Пролог - Глава 4. Армия Войны

Просторный зал старой школы, едва освещённый мерцающим светом догорающих ламп. Старые деревянные стены выглядят словно свидетели множества поколений и давно утраченных времён. Повсюду следы хаоса: перевёрнутые парты, разорванные учебники, кровь разбрызгана на доске, словно чьи-то последние мгновения были записаны в виде страшного послания.  На полу, около входа, лежит обезглавленный труп Паскаля. Тело изогнуто в неестественной позе, его руки словно пытаются до меча, что лежал в паре метрах, а вокруг медленно расползается тёмно-красная лужа.  В углу зала прижались дети, дрожа от страха. Их лица мокрые от слёз, глаза широко распахнуты, наполненные ужасом и беспомощностью. Кто-то из них тихо всхлипывает, пытаясь заглушить свои звуки, как будто боится привлечь внимание.  Перед ними возвышается Леон. Его огромная фигура отбрасывает тень, которая покрывает детей, как предвестие неизбежной судьбы. Его лицо искажено ухмылкой, наполненной ехидством и жаждой разрушения. Глаза сверкают кровавым огнём, а изящно вырезанная броня блестит, покрытая засохшей кровью. В руке он держит массивное оружие, блестящее зловещим светом.  Его голос звучит, как грохот далёкой грозы: глубокий, хриплый, и пугающе уверенный. Он делает шаг вперёд, и пол под ним скрипит, как будто сама школа страдает под его тяжестью.  Делая всё большие шаги в сторону детей, параллельно с этим он обтачивает свой меч. Мерцания, что создавал меч, побуждали Леона расправиться над невинным душами, но у него были другие планы на них.  Подойдя ближе, Леон ухмыляется. Его зубы сверкают, как оскал хищника. Он медленно поднимает меч, и мерцания начинают сиять ярче, освещая помещение кроваво-огненным светом. С каждым взмахом меча воздух вокруг сгущается. Он вытягивает руку, указывая на одного из детей. В тот же миг меч оживает, издавая протяжной звук, словно он пьёт жаждущую кровь. Огненная струя пламени тянется от лезвия к ребёнку, обвивает его, как змей, и начинается сущий кошмар. Душа ребёнка, светящийся силуэт, медленно вырывается из его тела. Глаза ребёнка закатываются и он издаёт последний отчаянный крик, прежде чем тело обмякнет. Леон с жадность впитывает эту энергию, а меч начинается светиться, его мерцания становятся темнее, словно наполняются новой силой. С каждой поглощённой душой он превращает ребёнка в мрачную фигуру, лишённую воли. Их глаза становятся пустыми, а кожа приобретает серый, мертвенный оттенок. Тени, окутывающие их, превращаются в доспехи, и в руках появляются оружия, словно выкованные из самой тьмы. Завершающим элементом служит сам меч Леона. Подняв его и направив на тела в доспехах, он высвобождает тёмную энергию, что скопилась во время высасывания душ. Струя пламени окрашивает мрачные доспехи воинов в новые, огненные тона, а отдельные их части начинают гореть сами по себе.  "Вы, мои воины. Служите вашему господи и радуйте его," - громовым голос произносит Леон, и дети, уже не дети, выстраиваются в ряды, склонив головы перед своим новым хозяином. Их плач сменяется гробовым молчанием, нарушаемым лишь эхом шагов Леона, который идёт вперёд, с усмешкой глядя на свою новую армию.  Бог войны возвышается над своей армией, словно воплощение разрушения, его глаза горят алым пламенем, а голос звучит, как гром на горизонте. Он поднимает свой меч, опоясывающий пламенем, и указывает им на деревню, точнее на то, что от неё осталось.  "Не оставьте там ничего! Пусть ни одна стена не останется стоять, ни одна душа не уйдёт без страха! Завершите то, что я начал!" - его голос пронизывает воздух, словно раскаты грома, и его армия, состоящая из бывших детей, теперь тёмных воинов, подчиняется без единого звука.  Суровое, гробовое молчание сменяется глухим топотом, когда мрачные фигуры начинают двигаться вперёд. Они словно тени, сливающиеся с ночным мраком, но каждое их движение несёт разрушение.  Деревня, и без того разрушенная, начинает содрогаться от их натиска. Дома, что чудом обошли последствия Леона, вспыхивают яркими языками огня, который тёмные вызывают ударом своих оружий. Стены разлетаются в щепки под мощными ударами, крыши рушатся, едва устояв на гнилых балках. Оставшиеся в живых люди бегут, но их крики тонут в общем хаосе. Тёмные воины безжалостны - они поджигают, рушат и уничтожают всё, что напоминает о жизни. Особенно страшной становится атака на мельницу, стоящую на холме. Её белые стены и высокие лопасти были символом деревенской гордости и надежды, но теперь они привлекают армию своей величественной одинокостью. Несколько тёмных фигур окружают её, их оружие светится зловещим светом. Один удар по основанию - и мельница начинает медленно крениться.  Её лопасти скрипят, словно протестуя против своей гибели, но второй удар рушит её полностью. Массивное здание обрушивается вниз, поднимая клубы пыли и обломков, которые устремляются вниз по склону холма, поглощая всё на своём пути.  С вершины противоположного холма Леон наблюдает за разрушением. Его меч начинает светиться ярче, словно он питается хаосом и отчаянием. Его лицо исказила кривая ухмылка, и он с наслаждением слушает гул падения деревни.  Когда последний дом рушится, а крики становятся всё тише, он опускает меч, подавая сигнал армии. Они собираются у его ног, все как один, бессловесные, но готовые к следующему приказу, оставив за собой лишь пепел и руины, некогда живущего места. Бог войны стоит на вершине холма, где ещё недавно возвышалась мельница, а теперь лишь груда обломков свидетельствует о его разрушительной силе. Его армия выстроенная перед ним: тёмные воины в мрачных доспехах, с оружием, словно выкованным из самой ночи. С небес на землю опускается густой, багровый туман, подчёркивающий зловещую ауру, исходящую от их предводителя.  Леон поднимает свой меч, и его голос раздаётся, как раскат грома:  "Город впереди будет следующим. Разрушьте его стены, сокрушите его жителей, уничтожьте надежду, которая питает их сердца! Пусть этот мир познает истинное величие войны!" Тёмная армия отвечает не словами, а угрожающим гулом, напоминающим низкий вой ветра, наполненного злобой и яростью. Они начинают маршировать, оставляя за собой лишь выжженную землю.  Но в это мгновение что-то меняется. В воздухе повисает неестественное напряжение. Внезапно из-под земли взвивается золотой луч света, рассекая ночное небо. Это послание о злодеяниях Леона, крик мира о помощи, который достигает самых небес. На священном облаке, высоко над миром, где возвышается город-крепость Лира, бог света, Люцерн, восседает на троне из сияющего хрусталя. Его глаза загораются, когда он видит послание. Величественный, облачённый в ослепительно белые доспехи, Люцерн поднимается, его меч - длинный и сверкающий, как чистейший солнечный луч, - выхвачен из ножен.  "Леон...," - произносит он, его голос звучит мягко, но в нём ощущается сила, способная расколоть горы. - "Тебе всё же удалось пробудиться и вновь ввергнуть мир в хаос... Соберите войско, мы должны положить конец его разрушениям!" Архангелы, его верные слуги, начинают собирать армию света. По всему небу загораются золотые звёзды - это духи павших героев, призванных вновь встать на защиту мира. Они собираются, обретая форму воинов, в их руках сверкает оружие, выкованное из чистого света.  Световые потоки, подобные рекам, устремляются вниз, к земле, наполняя её надеждой. Люцерн опускает свой меч к земле, и его голос звучит для каждого в его армии:  "Мы будем светом, а их тьме, мы принесём рассвет там, где царит ночь. Сегодня мы вернём миру веру и справедливость!" Его армия, ослепительно сверкающая, двигается на встречу войску тьмы, и над горизонтом начинает схождение двух сил - одна воплощение хаоса, другая - надежды. Ветер приносит с собой предвестие грядущей великой битвы...