прямо у выхода из зала, получив несколько ударов ножом от Ёсана. Его товарищ сидит со свёрнутой шеей. Из зала доносится громыхающая музыка. — Я своими ушами слышал, — возражает Уён и пародирует голос полицейского. — «Мы знаем, благодаря кому у Юн Воншика такое влияние и хотим его поймать», по-твоему, значит… — Они даже не в курсе, где поместье, — отрезает Хонджун. — Почему ты в этом так уверен? — Потому что я им об этом не говорил. Под возмущение и шок незнающих приходится свою историю повторить. На удивление, Ёсан, Юнхо и Чонхо реагируют спокойнее остальных. Первый в силу характера, второй — пофигизма от потери крови, третий говорит: «это многое объясняет», вспоминая все несостыковки в словах главы Ким и улик в его сторону на полицейских каналах. Теперь понятно, что улик. Тогда это было сборищем странных деталей. — И ты молчал? — первым продолжает негодовать Минги. — Даже мне не сказал? — Так и хер ли они планы по нашей поимке строят? — интересуется Уён. — Давайте потом, — пытается остановить их Хонджун, думая. Либо его использовали, либо… — Это мог быть предлог для тебя. — На кой чёрт? — Ты на чём добирался? — Минги переключает режим быстро, но всё ещё недовольно зыркает в сторону главы Ким. — На машине. — По сторонам смотрел? Если крот им ничего про особняк не говорил, они могли использовать тебя, чтобы узнать его месторасположение. — Вот же твари, — бормочет себе под нос Хонджун, понимая, что Минги прав. Как и всегда в таких ситуациях. Честность полиции по отношению к мафии — утопия. — И тогда у нас примерно сколько? Тридцать минут на то, чтобы выбраться? — считает Сонхва. — Почти под конец Бала, — хмыкает Чонхо. — Как удачно. — У меня есть план, — Минги даже не успевает что-то дополнить, как Сан, подняв бровь, предполагает: — Поджог? Минги в ответ даже не может возмутиться. Уён с Чонхо фыркают. — Да, и? — хохлится Минги. — Хороший план, — внезапно, потому как редко это предложение не отметает, одобряет Хонджун и, осматривая товарищей, дополняет: — И Воншику отомстим, и сделаем вид, будто мы погибли. — Дайте я сначала выступающих выведу, — просит Сонхва. За персонал кухонь он не беспокоится: они должны были как час в большинстве своём уехать. Цинь, скорее всего, с остатками вещички собрал сразу же после разборок в основной комнате. Главное по дороге забрать уборщиц из технических помещений, охранников из основных комнат и дворецких. — Подожди, — говорит Минги. — Ладно персонал, мало ли, но не будет ли подозрительно, если в середине выступления балерины резко уйдут? — Ты их оставить предлагаешь? — Сонхва поднимает бровь. — Да. Сонхва выглядит так, будто ему выбили весь воздух из лёгких. Он переводит взгляд с одного на другого в попытке найти хотя бы одного несогласного. К сожалению, все отводят глаза. — Они здесь только из-за нас, неужели… — Слушай, — успокаивающе начинает Хонджун, но не продолжает. Сонхва скидывает его руку с плеча, огрызаясь. — Да идите вы! Сколько ещё людей гибнуть будет ради нас? — В прошлый раз тебя это не волновало, — напоминает Уён. Сонхва ему не отвечает. Смотрит, как на предателя, и отходит. Сначала медленно и на шаг, затем кидается бежать в коридоры прислуги. Хонджун, кинув «действуйте», следует за ним. — Так, — говорит Минги. — Тогда вы четверо, — указывает на Ёсана, Юнхо, Сана и Уёна, — идёте наружу и тихонько таитесь подальше отсюда. Мы тут поколдуем. План приходит в действие за исключением одной маленькой детали: Уён, хоть и беспокоится за Сана, в стороне в такой момент сидеть не может. Чонхо с превеликой радостью занимает его место в первой группе сбегающих. Твейджер Юнхо отдают оставшимся «колдовать». Уён с Минги начинают проверять двери и закрывать те, через которые зрители могут выбраться.

12:40

— Сонхва! — Хонджун нагоняет его немного погодя, всё у того же злополучного перепутья между проходом под сценой и дороги до кухни. Тело Воншика всё ещё валяется под ногами. — Да погоди ты! — Времени нет. — А я сказал: подожди! — Хонджун цепляется Сонхва в запястье, насильно его останавливая. — Просто выслушай! — Я пять лет только и делаю, что слушаю! — кидает Сонхва, пытаясь вырваться. — Надоело. — Что надоело? — Всё! Ты не представляешь, сколько раз я хотел просто разорвать с вами контакты и не возвращаться. — Тогда почему продолжал всё это делать? — Из-за тебя! — Сонхва, наконец, вырывается, но не убегает. Сердце сжимается. Сонхва был тем, кто присоединился одним из последних. — Ты, мать твою, пообещал изменить мир, — жестикулирует Сонхва, всё повышая и повышая голос. — Сказал, что можно таким, как я, помочь не влезть в долги и на улице не оказаться. Убедил, что я не должен всем в одиночку заниматься. Что ваши… стратегии лучше! В итоге всё, что я делал — подставлял невинных и убивал! — Ты всё ещё можешь помочь, — говорит Хонджун. — Могу, если выведу, — Сонхва снова разворачивается к коридору в гримёрки. — Нет, — снова останавливает его Хонджун, берёт за плечи, встряхивая, и поспешно добавляет, чтобы не раздувать конфликт: — Не сразу. Иначе точно их подставишь. У полиции будут вопросы: почему выбрались заранее, а если причастны? Просто дай знать, какой выход мы оставим открытым, и скажи как можно скорее выбираться. — А если они не успеют? — Успеют. Сонхва болезненно морщится и смотрит в сторону. Кажется бледнее обычного. — Доверься мне. Если хочешь — в последний раз, — Хонджун неосознанно опускает плечи и ощущает накатившую слабость. Да, если всё пойдёт по плану, это действительно будет последний раз, когда они занимаются чем-то подобным. Сонхва стискивает губы и оцепенело скидывает руки Хонджуна. Между его бровей появляется напряжённая складка. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем Сонхва говорит, твёрдо глядя главе Ким в глаза: — В последний раз.

12:55

Твейджеры пиликают с бешеным темпом: Минги отсылает информацию с точками, где открыты выходы, Хонджун — с процессом вывода небольшой группки людей из персонала и проведённом им инструктаже, как отвечать на вопросы, Чонхо — о происходящем снаружи. В последнюю очередь Чонхо, спохватываясь, просит их телефоны положить поближе к самому жаркому месту, чтобы не было ни шанса залезть к ним в личную жизнь. Двери буквально захлопываются, об окнах нет смысла беспокоится — через пуленепробиваемые и не открывающиеся куски стекла кучка людей точно не пройдёт — и о люках на крышу тоже. — Проводка, проводочка, — с улыбочкой напевает себе под нос Минги, создавая идеальные условия для короткого замыкания. Только кнопку нажать остаётся. Пожар начнётся с комнаты наблюдения за нетайными коридорами, с секретной кладовки Воншика и кухни и пойдёт сквозь стены во всех направлениях. Дражайшие балерины Сонхва успеют выбраться через чёрный ход правее и глубже от сцены, через безымянную комнатку. Минги окатывает теплом сильно заранее. Дополнительно Уён приносит баллон и для правдоподобия ставит рядом переносную плиту, работающую на газе. — Мы где свет должны включить, чтобы не взлететь на воздух? — спрашивает он, наблюдая за действиями Минги. — Не волнуйся, всё продумано. У нас будет три минуты, чтобы убраться подальше. — Поставим рекорд бега по лестнице. — На четыре этажа и не так быстро вбегают. Хонджун сигнализирует о том, что они выбрались. — Давай, топай к ним, — говорит Минги. Уён ему салютует и взлетает вверх по лестнице, пока зам главы Ким возится с проводами. Хотелось бы как в старые добрые с зажигалкой, но это отследят и будут считать более подозрительным, чем недобросовестность электриков. «Слышу полицейские сирены», — извещает твейджер. Минги, глубоко вздохнув, слышит тихий звон и готовится включить любимую пироманьячному сердцу мелодию рёва пламени. Жалко, что времени расставить больше взрывчатых веществ нет. Хотя все шторы, ковры и прочая ткань должны гореть великолепно. И что уж говорить о газовых баллонах на кухне и здесь.

13:00

Особняк Юна Воншика полыхает алым пламенем под аккомпанемент полицейских сирен, и Минги кажется, будто белые пачки балерин — танцующие сверхновые вокруг большого взрыва, что создал Вселенную. — Пошли? — спрашивает Уён, оставшийся неподалёку на случай непредвиденного. Минги, не моргая, смотрит на пламя и блаженно вздыхает. — Пошли.