2. Первые сутки прожиты

***

Восемь лет назад. За окном лил дождь — не тихий, не ласковый, а тяжёлый, навязчивый, с острыми каплями, что хлестали по стеклу, словно пытаясь пробиться внутрь. Вода стекала по окнам мутными дорожками, искажая уличный свет, превращая фонари в расплывчатые пятна, как в мокром акварельном рисунке. Женщина стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу. От её дыхания на стекле образовалась мутная заплата, исчезающая с каждым выдохом. Пальцы дрожали. Она не сразу заметила, что до сих пор сжимает ворот плаща, насквозь промокшего и тяжёлого, как свинец. — Я дома, — сказала она. Голос её утонул в шуме дождя и шорохе капель по подоконнику. С плеч свалился плащ — мокрый, с тёмными пятнами, с запахом сырости, дороги и усталости. За ним — военная куртка, грубая ткань которой шуршала в гробовой тишине комнаты. Из рукавов потянулись капли, набухая на полу, пока не скатились в пыль. — Королева опять безумствует, — проговорила она, не оборачиваясь. — Приказала снарядить экспедицию. Говорит, враг идёт с юга. А может, просто хочет избавиться от тех, кто мешает ей спать спокойно. Она скинула сапоги, глухо стукнувшие о деревянные доски. Ковёр впитал воду без жалоб, лишь потемнел в пятнах. Женщина провела рукой по волосам, прижимая к голове мокрые пряди, как будто пытаясь согнать головную боль. Из полумрака раздался голос: — И что? Формал снова герой дня? Он говорил лениво, с раздражённой усмешкой, будто повторял реплику, которую проговаривал мысленно сотни раз. — Нет, — сухо ответила она. — Теперь он капитан. А я — его правая рука. На секунду в комнате стало тише, чем дождь за окном. Потом — медленный вдох. Он сел на кровати, тень от его фигуры качнулась на стене. — Поздравляю. — Прямо чувствуется, как ты радуешься, — с горечью усмехнулась она. Свеча на прикроватной тумбе мигнула, едва не погаснув от сквозняка. Она подошла ближе, осторожно, будто пробиралась сквозь собственную жизнь, и села рядом. Капли дождя ещё блестели на её шее, по подбородку стекала тонкая струйка. — Волосы отросли, — сказала она, провела ладонью по его затылку. — Тебе идёт. — Мне плевать, — ответил он. Пауза. — Мне хочется сделать глупость, — прошептал он. — Хочется взять и наплевать на всё это. На титулы, корабли, королев, дождь, людей. На самих себя. Она молчала. Просто осталась рядом, слушая, как дождь неумолимо лупит по крыше, смывая с этого вечера всё, кроме боли. Она крепко сжала его руку — холодную и влажную от непрекращающегося дождя, который барабанил по стеклам окна. В её пальцах ощущалась легкая дрожь, но вместе с тем — какая-то тихая сила, словно она хотела передать ему, что они не одни и всё ещё держатся вместе несмотря на всю эту серую, тягучую усталость. — Глупости — это когда сдаёшься, — её голос прозвучал мягко, но уверенно, словно маленький огонек в этом мрачном мире. Она чуть наклонила голову, её глаза — глубокие и уставшие — встретились с его, словно в попытке передать всю решимость, которую было так трудно удержать. — Мы не можем просто уйти. Мир не остановится, если кто-то решит уйти. Он глубоко вздохнул, тяжело, почти сдавленно. Его взгляд скользнул по её лицу, а затем снова упал на мокрую от дождя землю за окном, где капли, словно маленькие стеклянные стрелы, бились о холодный асфальт. Его глаза были затуманены, отражая мерцающие блики и одновременно скрывая внутреннюю борьбу. — Иногда кажется, что этот мир — как этот дождь. Он никогда не кончается, он просто стучит в голову, в сердце, не оставляя ни секунды покоя. Она опустила глаза, позволяя усталости стать чуть более явной на её лице. Легкий вздох сорвался с её губ, будто отдавая часть боли и груза, который они оба ощущали. Её плечи немного опустились, и в этот момент казалось, что даже воздух вокруг них стал плотнее от невысказанных слов. — Зато после дождя всегда бывает тишина и чистота. Только надо дождаться. В комнате воцарилась тяжёлая пауза, наполненная только звуками дождя. Лёгкие капли, перетекая в резкие порывы ветра, стучали по крыше и стеклам, словно музыка, не позволяющая забыть о реальности. — А если ждать уже не осталось сил? — его голос прозвучал с оттенком слабости, будто он боялся услышать ответ, который может изменить всё. Она подняла глаза, мягко улыбнулась, но в этой улыбке было что-то большее — вызов, надежда и вера. Её слова были почти шепотом, но они пронзили тишину, наполнили пространство светом. — Значит, нужно найти новый дождь, — прошептала она, словно передавая секрет. — Или хотя бы научиться танцевать под ним. Он улыбнулся — и это была та самая редкая, искренняя улыбка, которая способна разогнать самый густой мрак, освещая даже самые тёмные уголки души. — Тогда будем танцевать. Они остались сидеть рядом, в тишине, позволяя звукам дождя заполнять комнату, чувствуя, как холод становится чуть теплее от присутствия друг друга.

***

…Спустя два года. Улицы оживали в мягком вечернем свете. Воздух был тёплым, наполненным ароматами выпечки, пряных трав и жареного мяса с ближайших лавок. Золотистые отблески фонарей скользили по вымощенным камнем тротуарам, отражаясь в стёклах окон и заставляя город казаться уютным, почти домашним. Повсюду раздавались приветственные возгласы: — Мисис Кэт, может, попробуете наши булочки? Мы использовали новый рецепт! — прокричала с улыбкой девушка у входа в пекарню, доставая противень с золотистой сдобой. — Мадам, благодарю за недавнюю помощь! — махнул рукой кузнец, оттирая сажу со лба. — Тётя, спасибо, что помогли! — воскликнул мальчик, проносившийся мимо с охапкой книг. Эти слова сопровождали Кэт на каждом шагу. Она стала не только известной вице-капитаном Первого королевского флота, но и человеком, которому доверяли. Она помогала тем, кто нуждался, и люди отвечали ей добротой — одни с улыбкой, другие с угощением, третьи с искренней признательностью. — Благодарю, Вэрнон, но я сейчас очень сильно хочу домой, а то за сегодня с этими бумагами так устала, — проговорила она устало, приподнимая руку в прощальном жесте и сворачивая в узкую улочку, ведущую к её дому. В этой подворотне было тихо и спокойно. Солнце почти скрывалось за крышами, оставляя после себя лишь мягкое сияние. Кэт достала ключи, но замерла. Замок был приоткрыт. Дверь — не до конца прикрыта. Она нахмурилась, напряжённо скользнув рукой к оружию. Осторожно, бесшумно, другой рукой она распахнула дверь, заглядывая внутрь. В полутемной комнате, освещённой лишь тонкой полоской закатного света, сидел человек. Парень. Чуть повзрослевший. Волосы стали длиннее, отдельные пряди заплетены в косички. Шляпа та же, любимая. Чёрный пиджак, белая рубашка, потёртые сапоги. Он сидел тихо, почти сливаясь с обстановкой. Но главное — на его руках лежал ребёнок. Спящий, тёплый, с крошечными ладошками, которые он время от времени сжимал в кулачки. — Доза, это… — Кэт остановилась в дверях, поражённая. — Кэт, прости, что без предупреждений, но… Мне некуда идти, — голос его был сдавленным, как будто он проглатывал слова вместе с горечью. Она вошла внутрь, бесшумно закрывая за собой дверь. Свет от фонаря под потолком осветил их — его измученное лицо, его руки, нежно прижимающие младенца. Он неотрывно смотрел на малыша, будто опасаясь отпустить, будто боясь, что если моргнёт — ребёнок исчезнет. — Сколько ему? — спросила Кэт, голос её был мягким, почти шёпотом. — Чуть больше пары месяцев. Я не знаю точно, — тихо ответил он, не поднимая глаз. Кэт кивнула, подошла ближе, и, чтобы успокоить его, аккуратно провела ладонью по его спине. — И от кого он? — спросила она, уже интуитивно ощущая, что ответ будет тяжёлым. Доза сделал вдох и выдохнул, будто собирался силами. — Мы рэйдили один корабль. Нам сказали, что он гружён только товаром. Если кто-то и был на борту — то охрана. Мы… убивали всех, кого встречали. А потом зашли в капитанскую каюту… и там он. Он не плакал. Он просто… смотрел. Его мать была мертва рядом. Вокруг кровь. Он испачканный, маленький. Но живой. Я не смог. Команда хотела… но он не заслужил этого. Он наконец поднял глаза — взгляд полный боли и внутренней борьбы. Он сжимал ребёнка так, будто тот был его единственным шансом на прощение. — Кэт, я не знаю, что с ним делать. Я не знаю, как с ним быть, я не… — Тише, спокойно. Ты молодец, что не позволил ребёнку умереть, — перебила она его ласково, бережно принимая младенца на руки. Ребёнок чуть зашевелился, прижимаясь к её груди. Она слегка покачала его, как бы успокаивая и малыша, и самого Дозу. — Кэт, я не могу его оставить. И я знаю, что многое прошу, но… — Я воспитаю его. Не волнуйся. Будет сложно, но я справлюсь. Всё равно мне стало скучно, когда вы двое ушли, — улыбнулась она, нежно прижимая ребёнка и кладя руку на плечо пирата. Он смотрел на неё с благодарностью, с болью, со страхом потерять. Малыш снова взглянул на Дозу, затем на Кэт, будто чувствуя связь между ними. — Детям уже пора спать. Я его уложу, а ты пока посиди тут. Я вернусь и мы обо всём поговорим. Хорошо? Кэт ушла в соседнюю комнату, убаюкивая ребёнка. Комната погрузилась в тишину. А когда она вернулась… Его уже не было. Стул пуст. На нём — небольшой мешочек с серебром. Дверь приоткрыта. За ней — тишина вечернего города. Он ушёл.

***

Кэт резко распахнула глаза. В дверном проёме стоял Формал — светловолосый, взъерошенный, с потемневшим от тревоги лицом. Он молча смотрел на неё. Их взгляды встретились, и между ними сразу повисло напряжение. Он заговорил первым, сдержанно, но резко: — Королева будет в ярости. — Мне похрен на королеву. Бисс в руках у Дозы. Слова прозвучали как удар. Формал замер, моргнув несколько раз, будто только что услышал нечто невозможное. — Погоди, что? Он шагнул ближе, не веря в услышанное. В его взгляде читались растерянность и паника. Кэт глубоко вздохнула, и голос её стал глуше, тяжелее: — В той бочке был Бисс. Он забрался в неё, когда мы отплывали. Я его заметила, но ничего не успела сделать. Когда на нас напали… я пыталась защитить его, но пираты… они подумали, что в бочке сокровища. Формал скривился от злости, резко развернулся и с силой ударил ногой по стене. Глухой стук отразился в деревянных панелях, и он опустил лоб на прохладную стену. — …Черт! — выругался он сквозь зубы. — Ты понимаешь, что это значит? — То, что мы в дерьме? — язвительно отозвалась Кэт. — В полнейшем! — взорвался Формал. — Мы не нашли остров, нас ограбили пираты, и у них теперь заложник — ребёнок, который вообще не должен был оказаться на корабле! Голос его срывался на крик. Кэт отвернулась, взгляд её стал тяжёлым и усталым. — Доза не навредит Биссу. Не в его стиле. Формал резко повернулся к ней: — А откуда нам знать, какой у него стиль? Мы ничего о нём не знаем! Кэт, он уже не тот мальчишка — он теперь грёбаный пират, которого боятся все моря! Фиолетоволосая не дрогнула. Её голос был тих, но твёрд: — Я уверена, что Бисс в порядке. Доверься. Формал метнул в неё последний взгляд — полный сомнения и злости — и вышел, громко хлопнув дверью. Комната на миг содрогнулась от этого звука. Кэт осталась одна. Она медленно опустила руку на плечо, сжав пальцы. Боль отозвалась тупым жаром по всей руке. Она поморщилась. В теле — усталость, в душе — страх.

***

На борту пиратского корабля… — Итак! Справа стоит всеми любимый, непревзойденный, самоуверенный и просто красавчик — Тэйлор! — раздался громкий голос. Толпа пиратов, собравшаяся в центре палубы, взорвалась смехом и одобрительным гулом. В центре стоял белобрысый, ухмыляясь и делая комичный поклон. С другой стороны круга уверенно стоял Доза. Он спокойно снял с себя тёмный пиджак и, не глядя, кинул его в сторону. Плащ упал прямо на руки Бисса, который сидел на бочке, лениво наблюдая за происходящим. — Эй! — Бисс фыркнул, поправляя на себе одежду, чтобы ничего не мешало обзору. Ещё и шляпа следом приземлилась прямо ему на голову. — Ну спасибо, капитан. — А с другой стороны — просто скучный Доза! — выкрикнул Тэйлор с притворным разочарованием, разводя руками. Толпа снова захохотала. Но сам Доза лишь усмехнулся, доставая шпагу с лёгкой небрежностью. — Сударь, вы соизволили сказать такие слова на моем корабле? Смело, хочу отметить, — с притворной учтивостью проговорил он, отбирая у ближайшего пирата бутылку вина и делая глоток прямо из горла. Он с хихиканьем отбросил бутылку, которая со звоном разбилась об пол, и мгновенно бросился в бой. Сталь сверкнула в свете солнца. Пираты разошлись, создавая пространство. Клинки столкнулись. Звон металла разносился по палубе. Они кружились вокруг друг друга, шаг за шагом, в точном и смертельно красивом танце. Доза ловко уходил от ударов, то и дело парируя шпагу Тэйлора. Бисс замер, следя за боем. Внезапно ему показалось, что на месте Дозы стоит кто-то другой. Кто-то… знакомый. До боли. Доза начал перехватывать инициативу. Тэйлор с яростью атаковал всё быстрее, но его удары теряли точность. Один удар — шпага Тэйлора вонзилась в палубу. Колено — в живот, локоть — в висок. Белобрысый рухнул. Капитан встал над ним, прижав лезвие к горлу поверженного соперника. В толпе послышался голос: — Очередная победа капитана. Ничего интересного, — лениво прокомментировал беловолосый лекарь Маору, стоя в стороне рядом с Хонами, которая мило улыбнулась и кивнула. Бисс молча слез с бочки, оставив одежду. Под шум всеобщего восторга он поднялся по лестнице к штурвалу. Там, на верхней палубе, сел на пол, обнял колени. Мысли в голове путались, а сердце тяжело билось. Не желая думать ни о чём, он вскоре задремал прямо так, сидя на полу.

***

В зале королевского дворца гулко раздавались шаги. Уверенные, быстрые. Огромные двери распахнулись — вошла она. Королева Атта. Рыжеволосая, в роскошном алом платье, она двигалась с достоинством. Её лицо было напряжено. Её глаза скользнули по двум фигурам в центре зала — потрёпанным, уставшим, исцарапанным. Только идиот бы не понял, что они провалились. — Ну и? Как же так получилось, что элитный королевский флот прибыл сюда и сейчас стоит передо мной, поджав хвостик? — Ваше Высочество, мы… — начал было Формал, но Кэт перебила его твёрдым голосом: — Мы сделали всё возможное для экипажа. Королева недовольно сузила глаза, но Кэт не дрогнула. Она стояла прямо, взглядом встречая монаршую ярость. — И что же именно вы сделали? Разрушили корабль? Унижались перед пиратами? Раздали наши ресурсы и пришли без единой зацепки о Портовом острове?! — голос Атты был как кнут. Формал отвернулся. Ему было нечего сказать. Но Кэт держалась. — Зато мы остались живы. Это была Los-Tera. Любая провокация — и на борту началась бы резня. Мы бы погибли вместе с кораблём. — И на борту были посторонние, — добавила Кэт. — Если бы началась бойня, пострадали бы не только военные. Формал тихо зашипел сквозь зубы, зажмурившись. Атта была ошеломлена. На её лице — смесь смеха и слёз. Она тяжело поднялась и медленно подошла к Кэт. — Леди Нигмун, то есть вы говорите, что на корабле был посторонний? — Да. Это… мой ребёнок. Он пробрался на корабль незаметно. — И где он сейчас? Кэт опустила взгляд. — Бисс спрятался в бочке. Пираты… унесли её на свой корабль. Тишина накрыла зал. Атта шумно выдохнула, сжав в пальцах юбку. Лицо её потемнело. — Какой ужас… Это просто ужасно. Ребёнок — на пиратском судне. Боже… что же эти нелюди могут с ним сделать… Она говорила уже больше себе, чем другим. Кэт открыла рот, но Королева продолжила: — Я даю вам два дня отдыха. За это время соберут ресурсы и подготовят новый корабль. Леди Нигмун, вы уверены, что хотите идти в море с вашей-то рукой? Это был риторический вопрос. — Да. Я готова. Моему ребёнку нужна помощь. И я пойду на борт Формал бросил взгляд на Кэт — быстрый, сдержанный, полный тревоги. Его губы поджались в тонкую линию. Он цокнул языком, будто упрекал не столько её, сколько саму ситуацию, и решительно взял женщину за здоровую руку. Мягко, но твёрдо, увёл прочь из зала. Сильные пальцы не причиняли боли, но в каждом шаге сквозила поспешность. Королева не двинулась с места. Её глаза — холодные, пронизывающие — следили за ними, будто высматривая трещину в их решимости. — Ты чем думала?! — прорезал тишину хрипловатый голос Формала. — Не сдохнет твой спиногрыз. А тебе надо прийти в себя! Ты видела, что этот однорукий мог сделать? Он чуть руку тебе не оттяпал! Нам нужен чёткий план. Если вломимся напролом — его прикончат. Он крепче сжал её плечо — не причиняя боли, а напоминая: ты жива, ты здесь. Его взгляд — прямой, как меч, — был лишён сомнений. А Кэт... Кэт опустила глаза. Щёки залились краской. Горький стыд — вязкий, как кровь на коже — пронзил её. — Я не могу... — прошептала она. — Не могу спокойно спать, зная, что он где-то... может, в клетке... может, его морят голодом... Голос её дрожал, как парус на штормовом ветру. Казалось, она вот-вот сорвётся — и на крик, и в слёзы. — Не держат. — Формал отрезал холодно, уверенно. — Это не в стиле Дозы. Он не зверь. Успокойся. Иди. Отдохни. Тебе станет легче — и нам всем тоже. Бисс резко вскрикнул, когда ледяная вода окатила его с головой. В груди обожгло от холода, уши заложило. Он моргнул, ища взглядом источник. Перед ним стоял юноша — с ухмылкой и ведром. — Малой, вставай. Тут за вечер накапали — уберись, хватит дрыхнуть. Он швырнул рядом ведро и тряпку, не дожидаясь ответа, и ушёл. Вода стекала по телу, просачиваясь под рубашку, заставляя зубы Бисса стучать. Он поднялся — медленно, как будто кости налились свинцом, — и, морщась, подошёл к борту корабля. Море качалось под ногами. Он бросил взгляд вниз: темные волны плескались у борта, звеня верёвками и цепями, как разбуженные змеи. Бисс связал ведро морским узлом, как учила его Кэт. Узел вышел крепкий. Даже взрослые бы одобрили. Он опустил ведро в воду, поднял — и снова облил себя. Сердито выругался сквозь зубы, взял тряпку и шагнул к пятну. Там, где было вино, уже поблёскивали капли. Осколки стекла сверкали, как лёд. Он собрал их осторожно, завернув в платок. Один всё же впился в палец, оставив тонкую алую полоску. Пятно тряпка не брала. Он замочил его снова, затем перешёл к более простым участкам — те, что просто пыльные, грязные от сапог. Его движения были методичными, словно он за каждый взмах отмывал не палубу, а путь к свободе. Мимо проходили пираты. Кто-то тащил мешки, кто-то — ящики. За каждым оставались следы, и Бисс стирал их. Работал молча, хмуро, терпеливо. Даже когда солнце стало припекать, он не остановился. Когда дошёл до штурвала, раздался глухой грохот. Мальчик обернулся: на палубе лежал мужчина, явно поскользнувшийся. Тот вскочил, с руганью глядя под ноги. — Какого дьявола тут воду разлили?! Найду — грохну! Смеялись все — кроме Бисса. Он поднял руку. Тишина. Все обернулись. Он подошёл к тряпке, бросил её в ведро и достал сухую. Аккуратно вытер место, где был пролит уксус. — Это ты тут воду пролил? — рявкнул тот. — Ну да. Проблемы? Хочешь — сам тут всё мой, — бросил Бисс, даже не глядя на него. Его голос был тихим, но колючим, как наждак. — Ах ты... — Джек, иди проспись, — донёсся мужской голос. У лестницы стояли Маору и Хонами. Девушка мягко улыбнулась и подошла, присев рядом с Биссом. — Привет, малыш. Пытаешься оттереть вино? Вижу, сколько воды пролил... Я принесла уксус и соду — говорят, помогает, — сказала она, протягивая баночку. Бисс молча взял, лишь коротко кивнув. Толпа разошлась. Даже Джек — обиженный, но молчаливый — скрылся в трюме. Остались только трое. А потом — только он и Хонами. Штурвальный, в стороне, был почти частью самого корабля — недвижим и молчалив. — Миссис Хонами... — Можно просто Хонами. — Ага... просто... — он замялся. — А почему вы капитана называете “господином”? Это как-то... странно. Она молчала, плечи дрожали. Потом — лёгкий смешок, потом — смех. — Эй, я серьёзно! Она рассмеялась громче, прикрывая рот. Бисс вспыхнул. Наконец, она успокоилась и, глядя на него с доброй улыбкой, ответила: — Потому что я принадлежу не кораблю. Я принадлежу ему — Господину Дозе.

***

Шесть лет назад... — Казните её! — Это дьявольское отродье! — Ведьма! Каждый день одно и то же. Эти слова звучали, как приговор. Её гоняли из приюта в приют, били, толкали. Толпа улюлюкала, требуя казни. А ведь ничего плохого она не сделала. Если бы и была ведьмой — давно бы всех прокляла. Не успела тогда она уйти далеко, как снова угодила в ловушку. Просто хотела посмотреть на рынок, может, найти еду. Любила рассматривать побрякушки, особенно связанные с наукой. — Подходите! Не зевайте! Среди толпы крик привлёк её внимание. Она замерла, заметив хронометр — красивый, аккуратный, будто из сказки. — Мадам, подарок ищете? — спросил продавец с улыбкой. Вид у него был опрятный, но видно — понятия не имел, что продаёт. — Это хронометр, — сказала она. — С его помощью можно отслеживать время, ориентироваться по звёздам и строить карты. И вот она — в клетке. С каким-то недо-пиратом. Всё из-за этой штуки... Она тронула решётку, выглядывая через маленькое окошко. Вздохнув, обернулась на парня — белобрысый, храпящий, словно лошадь. Недавно его притащили — устроил драку в баре, орал, что он пират. Спал теперь, будто ничего и не было. Вдруг снаружи послышались тяжёлые шаги, звякнули цепочки. Дверь со скрежетом распахнулась. На пороге — парень. — Тэйлор, получилось? — Так точно, капитан. Никто не заподозрил. Белобрысый — оказывается, Тэйлор — встал с кровати, даже не выглядел пьяным. Он протянул карту капитану. Хонами наблюдала за ними, слегка приподнявшись на кровати. Ну надо же… пират настоящий. — А это кто? — бросил взгляд капитан. — А... это ведьма, — неуверенно ответил Тэйлор и подошёл к ней. — Во-первых, я не ведьма. Во-вторых, меня зовут Хонами. Приятно познакомиться, — сказала она с милой улыбкой. — Точно ведьма, — буркнул Тэйлор, и Хонами скривилась. — Если не ведьма, то за что ты здесь? Капитан внимательно посмотрел на неё. Одежда потрёпанная, платье коротковато — явно старое. Где-то зашито, где-то порвано. — Вам, пиратам, не понять, — холодно ответила она. Тэйлор фыркнул, а капитан продолжал изучать её взглядом. — Я могу помочь тебе выбраться отсюда. Хонами вздрогнула. Тэйлор резко повернулся. — И зачем она нам? — Да хоть поваром. — Я не умею готовить... Наступило молчание. Наконец, капитан вздохнул: — Так что ты умеешь? — Я... я научусь! Только возьмите меня с собой... Тэйлор уставился на неё, как на сумасшедшую. — Ты добровольно хочешь к пиратам? Ты что, психопатка? — Тэйлор, успокойся, — сказал капитан, протягивая руку. — Если она хочет — её выбор. Хонами нерешительно пожала руку. — Теперь ты — моя обязанность. Как тебя зовут? — Хонами, господин... — Зови меня Доза.

***

— Потом я научилась готовить, — с лёгкой улыбкой сказала Хонами, разглядывая мокрую палубу. — Чтобы быть полезной на корабле. Тайком помогала Господину с навигацией… у него с этим плохо. Ну, он ведь увёл меня, надо было как-то отблагодарить. Только вот почерк у него… — она на секунду скривилась, — как будто чайка по карте прошлась. Бисс усмехнулся, не поднимая взгляда. — Потом он всё-таки заметил. И с тех пор — карты мои. Я ими и горжусь. Это… моё. И корабль, кажется, зауважал. Я и правда рада — могу быть полезной. Её голос стал мягче, почти мечтательным. Улыбка — тёплая, искренняя. Бисс слушал, не перебивая, увлечённо, с распахнутыми глазами. Когда девушка отвернулась, он быстро отвёл взгляд и опустил руки в ведро. Мокрая тряпка шлёпнулась по палубе. Он снова начал тереть пятно. — И вправду помогает… — пробормотал он, вглядываясь в пятно. — Но всё ещё видно. — Думаю, тебе стоит обратиться к Тэйлору. — Хонами легко рассмеялась. — У него целая коллекция всяких штук. Всё оттирает — хоть кровь, хоть ром, хоть воспоминания. Она нежно взъерошила волосы мальчика, и тот нахмурился, будто в доказательство того, что он уже не ребёнок. Но ничего не ответил — просто продолжил своё дело. Прошло несколько часов. Солнце клонилось к закату, воздух стал прохладнее. На палубе вновь послышались шаги — ленивые, не торопливые. Рядом с Биссом глухо шлёпнулся небольшой мешочек. Мальчик поднял взгляд — над ним возвышался Тэйлор, небрежно перекинувший крюк через плечо. — Хонами велела тебе помочь. — Голос у него был ленивый, но с ноткой веселья. — Вот, держи. Мыло. Я обычно тру им по пятну, потом водой сверху — и готово. Проверено. Он шлёпнулся рядом, скрестив ноги. Крюк блестнул в свете заходящего солнца. — Ясно... — Бисс неловко потянулся к мешочку. — Спасибо… что ли. Он вытащил кубик — мыло пахло травами и солью. Стал тереть пятно, не отрывая взгляда. Он изо всех сил делал вид, что не замечает, как Тэйлор разглядывает его — взгляд у пирата был хитрый, прищуренный. Почти лисий. Бисс вздрогнул. Будь у него хвост — он точно бы им вильнул. Вот оно — это чувство. Когда тебя смотрят, как на еду. Так, наверное, чувствует кролик перед прыжком волка. — И почему ты всё ещё сидишь тут? — вдруг выпалил он. Тэйлор захихикал, провёл крюком по доскам рядом с Биссом. — За тобой интересно наблюдать. — Улыбка его была широкой, почти беззаботной. — Такой… невинный. Что аж тошно. Уж лучше быть грязным пиратом, чем вот этим. Он махнул крюком вверх, как тост за свободу. Бисс замер. — Ты рад, что пират? — Мгм. — Почему? Тэйлор на секунду задумался. Его лицо потемнело — будто в мыслях он вернулся куда-то далеко, туда, где не было ни ветра, ни моря, ни свободы. — Потому что быть пиратом — куда лучше, чем быть прихвостнем той королевы. — Его голос стал серьёзнее. — Я выбрал это. И не жалею. Он поднялся, крюк тихо звякнул. Бисс остался сидеть — с мылом в руке и новой мыслью в голове. —Но я не прихвостень королевы… — слова вырвались из его уст тихо, почти шепотом, словно боялись прорваться наружу. Он сжал ладони в кулаки, ощущая, как пальцы непроизвольно дрожат. Медленно провёл взглядом по облупившимся доскам трюма, где пыль и солёная сырость застилали пространство. —Это пока, — усмехнулся Тэйлор, покачивая головой, — она умеет манипулировать каждым из нас. С каждым словом он всё сильнее наклонялся вперёд, пальцы невольно стучали по деревянной скамье, будто играли на воображаемом барабане. —Тэйлор! Тебя Капитан зовёт! — раздался голос сверху, резкий и нетерпеливый, как порыв ветра. Тэйлор вздрогнул, моргнул несколько раз, как будто просыпался ото сна, быстро поднялся с места и с лёгким поклоном извинился, поворачиваясь к выходу из трюма. Его шаги отдавались гулким эхом по деревянному полу, пока он не исчез в темноте, оставляя Бисса одного с пятном на рубашке. Бисс опустил тряпку обратно в ведро, вода разбрызгивалась и капала с края на пол, оставляя мокрые пятна на дереве. Он с усилием тер пятно на рубашке, кожа ладоней начала покалывать от холода и спирта. Откуда ни возьмись к его голове коснулось что-то холодное — ледяной ветерок? Нет, это была рука Маору, нежно проведшая пальцами по его мокрой челке, вытягивая пряди волос. Бисс резко обернулся, в руке почти выронил бутылку со спиртом, но Маору мягко улыбнулся, не показывая ни капли раздражения. Тот медленно наклонился, налил спирт прямо на пятно, и по ткани раздалось тихое шипение — смесь жидкости и грязи начинала реагировать. —Спасибо, — тихо произнёс Бисс, чувствуя, как в груди расползается лёгкая теплота, смешанная с усталостью. Маору протянул ему маленькую печеньку, которую Бисс взял, не отрывая взгляда от пятна, и сразу же проглотил — сладкий вкус разлился по языку, давая маленький заряд сил. —Ты целый день возишься с этим пятном, почти не ел, — мягко заметил Маору, сжимая его волосы в лёгком беспорядке. — Это плохо для организма. —Пятно ведёт себя как паразит, — пробормотал Бисс, склонив голову, пальцы сжимали тряпку с ещё большим напряжением. — Оно не хочет уходить. Маору рассмеялся, слегка наклонился к нему и взъерошил волосы мальчика, поднимая голову Бисса вверх, чтобы тот посмотрел ему в глаза. —Ты такой же упёртый, как оно. —Кто «он»? — удивлённо приподнял брови Бисс, вглядываясь в светлую фигуру перед собой. —Ох, это уже другая история, — хитро улыбнулся Маору, опираясь локтем на бортик корабля и глядя вдаль, где небо медленно окрашивалось в золотистый цвет заходящего солнца.

***

Вечер медленно спускался на город, а Маору шел по базару, натягивая капюшон плаща всё плотнее, словно стараясь спрятаться от пронизывающего ветра и любопытных глаз. Он мельком заметил, как дети, с яркими лицами и беззаботным смехом, резво носились между прилавками. Воздух был насыщен запахами жареного мяса, трав и свежих фруктов — всё смешивалось в сладковатый аромат летнего вечера. Маору быстро и плавно пересекал улицу, прижимаясь к стенам и лавкам, если рядом мелькали стражники. Он затаил дыхание, когда внезапно столкнулся с молодым человеком — тот стоял у прилавка, не ожидая неожиданного контакта. Маска, которую тот держал, была белой, украшенной тонкой ажурной резьбой, её края переливались на свету. —Прошу прощения, — тихо сказал Маору, чуть поклонившись и чувствуя, как щеки горят от смущения. —Ничего страшного, — парень улыбнулся, глаза его блестели добротой и интересом. — Куда так спешишь среди белого дня? Маору замялся, его пальцы нервно сжали край плаща. — Мне нужно было срочно домой. —Я — Маору, — он протянул руку, и в воздухе словно повисла легкая неловкость. Парень улыбнулся, но не протянул руку, лишь внимательно смотрел на беглеца, словно пытаясь заглянуть глубже, за маску из неуверенности и тревоги. Маору быстро повернулся и растворился в толпе, оставляя после себя лёгкий запах древесной смолы и специй.

***

Ночь опустилась на корабль. Легкий ветер пробегал между мачтами, заставляя рябить в темноте паруса. Вокруг почти никого не было — только одинокие фонари тускло освещали палубу. Бисс, уже уставший до изнеможения, склонился над пятном, его руки дрожали, тело было мокрым от пота и воды, стекавшей по лбу и шее. Он аккуратно положил ведро, содрогаясь от холодной влаги, которая моментально просочилась через одежду. Его плечи слегка дрожали, дыхание стало прерывистым. Вдруг он неловко опрокинул ведро на себя. Холодная вода мгновенно окатила с головы до пят, заставляя тело содрогнуться. Бисс прижался к деревянному борту, тяжело вздохнул и попытался согреться, потерев руки друг о друга. —Вау, твой гнев чувствуется даже здесь, — раздался голос за спиной. Бисс резко обернулся. Перед ним стоял капитан Доза — высокий, уверенный, с хитрой улыбкой и проницательным взглядом, который словно пронизывал насквозь. —Тэйлор сказал, что ты целый день занимаешься этим пятном. Никогда не видел такого упрямого ребёнка, — спокойно произнёс капитан, садясь на бочку рядом. —Разве вы не должны следить за штурвалом, капитан? — тихо спросил Бисс, поглядывая на него с настороженностью. —Хочешь попробовать? — улыбнулся Доза и протянул руку к штурвалу. —Почему? — нахмурился мальчик, поднимаясь с колен. —Просто так. Отдохнёшь. — Капитан махнул рукой и подтолкнул Бисса к штурвалу. Бисс сел на бочку, а капитан накрыл его плечи тёплым синим плащом. Ощущение тепла и защищённости заполнило его тело, позволяя немного расслабиться. —Меня только что обманули? — удивлённо спросил он, поглядывая на Дозу. —Сиди и отдыхай, — сказал капитан с улыбкой. — Пятно может подождать. Он внимательно посмотрел на мальчика, который, чуть дрожа, уставился в окно, где луны ещё не было, а ветер играл с развевающимися парусами. —Где ты вчера спал? —Здесь, — Бисс указал рукой на штурвал. —Каюты лишней нет, — сказал Доза, нахмурившись. — Но можешь пойти в лазарет. Там кроме Кримз никого нет. Она составит тебе компанию. —Кримз? — переспросил мальчик, слушая тихое хихиканье капитана. —Да, — ответил тот, осторожно поворачивая штурвал, чтобы компас выровнялся, — это… длинная история. Бисс скривился, поворачивая голову в сторону бледной луны, что медленно поднималась над горизонтом. Холодный ветер резко пронёсся между мачтами, пробираясь сквозь плащ и заставляя мальчика сильнее закутаться в ткань, будто это могло защитить от надвигающейся стужи. Он натянул капюшон выше и глубоко вдохнул свежий, чуть солоноватый воздух океана. —Можно вопрос? — голос дрогнул, слегка прерывая тишину, словно боялся нарушить атмосферу ночи. Он повернул голову обратно к капитану, замечая, как тот сосредоточенно наклоняется над штурвалом, пальцы уверенно скользят по деревянному ободу, медленно поворачивая его в нужную сторону. Свет компаса отражался в глубоких морских глазах Дозы, тускло светя в темноте. —Слушаю, — тихо ответил капитан, не отрываясь от работы. —Ты ведь знаком с Бабулей Кэт, я прав? — произнёс Бисс, голос его стал чуть увереннее, глаза устремились в лицо Дозы, пытаясь выведать истину. Доза медленно замолчал, сжимая руль сильнее. Его пальцы дрожали на дереве, потом он тяжело вздохнул и с громким хлопком закрыл компас крышкой, поворачиваясь к мальчику. Холодный взгляд проникал глубже ветра, словно пронизывая насквозь. —Она — близкий мне человек. До того, как я стал пиратом или даже задумался об этом, она всегда была рядом. —А когда ты стал? — мальчик напрягся, чуть наклонив голову, наблюдая за лицом капитана. —Я приходил к ней всего один раз. Шесть лет назад, — голос Дозы был ровным, но сквозила тень боли. Бисс кивнул, отводя взгляд к чёрному безбрежью океана. Ветер продолжал рваться под парусами, но в груди мальчика стоял другой холод — тот, что не скроешь никаким плащом. Однако вопросы продолжали роиться в голове. —Почему ты стал пиратом? — спросил он наконец, немного тише. —В смысле? — Доза нахмурился, разглядывая мальчика. —У меня спрашивали разные причины, — Бисс задумчиво взглянул на капитана, — но они почти все одинаковы. Люди приходят сюда ради себя. А почему ты решил создать такое место? Парень усмехнулся и вновь повернулся к компасу, легонько крутя штурвал. —Мы с другом мечтали уйти в море. Это была наша мечта — добиться всего сами. Рука капитана крепко сжала руль, пальцы сжались до белого. Мальчик не мог не заметить напряжения. —Кэт была самой старшей. Она воспитала нас обоих, поддерживала даже того идиота, что пошёл в королевский флот и стал капитаном. Кэт стала вице-капитаном, как ты понял. А я остался один с моей глупой мечтой. Но я не решил сдаться — нашёл потрёпанный корабль, восстановил его, собрал команду. Доза поджал губы и, бросив взгляд на Бисса, заметил, как мальчик вздрогнул и чуть расслабил плечи, глядя на океан. —Спустя пару лет я снова пришёл к Кэт. Внезапно капитан повернул руль в сторону, выравнивая компас. —Зачем? — Бисс резко повернулся к нему, голос полон был любопытства и лёгкой тревоги. — Вы же теперь на разных сторонах. —Мне нужна была её помощь. Хотя мы теперь по разные стороны, я всё равно уважаю её. Она спасла мне жизнь. Если бы Формла не поступил эгоистично, мы до сих пор были бы вместе. Доза вздохнул и опустил голову. Мальчик сглотнул и спрыгнул с бочки, подходя к капитану с неуверенностью. —Я тогда рейдил один корабль. Мы убили всех, кроме одного человека. —Чтобы он рассказывал слухи о нас? — с едва заметной улыбкой спросил Бисс. —Нет... — голос Дозы стал мягче, — это был младенец. Глаза мальчика расширились, он смотрел, как капитан спокойно говорит о смерти, словно это был лишь будничный рассказ. Значит, он пощадил младенца? Но где этот ребёнок теперь? —Я отдал ребёнка Кэт, чтобы она его воспитала. Чтобы у него была жизнь. —Так дети — твоя слабость? — спросил Бисс, пытаясь понять. —Типа того, — пожал плечами капитан. —И поэтому ты пощадил меня? —Это одна из причин. Сначала я пощадил тебя, потому что ты действительно ребёнок. Но потом прочитал твой дневник... —Это было не культурно! — вскрикнул мальчик, краснея. Доза рассмеялся, прикрыв рот рукой. —Прошу прощения, ни один пират не должен читать чужие дневники ради любопытства. —Не поясничай! — ответил Бисс с вызовом. Капитан схватился за живот от смеха, опёрся на бортик. —Ох, вы с Кэт даже говорите одинаково, — с улыбкой произнёс он. Бисс задумался, потом спросил: —Ты сказал, что кроме того, что я ребёнок, есть и другие причины. Какие? —Ты ребёнок Кэт. И убивать того, кого я сам спас несколько лет назад, было бы глупо. Мальчик заморгал, рот слегка приоткрылся — как же он сам не догадался? Этот младенец — он сам. —Так значит, ты отдал меня Кэт? —Именно. У тебя даже взгляд тот же. В королевстве все дети боялись меня, а ты был единственным, кто смеялся. Доза подойдя к Биссу улыбнулся и слегка ткнул пальцем в лоб. —Иди отдыхать в лазарет. Твой мозг сейчас не способен думать из-за усталости. Бисс кивнул, глядя в пол. Спускаясь по лестнице, он сделал вид, что не замечает, как в каюте спряталась троица. Пройдя мимо ведра с водой, он направился в лазарет.

***

— Ты ему всё рассказал? — тихо спросил Тэйлор, только что поднявшийся к штурвалу. Он с лёгкостью спрыгнул за борт, ловко ухватившись за канат, и спокойно покачивался над волнами, словно это была игра. Доза повернулся к нему, бросив короткий взгляд, а затем чуть улыбнулся: — Да, — ответил он спокойно. — Это было справедливо по отношению к нему. Он должен понять, что мы не враги. Хонами, стоявшая чуть в стороне, мягко улыбнулась и кивнула: — Ты сделал правильно. Доверие — это самая крепкая основа любой команды. Если он осознает, что мы не хотим причинить ему вред, он станет гораздо открытее. Маору, опираясь на перила, сложил руки на груди и внимательно наблюдал за разговорами: — А мы ведь сами не сразу доверяем новым людям, — добавил он, спокойно глядя на Дозу. — Так что ему нужно время, чтобы привыкнуть. Доза повернул голову к троице, его глаза блеснули лёгкой усмешкой: — А вы, кстати, почему подслушивали? — спросил он с игривым тоном, будто пытаясь вывести их на чистую воду. Все трое сразу же вздрогнули и отводили взгляд, словно их поймали на маленькой шалости. Доза усмехнулся и, глядя на троицу, сказал с лёгкой насмешкой в голосе: — Ох, какие же вы негодяи, — он приподнял бровь, а в глазах заиграл смех. Маору, Тэйлор и Хонами переглянулись и одновременно рассмеялись. — И это ты нам говоришь! — хором ответили они, и их смех заполнил палубу. Доза мягко улыбнулся, снова взял штурвал в руки и плавно повернул руль. — Ну что ж, — сказал он, — компас указывает прямо, впереди новый день и новые испытания. Корабль уверенно понёсся вперёд, несомый лёгким морским ветром, а их смех ещё долго звучал в воздухе, словно обещая, что вместе им по плечу любые бури.

***

На утро мальчик проснулся от первых лучей солнца, пробивавшихся сквозь легкий туман над океаном. Он вышел на палубу и сразу заметил — пятна больше нет. Ведро и тряпка исчезли, словно их и не было вовсе. Немного нерешительно оглянулся вокруг и увидел у штурвала улыбающегося Дозу. Рядом, присев на бортик, сидел Тэйлор и оживлённо рассказывал какую-то историю, жестикулируя руками. В глубине корабля Хонами сосредоточенно рисовала карты, аккуратно обводя линии карандашом. А в носу судна стоял Маору, нежно поглаживая ярко-красного попугая — Кримза, который тихо урчал в ладонях. Ночью Бисс сильно испугался, когда из темноты раздался странный крик — «мымозыря». Сердце застучало сильнее, но увидев рядом Кримза, мальчик почувствовал, как страх медленно уходит, и на лице появилась лёгкая улыбка. Ему тут нравиться.