Глава 11: Падение

Минхо тихо подошёл к дому Чанбина. Мама была на ночной смене, и в доме стояла полная тишина, только тихий тик домашних часов нарушал спокойствие. Он снял куртку, повесил её на спинку стула и присел на диван рядом с Чанбином. — Больно… — начал Минхо тихо, почти шёпотом, — так тяжело отпускать того, кого любишь всем сердцем. Чанбин сидел молча, глядя в пол. Минхо заметил, что его лицо напряжено, дыхание неровное. Вдруг Чанбин закашлялся, сначала слегка, потом сильнее. Минхо вскочил: — Чанбин, всё нормально? Чанбин с трудом сделал несколько вдохов. Минхо замер, а потом увидел, как изо рта друга показалась кровь. — Нет-нет-нет! — вскрикнул Минхо. — Держись! Я сейчас позвоню по домашнему телефону в скорую! — Подожди… — слабо сказал Чанбин, — это просто кашель… горло… напряглось сильно. Всё нормально. — Точно? — тревожно спросил Минхо, сжимая его руку. — Да… честно, — кивнул Чанбин, стараясь улыбнуться. Но в глазах оставалась усталость, которую Минхо видел впервые так отчётливо. Минхо сел рядом, продолжая держать его за руку. Внутри всё сжималось, сердце рвалось на части — и боль за друга, и за самого себя, за то, что он не может ничего сделать, кроме как быть рядом. Тем временем, за городом, Хёнджин и Феликс медленно пробирались по лесной тропинке. Ночь была тёплой, но тёмной, и каждый шаг сопровождался хрустом веток под ногами. — Феликс, тут могут быть настоящие монстры, — шутил Хёнджин, слегка преувеличивая, но с лёгкой тревогой в голосе. — Перестань придумывать, — отозвался Феликс, хотя сам едва не вздрогнул. Они шли дальше и вскоре наткнулись на заброшенное здание. Оно стояло среди деревьев, облупленное, с выбитыми окнами и скрипучей дверью. — Пойдём посмотрим, что там, — предложил Хёнджин с блеском в глазах. — Лучше не надо… — попытался возразить Феликс, — грязно, страшно, вдруг обрушится. — Интересно же! — настаивал Хёнджин, шагая вперед. — Кто знает, что мы найдём? — Ладно… ——— Феликс, с опаской, осматривал банку с надписью на столе. В этот момент Хёнджин заметил подвал. — Пойдем вниз, Феликс, там может быть что-то классное! — Сейчас… — согласился Феликс, но шагал медленно, прислушиваясь ко всем звукам. Хёнджин начал спускаться по лестнице, как вдруг раздался грохот. Лестница обрушилась. Феликс вскрикнул: — Хёнджин! Запах плесени бил в нос, дыхание становилось трудным. Вода доходила до груди Хёнджина, и он слегка опустился в неё, пытаясь удержать равновесие. Его волосы были мокрыми, одежда промокла насквозь. Феликс подошёл осторожно, держа верёвку, которую успел достать из рюкзака. Он закрепил её за столб и спустился вниз, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, что казалось, его можно услышать даже через шум леса. — Джинни… — тихо произнёс он, стараясь не дать дрожи в голосе. — Всё будет хорошо. Смотри на меня… — Хёнджин… потянись ко мне… — говорил он, стараясь не паниковать, хотя внутри всё кричало. Хёнджин, стиснув зубы, собрал последние силы и сумел дотянуться до края бассейна. Феликс тут же подхватил его за руки и помог вылезти. Вода стекала с его волос и одежды, и он дрожал всем телом. — Нужно выбраться отсюда, — сказал Феликс, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. — Дыши глубоко, постарайся. Хёнджин пытался, но вода и плесень в подвале давили на лёгкие, кашель рвался из груди. Феликс аккуратно помог ему выплюнуть воду, делая мягкие движения, но что-то оставалось внутри. Хёнджин дрожал, глаза блестели от страха и боли. — Я… я не могу… — прошептал Хёнджин, и его тело дрожало всем. Феликс нашел более менее почище угол, и сел туда. Хёнджин лежал на коленях у Феликса, голова его едва держалась, бред прорывался из уст сквозь кашель и плесень, с которой лёгкие с трудом справлялись. Феликс аккуратно поддерживал его голову, гладя волосы и лицо. Каждое его движение было осторожным, словно боялся, что лишний жест может причинить боль. Сам задыхаясь, Феликс говорил сквозь кашель:— Всё будет хорошо… я рядом, Хёни… всё будет… Он достал рацию и, дрожащими руками, связался с Чанбином: — Мы в том лесу, помнишь… где раньше играли? — сказал Феликс. — Помню, — ответил Чанбин. — Минхо говорит, видел это здание, когда заблудился, — добавил он, и через минуту они услышали голоса Минхо и Чанбина, направляющихся с МЧС.Хёнджин тихо стонал, жаловался на боль в голове и невозможность дышать. Феликс следил за каждым движением, за каждой судорогой, но ничего не мог сделать, кроме как держать его, пытаться успокоить, шептать слова поддержки.— Всё будет хорошо… правда… — снова повторял Феликс, а сам начинал терять силы, ощущая нехватку кислорода. Тишина, прерываемая кашлем и бормотанием Хёнджина, постепенно сменилась лёгким дрожанием их тел — оба засыпали, уставшие и измотанные.И вдруг зазвучали шаги, свет фонариков прорезал мрак. Феликс очнулся, глядя на свет, и срывающимся голосом прошептал сквозь слёзы: — Я же говорил… всё будет хорошо… Он аккуратно проводил рукой по холодному лицу Хёнджина: — Ты наверно будешь смеяться, что я именно здесь, в этом идиотском месте… сказал это… но Джинни… я тебя люблю. Знаешь, я не раз представлял этот момент, но не думал, что это будет так… смешно, правда? Ответа не последовало. Феликс слегка потрепал его лицо, переспросил, но тишина оставалась такой же тяжёлой. МЧС вытаскивали Феликса, и он всё время спрашивал: — Хёни… что с ним? Почему он не просыпается?! Но Феликса уже вели к его друзьям. Минхо и Чанбин окружали, спрашивали, как он, а сам Феликс всё оглядывался, ища друга. Вдруг среди леса показались спасатели с каталкой. На ней лежал Хёнджин. Феликс рванул к нему, трогал лицо, гладил, шептал: — Эй, Хёни… ты чего? Очнись… ну же… Но руки спасателей аккуратно убрали его, и тело Хёнджина накрыли чёрной тканью. Феликс стоял, сжимая кулаки, горько задыхаясь, слёзы стекали по щекам. Его сердце, казалось, разбилось на миллионы осколков. Феликс остался один, тело дрожало, дыхание сбивалось: — Ты ушёл… и с тобой ушла часть меня… И даже если бы их руки могли держать весь свет, мир всё равно оставался бы слишком холодным для тепла, которое они носили в себе.