Часть 2

Фрэнк пытается собрать свою репутацию по крупицам.

***

— Окей, смотри, у тебя сейчас низкоуровневый руткит третьей версии. Если качнуть до четвертой, то сможешь контролировать стандартные камеры видеонаблюдения. — А ещё? — Следящая антенна? — не слушая Адама, бормочет хакер. — Интересно. Ещё немного, и будешь как Супермен. Чтобы дать Притчарду добраться до настройки глазных имплантов, Адаму пришлось убрать линзы, и Фрэнсис действительно видит непонимание, а не догадывается по вскинутой брови или чуть скривленному уголку рта. — Лазеры из глаз. Криптон? — делает ещё одну попытку мужчина, но вскоре отмахивается. — Ты хоть что-то из медиа смотришь? Классику нужно знать, Дженсен. — Мне больше нравится Робокоп. — Ну хоть что-то. И ваш выбор? — Руткит. Пока Притчард колдует над Праксисом, Адам рассматривает стену. Оставаться наедине с Фрэнком после дурацкого видео было… Неуютно. Да ещё и Фарида масла в огонь подлила, намекнув, что тот придерживался концепции свободной любви. Адаму не было дела, кто с кем что творит за закрытыми дверьми, пока всё это творилось взрослыми людьми по обоюдному согласию. Но для обновления софта придётся, развалившись на диване, побыть без сознания неопределенное время, пока Фрэнсис будет активировать новые опции аугментаций. Оправданием было только то, что альтернативой был ПРОТЕЗ, а клиники Дженсен обходил по самой широкой кривой. — Дженсен-Дженсен, ты знаешь, что тебе по-настоящему пригодилось бы? Аугментация мозгов. Зачем тебе столько усилений пневмоактуаторов рук? — ворчит Притчард, не отрываясь от монитора, на котором вспыхивают разнообразные объемные модели. — Стены собрался пробивать? — Сам-то ничего тяжелее кружки с кофе не поднимешь. — Для всего остального у меня есть ассистенты. Один в поле, знаешь ли… Ладно, Робокоп, пора баиньки.

***

Когда Фрэнсис заходит в кафетерий, разговоры мигом прекращаются. Ему словно снова 14, девчонки повзрослели быстрее парней, надвигается зимний бал и он поверил в себя, на спор позвав главную красотку Джессику, встречающуюся с квотербеком. А слухи о том, в каких выражениях Джессика отказала ему, разошлись по всей старшей школе. И, скрываясь от позора, юный Притчард зарылся в хакерство. Тогда первой его целью стал игровой аккаунт одного из «друзей», который оказался тем ещё мудаком. Его слёзы по уменьшенной мощи и уничтоженным войскам пролились целительным бальзамом на уязвленное юношеское самолюбие Фрэнсиса. Только сейчас взломать чьего-то персонажа, чтобы прекратить слухи, уже не выйдет. Притчард поджимает губы и идёт по своей аллее позора с честью, подчеркнуто игнорирует перешептывания, берёт себе обед. Оставив тарелку на пустом столе, покупает в автомате ягодный энергетик, возвращается. И ест в гордом одиночестве, уткнувшись в оставленную кем-то газету с видом таким, словно в окружающем мире его интересует только содержимое статьи про очередной концерт Ньяши Аким. Держать руку на пульсе, отслеживать настроение, мягко влиять на умы, быть в центре внимания — это не к нему. Нога под столом подергивается, он всё больше напрягается в попытках выглядеть расслабленным, в конце концов, рука дёргается и проливает энергетик на новенькую футболку. — Да бля! — взрывается Фрэнсис, отчетливо слыша девичье хихиканье. Он бросает свирепый взгляд в сторону группы лабораторных крысок. — Делать нечего? Обеденный перерыв уже три минуты как закончился! «Меган на вас нет», — несмотря на общую взвинченность, мысль отдаёт тоской.

***

В представлении нормального человека «освободившимся» Шарифа назвать было нельзя. Притчарда директор ШИ встречал, уткнув орлиный нос в монитор и печатая так сосредоточенно, словно от этого зависела его жизнь. Но много лет знающая Дэвида Маргулис милостиво его пустила, потому что тот мог печатать и говорить одновременно. А брошенного «окей, отправь на визирование» или «я займусь этим после ланча, оставь у Афины» большинству визиторов более чем хватало. Вот и сейчас Дэвид бросает на него взгляд мельком и возвращается к созерцанию экрана. Притчард чувствует, как начинает закипать. — Шеф, мне нужно уехать. — Тебе нужно перестать курить свою смешную сосалку в офисе, — отзывается Шариф. — А уезжать никуда не надо. — Я могу работать из любой точки мира, — парирует Фрэнк. — Объяснись, будь так любезен. Насколько я помню, в технической лаборатории у тебя намного выше шанс помочь Адаму в Китае, чем из дома. — А то вы не знаете. Шариф наконец поднимает на него взгляд. Издёрганный Фрэнк с трудом держит себя в руках. Не дай бог шеф подключит КАСИ. Не дай бог он снова увидит в чужих глазах любопытство или насмешку. — Рад видеть, что вы с Адамом хоть в чём-то сработались, — ворчит Дэвид. — Раз уж мы говорим о Дженсене… — Фрэнк вдруг чувствует себя увереннее и идёт в нападение. — Босс, вы о чем думали? Он взмахивает руками, делает шаг к начальнику. — Вы что, дыру в файерволе делали по гайду индуса с ютуба?! Шариф чуть щурится. Фрэнк не сдерживается и взвывает через зубы. Мотает головой, тут же приглаживает выбившиеся из хвоста пряди. — Мистер Шариф, — чуть ли не по слогам произносит хакер. Спокойно, Фрэнк, спокойно, ещё только выговора за нарушение субординации не хватало. Шариф, конечно, мужик нормальный. Только за неполный десяток лет работы под ним Притчард чётко уяснил правила, при соблюдении которых Дэвид таким оставался. Корпоративное «ешь, молись, люби» — не сливать информацию, не опаздывать на работу, хотя бы на публику соблюдать субординацию. Если проебался — ещё и в приватной обстановке. — Мне очень-очень, прям до усрачки нужно уехать. Я не могу работать в таких условиях. А я за это закрою глаза на то, что вы саботировали мою работу, подставили себя самого и выставили меня идиотом перед всей ШИ. И в будущем, если вам понадобится приватный канал передачи данных, сам его вам организую. Дэвид вдруг улыбается. — Договорились.

***

Ночь пахнет озоном и бензином. Нога чуть подрагивает от желания вдавить газ, но в моменте перед началом гонки тоже есть что-то приятное. Девица в кроп-топе и безразмерных штанах, сидящих так низко, что не скрывают пирсинг пупка, мягким кошачьим шагом вступает меж двух байкеров. Покачивая бедрами, она подбадривает толпу. Двум соревнующимся на неё плевать. Они ждут лишь момента, когда двигатель мотоцикла глухо заурчит, щиток шлема скроет напряженный взгляд, они прижмутся к аэродинамически выгодным изгибам и оставят за собой лишь свист ветра. — Три! — выкрикивает толпа. Притчард покрепче сжимает руль, бросает косой взгляд на сегодняшнюю соперницу. Вся в коже и металле, сверкающем неоновыми отблесками ночного Детройта. Под шлемом, разукрашенным языками пламени, скрывалась милая мордашка Савьи Шефер, дочери одного из членов хайвейменовцев. Своего родства с наемным убийцей, подрывником и дилером кокаина она явно не стеснялась, демонстрируя это накаткой на спине в стиле отческого клуба. — Два! Впрочем, сама Савья перед законом была чиста как слеза младенца. Конечно, если не брать в расчет участие в нелегальных ночных гонках. Но кто из нас не грешен? Сам Фрэнсис сюда приехал уже в шлеме, чтобы не раскрывать лица. Хорошо всё-таки, когда тебя никто не знает. Когда для толпы ты всего лишь «Ядерный змей». На ночной трассе на равных участвуют как и жертвы дипфейка, так и дочери дилеров кокаина. Плевать, пока они показывают хорошее шоу. Лишь бы Дженсен не позвонил на крутом повороте. Шариф тогда за нарушенное обещание быть на связи даже за пределами штаб-квартиры вставит Фрэнку по самые… — Оди-и-ин! — под нарастающий шум звонко тянет девица. Его клинок заточен и готов разрезать ветер. Притчарду не нужна отмашка, чтобы ухмыльнуться, осветить ночь голубым электрическим сиянием и вырвать у Шефер победу.

***

— Тебе ещё рано в мою лигу. Ты даже не смог вручную удалить нужный архив. Не заметил, что сервер присылает тебе больше информации, чем нужно для отображения. В том числе хеш от пароля. Мужчина резко переворачивается, скидывая с себя Никки и заставляя его упасть на спину. Огромные глаза цвета молочного шоколада смотрят на него с восторгом и интересом, и это неприкрытое внимание неофита ему, ему, пятикратному победителю лиги сеньоров, так тешит самолюбие корпоративного хакера, что мужчина милостиво продолжает. — Ты не увидел, что сервер не проверяет, имеешь ли ты право доступа к данным пользователя под другим матричным номером. Неторопливые ласки заставляют его глаза чуть помутнеть от похоти, но он пытается себя пересилить и продолжить слушать Притчарда. — И, в конце концов, если бы заметил, то мог просто нагрузить репитер работой и заставить его проверить… Скажем, штук 200 идентификаторов. На каком-нибудь точно бы сбился и понял, что этот аккаунт защищен не одной проверкой. А это… Мальчик тяжело вздыхает, ерзает. — Это уже добыча поинтереснее, — шепчет Притчард ему на ухо. Спустя полчаса он удовлетворенно разваливается на спине, подбив подушку и пытаясь перевести дух. Молодой хакер приподнимается на локтях, сдувает со лба прилипшие кудри и встает с кровати. Притчард проводит его взглядом, даже не скрывая, что любуется оранжевыми отблесками мониторов на изгибах тела. В номере стоит сизый холодный полумрак, и прохлада неизменно подкрадывается к разгоряченному телу. — А если пробить прокси? Журчит шампанское, разливаемое по двум бокалам. — Можно, — бездумно соглашается Притчард. Думать совсем не хочется, мозги поплыли в посткоитальной дреме. Никки возвращается, Фрэнсис утоляет жажду и отставляет мигом опустошенный бокал на пол. Хакер снова оказывается сверху, разминает его плечи и ключицы неторопливыми движениями. — Я думал просто завалить сайт фишинговыми запросами и пролезть под шумок, — вкрадчиво произносит Никки, но мужчина смеется, не отвлекаясь на его попытки отвлечь внимание. — И насколько бы тебя хватило? — Я умею ждать. Фрэнк с ленивой улыбкой чуть наклоняет голову, пока мальчишка выгибается, приближается к его уху и вдруг шепчет: — Мельник передаёт привет, мистер Притчард. Он хочет, чтобы вы знали — хакерам, не связанным трудовым контрактом, Шариф платит намного больше.