Запись №2. Аркадия

- Внимание, внимание! Говорит Аркадия, - первое, что я услышал, появившись в этом мире потерянных мечтаний. Мир вечного снега, холодного солнца и страшной неживой тишины. Время застыло здесь в одном моменте - зима после ядерной атаки. Солнце, скрытое за опухшими тёмными облаками совсем не ласкало. Лишь тускло сияло болезненно жёлтым светом. И казалось таким далёким, будто мать, оставившая дитя в наказание за проступок. Выглянув из окна, можно было увидеть черную промозглую землю, покрытую в местах ядовитым жёлтым снегом. Таким же болезненным, как и солнце. Полуразрушенные здания смотрели пустыми тёмными глазами со всех сторон. И словно хотели дотянуться черными ветками деревьев, растущих подле их. На своих заброшенных телах, дома носили татуировки. То были отпечатки силуэтов когда-то живущих тут людей. Навеки застывшие, словно одна из сцен театра теней. И спектакль сей был жесток и беспощаден ко всем его участникам. Я не мог проронить ни слова. Горло сдавило, и ни один звук не в силах был приодолеть невидимую стену. И среди этой неживой пустоты вновь раздался голос вещавшего. Совсем близко. Повернувшись, моему взору предстала невысокая тонкая фигура, сидящая за массивным столом. Голос молодой и звонкий, преувеличенно бодрый, словно человек сам пытался убедить себя в приподнятом настроении. - Внимание, внимание, говорит Аркадия. Сегодня на улице как и всегда снег. Что думаете о погоде? Моя волна 93.07. Присоединяйтесь и мы обсудим, - девушка намотала на палец прядь волос. Только ничего непринуждённого в этом действии не было. Повисло молчание и слышен был лишь шум от радиостанции. Ожидание ответа. Хотя, было в этом молчании и надежда, которой, увы, не суждено сбыться. - Внимание, внимание... говорит Аркадия. Пожалуйста, если кто-то слышит, ответьте по волне 93.07. Пожалуйста, отзовитесь... - в голосе сидящей передо мной девушки с каждым разом становилось все меньше энтузиазма. Каждый раз монолог звучал тише и со все большими паузами между словами. Вскоре, её попытки прекратились и повисла тишина. Неприятная, липкая и скользкая. Не было в ней ничего хорошего. То тишина мольбы и тишина жуткого, безумного отчаяния. Давящая атмосфера пропитана криком, хоть его и не слышно. Его и не нужно слышать. В этот момент он раздаётся словно отовсюду. Безмолвный, но до жути громкий. Пропитывающий собой все пространство вокруг и припечатывющий к земле невидимой плитой. "Нет ничего страшнее крика безумца", сказал мне однажды друг. Теперь я с ним не согласился бы. Нет ничего страшнее человека, у которого не осталось сил на крик. Лишь на тишину. А за тишиной следует смерть. Могу сказать, что в тот момент мне правда стало не по себе. И когда в безмолвие раздался писк какого-то прибора, я невольно отшатрулся. Девушка резко повернулась на звук. - Ты... ты настоящий? - столько неверия. Осторожные шаги, словно подходит к пугливому животному. Словно боится, что я видение. Осторожное касание щеки прохладной ладонью. - Ты правда настоящий. Я знала, что не одна выжила, - крепкие объятия и слезы на плече. Мне ничего не оставалось как обнять в ответ. Так странно ощущать рядом человеческое тепло, чувствовать быстрое биение сердца. Мои руки мелко подрагивали, или это так дрожала Аркадия? В тот момент было не важно, каждый хотел ощутить, что нужен. Она отстранилась, но рук не разжала. Светилась изнутри, вглядывалась с безумной улыбкой. - Аркадия. Приятно познакомиться. Я еле сдержал ироничный смешок. Совпадение или нет, но её имя в моей стране переводится как "весна" . Весна живёт в мире, где больше никогда не будет весны. Только вечная ядерная зима. Девушка странно посмотрела на меня. Видимо, что-то промелькнуло в моем взгляде, заставив недоумению и настороженности появится на молодом лице. Пришлось отстранится, отвести взор. За окном мелькал снег, тяжёлым грузом опадая на промерзлую землю. Заставил себя разжать объятия. Подошёл к помутневшему по краям панорамному окну. Вгляд то и дело блуждал по разрушенному городу, не давая мыслям собраться воедино. - Знаешь, в чем тут ирония? - её голос зазвучал совсем рядом. Такой звонкий, как весенняя река. А глаза смотрели внутрь меня. Будто видели то, что скрыто за масками. А может это просто ее способность, - Что Аркадия обозначает утопию. Место без голода, воин и неравенств. Забавно правда? В это раз не удержался от смешка. Ирония внутри иронии. Весна и утопия. Сам решил, что у себя в мыслях звать девушку буду Весной. Она была похожа на нее. Такая же звонкая, юная и, в тоже время, такая же хрупкая. Что-то зашевелилось вдалеке у домов, привлекая взгляд. Медленно бредущая фигура на плешивом снегу. Сердце йокнуло. Хотел дотянуться до бинокля, лежавшего неподалёку, но рука Весны остановила. - Зомби, - её взгляд стал больным. Постаревшим на несколько десятилетий. И в миг исчезли все краски, вся красота. Передо мной была старуха, прошедшая за жизнь не одну войну и видящая смерть, - Они не опасны. Человечину не едят, хотя в начале я так и думала, и убегала от них со со всех ног. А оказалось, что все это киношная туфта. Они как призраки. Никого не трогают, никого не замечают. Или не хотят. Бродят по земле в надежде на упокоение, - её темная фигура на фоне большого окна смотрелась хрупкой. Чуть задень - рассыпется за миллион осколков. Но я понимал, что внутри так и произошло. Одни лишь осколки и незатянувшиеся раны. Весна провела несколько лет в одиночестве. И спутниками её были лишь ветер да собственная тень. - Расскажи мне что-нибудь, - оказывается, я задумался и вздрогнул от звука голоса. Весна расположилась на потрепаном диване, оставив место рядом с собой пустым. Безмолвно приглашая. Почему то ей я смог рассказать все, что накопилось за долгие месяцы импульсивных телепортаций и следующего рядом одиночества. Рассказал про механизм, про путешествия и разные эпохи. Истории с невиданных миров и их жителей. Весна слушала все. Не перебивала, не встревала в середину монолога. Лишь кивала и смотрела. Смотрела и смотрела, не отрываясь, и как казалось, не моргая. Вначале мне это нравилось. Редко встретишь человека, готового слушать только тебя. Моё самомнение было довольно. Но чем дольше говорил, тем тревожнее становилось. Не понимал её молчания. Она вполне могла влиться в мой монолог. Начать говорить о себе, своём прошлом, но не делала этого. Весна напомнила мне в то мгновение античную статую. Молодая и красивая, навеки застывшая в той позе, которую дал ей древний мастер. Только она не была статуей из белоснежного камня. Но мастер был. И это она сама. Столь долго не слышавшая чужую речь, не видя вокруг никого, кроме жёлтого ядовитого снега, редко мелькавших зомби да бетонной коробки, именуемой зданием учёных. Она боялась пошевелиться и вглядывалась в мои черты. Запоминала, отпечатывала у себя под веками. Как знала, что наше общение будет не долгим. Стало грустно. От осознания мысли, что неизвестно когда, но я её оставлю. Одну, на целой мёртвой планете. Может не сегодня, но через день-неделю-месяц это произойдёт. И жалел до боли, что не могу уйти вместе с ней. Хотя, в одном месте я солгал. Не могу до конца признаться в этом себе, ведь приняв этот факт окончательно, стану чудовищный человеком. Я рассказал ей все, потому что она была единственной в этом мире. Девочка, что выжила после ядерной бомбардировки. Она ни с кем не сможет поговорить обо мне, ведь здесь нет больше ни кого. Мои слова, мои истории умрут вместе с ней. На обоженной жёлтой земле. Кажется, она и сама это понимала. Видел это в глазах и в кривой перевернутой улыбке. А также видел немую просьбу взять с собой. Она не сказала ни слова, не намекала косвенно, но в её движениях, действиях, взглядах было достаточно слов. Особенно отчаянно Весна смотрела на телепортер, когда думала, что я не вижу. Могу лишь предположить, что Весна боялась услышать отказ на столь значимый вопрос. А мне ничего не оставалось как сжимать кулаки в карманах брюк. Не могу, не могу, не могу. "Прости Весна, но ты останешься в этом мире вечной зимы и холодного солнца". За те короткие несколько дней мы сильно сблизились. Она нашла во мне отдушину от одиночества и тишины. А я же, в свою очередь, за долгое время почувствовал умиротворение. Мы оба нашли покой в объятиях друг друга. Звучит сюрреалистично, но так и есть. И даже спустя время не изменю своему мнению. Весна стала той, рядом с которой я ненадолго обрёл покой. Мы тянулись друг к другу. Два одиноких человека, ставшими такими не по своей воле. Трудно даже в личном дневнике вдаваться в подробности нашего сближения, общения. Каждый миг воспоминаний причиняет боль. Но, пока помню, хочу сохранить те дни, проведённые рядом с Весной. Телепортация застала нас в библиотеке университета. Тот день стал для меня вечным кошмаром. Помню звук шестеренок, гудение устройства. Помню, как она побежала ко мне, помню ее крики и глаза напротив, полные дешёвой боли. А может, это я кричал? Этого уже не понять. Хотел её остановить, отскочить, чтобы не смогла дотянуться. Но не успел. В последний момент ей удалось ухватиться за рукав пальто. И она телепортировалась вместе со мной. Одно мгновение - библиотека, одно мгновение - лес. Глупая, глупая Весна. Так хотела сбежать от холодного ада своего мира. Так не хотела оставаться вновь одной. Она рассыпалась в пепел у меня на руках за пару секунд, стоило ногам коснуться травы. Я ничего не смог сделать. Не смог уберечь. Лишь смотрел как пепел уносит ветер вместе с моим криком. А когда крик и слезы иссякли, осталась тишина. В тот день умер человек, сделавший меня немного счастливым. Прощай Аркадия. Прощай, моя любовь.