Глава 11

Деревушка умерла давно. Ютака поняла это сразу, как только вышла из леса на окраину поселения. Покосившиеся хижины с провалившимися крышами, заросшие сорной травой дворы, колодец с перекосившимся срубом и ржавым ведром на верёвке — всё здесь дышало запустением и тленом. Даже ветер, казалось, обходил это место стороной, и воздух стоял неподвижный, густой от запаха прелой древесины и старого пепла. Когда-то здесь жили люди — возможно, крестьяне, возделывавшие поля в долине, — но теперь только призраки прошлого ютились в этих полуразрушенных стенах. Сколько лет минуло с тех пор, как последний житель покинул свой дом? Пять? Десять? Больше? Этого Куроива не знала, да и не стремилась узнать. У мёртвых деревень нет биографий — только могильная тишина. Она остановилась у покосившихся ворот, ведущих на главную улицу, и принюхалась. Запахи говорили больше, чем глаза. Прелая древесина. Ржавчина. Мышиный помёт. Сырость, сочащаяся из подвалов. И два запаха, которых здесь быть не должно: металл — холодный, острый, знакомый до дрожи, — и терпкая полынь. Куроро и Фейтан. Уже здесь. Её вызвали час назад — короткое сообщение через почтового ястреба, что прилетел в резиденцию на рассвете. Куроро велел прибыть немедленно, без лишних вопросов. И вот она здесь: пересекла пол-леса быстрым шагом, почти бегом, и теперь стояла на краю мёртвой деревни, вглядываясь в пустые глазницы окон. Чёрная лента на глазах намокла от утренней росы, пока она пробиралась через подлесок, и теперь неприятно холодила кожу. Волосы, собранные в низкий хвост, растрепались, и несколько прядей выбились из причёски, прилипая к вискам. Но охотница не обращала на это внимания. Её мысли занимало другое: зачем Куроро понадобилось назначать встречу именно здесь, в этом забытом богами месте? Она прошла по главной улице, переступая через обломки досок и осколки глиняной посуды. Гэта ступали по земле почти бесшумно, но каждый шаг отдавался в пустоте гулким эхом, множился, отражаясь от заброшенных стен, и затихал где-то в глубине деревни. Они ждали её на площади. Когда-то это место, вероятно, было центром деревенской жизни. Здесь стоял алтарь местного божества — теперь покосившийся, с облупившейся краской и треснувшей каменной чашей для подношений. Здесь же, на остатках каменной скамьи, расположился Куроро Люцифер. Он сидел, закинув ногу на ногу, и читал какую-то книгу в потрёпанном переплёте — казалось, он находился не в заброшенной деревне, а в собственной гостиной. Его чёрное пальто было небрежно наброшено на плечи, белая рубашка — безупречно чиста, несмотря на пыль и грязь вокруг. Глава Рёдана всегда выглядел так, будто окружающий мир не имел над ним власти. Словно сама реальность подстраивалась под него, а не наоборот. Фейтан стоял чуть поодаль, привалившись спиной к стволу засохшего дерева — старой сакуры, что когда-то цвела посреди площади, а теперь тянула к небу голые, мёртвые ветви. Красный зонт был сложен и привычно покоился на плече. Арафатка, как всегда, скрывала нижнюю половину лица, оставляя открытыми только серые глаза — холодные, внимательные, ничего не упускающие. Он даже не повернул головы при её приближении, но охотница знала: он заметил её в ту же секунду, как она ступила на площадь. Почувствовал. Как чувствуют хищники приближение другого хищника. — Ты опоздала, — произнёс садист, не меняя позы. Голос звучал хрипло, но без раздражения — просто констатация факта. — Ястреб прилетел только на рассвете, — ровно ответила Ютака, останавливаясь в нескольких шагах. — Пришлось идти через Лысый овраг. Там оползень, тропу размыло. — Оправдания? — В серых глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Факты. — Она не приняла вызов, и Портор, хмыкнув, отвёл взгляд. Куроро закрыл книгу и поднялся со скамьи. Движения его были плавными, неторопливыми — как всегда, он никуда не спешил. Но когда он заговорил, голос приобрёл ту особую, деловую интонацию, которую оба подчинённых знали слишком хорошо. — Рад, что вы оба здесь. — Он обвёл площадь коротким взглядом, словно убеждаясь, что их никто не подслушивает. — Я выбрал это место не случайно. Деревня мертва уже пятнадцать лет, местные жители обходят её стороной. Здесь нам никто не помешает. — Задание, — произнёс Фейтан. Это был не вопрос — требование перейти к сути. Садист не любил предисловий. Глава Рёдана едва заметно улыбнулся и запустил руку во внутренний карман пальто. На свет появилась сложенная вчетверо карта — плотная бумага с нанесёнными от руки пометками. Куроро развернул её и расстелил прямо на каменной чаше алтаря, придавив углы мелкими камушками, чтобы не сдувало ветром. — Группа наёмников, — начал он, и его палец упёрся в точку на карте, обведённую красным кругом. — Пятеро. Обосновались в старом храме у Змеиного перевала, примерно в трёх часах пешего хода к северу отсюда. Храм заброшен, местные считают его проклятым — тем удобнее для наших целей. Ютака подошла ближе, склонилась над картой. Чёрная лента скрывала глаза, но она не нуждалась в зрении, чтобы запомнить расположение троп, отмеченных на бумаге. Достаточно было того, что пальцы главы скользнули по линиям, и она слышала шорох, с которым они двигались. Восточный склон. Старое русло ручья. Ельник. Она мысленно наложила эти ориентиры на свою собственную карту местности, которую знала наизусть. — Эти люди перехватывают грузы, идущие через перевал, — продолжил Куроро. — Три каравана за последний месяц. Среди товаров были вещи, предназначенные для Рёдана. Оружие. Снаряжение. Запечатанные свитки из Археологического общества — их мы ждали особенно долго. Но главное даже не это. Эти наёмники продают сведения о наших передвижениях местным властям. Маршруты, явки, примерную численность в регионе. Пока что утечка незначительная, но если её не перекрыть сейчас, последствия могут быть серьёзными. — Кто заказчик? — спросила Куроива, выпрямляясь. — Никто. — Глава покачал головой. — Это наша внутренняя проблема. Задание исходит лично от меня. Фейтан оттолкнулся от мёртвого дерева и подошёл к алтарю. Его серые глаза пробежались по карте, запоминая детали с той же цепкостью, с какой он запоминал лица будущих жертв. — Что по силам? — коротко бросил он. — Двое владеют нэн, — Куроро провёл пальцем по пометкам на полях карты, где мелким, убористым почерком были записаны разведданные. — Первый — эмиттер. Его аура имеет свойства горения: прямые попадания прожигают плоть до кости, касательные — оставляют глубокие ожоги. Вспыльчив, импульсивен, полагается на грубую силу. Второй — манипулятор, работает с малыми металлическими объектами. Иглы, ножи, осколки — всё, что можно метнуть и контролировать на расстоянии. Более хладнокровен, чем напарник, но труслив — если прижать к стене, начинает паниковать. Остальные трое — обычные наёмники, нэн не владеют, опасности как бойцы не представляют. — Но свидетелей быть не должно, — закончила за него Ютака. — Никаких. — Именно. — Куроро перевёл взгляд с неё на Фейтана и обратно. — Поэтому я посылаю вас двоих. Повисла короткая пауза. Ветер, заблудившийся в мёртвых улицах, прошелестел сухой травой и затих. Где-то в глубине деревни скрипнула сорванная с петель ставня — звук, похожий на стон. — Почему мы вдвоём? — подал голос Портор. В его тоне не было возмущения — только холодное, практичное любопытство. Он привык работать один, и такая перемена требовала объяснения. — Потому что вы никогда не работали в паре, — глава позволил себе лёгкую, почти неуловимую улыбку. — Пора это исправить. Ютака хорошо знает местность — она бывала на Змеином перевале раньше, ещё во времена охоты на демонов. Её чутьё и знание троп сократят вам путь и помогут избежать ловушек. Ты, Фейтан, проследишь, чтобы не осталось следов. Твои... специализированные знания и опыт в этом деле незаменима. Садист фыркнул. «специализированные знания и опыт» — так Куроро деликатно называл его умение пытать и зачищать. Что ж, звучало лучше, чем «палач». — Кроме того, — продолжил босс, и его голос стал чуть тише, чуть серьёзнее, — вы — двое самых скрытных бойцов Рёдана. Тень паука и призрак с красным зонтом. Если кто и способен выполнить эту миссию тихо, без лишнего шума, то только вы. Мне не нужен погром. Мне нужно, чтобы эти люди просто исчезли. Без тел, без улик, без вопросов. — Ясно, — коротко отозвалась Куроива. Она выпрямилась и поправила ножны на поясе. Солнце уже поднялось над верхушками елей, и его лучи, пробиваясь сквозь утреннюю дымку, скользнули по чёрной ленте на её глазах, по рукояти катаны, по бледным пальцам, сжимавшим цубу. Фейтан мельком отметил, что она выглядит... собранной. Как клинок перед ударом. Ни одного лишнего движения. Ни тени сомнения. — Выдвигаемся сейчас, — сказала она. — К полудню будем на месте. — Есть вопросы? — Куроро обвёл обоих взглядом. Вопросов не было. Фейтан молча развернулся и первым зашагал прочь с площади, в сторону северной окраины деревни, откуда начиналась тропа к Змеиному перевалу. Его фигура мелькнула среди покосившихся хижин и скрылась в тени ельника. Куроива задержалась на мгновение, склонив голову в коротком прощальном кивке, и последовала за напарником. Куроро проводил их взглядом. Когда обе фигуры растворились среди деревьев, он вернулся к алтарю, сложил карту и убрал её во внутренний карман. Затем снова опустился на каменную скамью и раскрыл книгу на заложенной странице. Ему не нужно было идти с ними. Он знал: эти двое справятся. А если нет — что ж, значит, они не были так хороши, как он думал. Но он не сомневался. Куроро Люцифер редко ошибался в людях. *** Дорога до Змеиного перевала заняла больше времени, чем рассчитывала Ютака. Небо затянуло серыми тучами ещё до полудня, а вскоре зарядил мелкий, противный дождь — не ливень, но та самая морось, что пробирает до костей и превращает дорожную пыль в серую жижу. Лес вокруг потемнел, стал влажным и пахучим. Капли барабанили по листьям, стекали по стволам вековых кедров, наполняли воздух запахом прелой хвои и мокрой земли. Где-то в чаще тревожно кричала птица — и замолкала, будто испугавшись собственного голоса. Куроива шла впереди. Её гэта оставляли в грязи неглубокие следы, тут же заполнявшиеся водой. Мокрая ткань кимоно облепила плечи и спину, но девушка не ёжилась, не поправляла одежду — просто шла, размеренно и неумолимо, как заведённый механизм. Чёрная лента на глазах потемнела от влаги и неприятно холодила кожу, но охотница давно привыкла к этому неудобству. Ориентировалась она не столько по зрению, сколько по запаху и звуку — дождь приглушал шумы, но не настолько, чтобы обмануть её чутьё. Портор двигался следом в трёх шагах позади. Его шаги были почти беззвучны даже по лужам — сказывались годы тренировок и природная склонность к скрытности. Красный зонт покоился на плече, но раскрывать его садист не собирался: дождь ему не мешал, а вот лишние движения привлекали бы внимание. Серые глаза лениво скользили по фигуре идущей впереди — по мокрой ткани, облепившей узкую спину, по мокрому хвосту волос, что прилип к шее, по тому, как плавно и экономно она двигалась. Ни одного лишнего жеста. Ни одной потраченный впустую секунды. Профессионал. Фейтан поймал себя на мысли, что наблюдает за напарницей с интересом. Не с тем жадным, голодным интересом, с каким он следил за жертвами перед пыткой. Скорее — с холодным любопытством коллекционера, обнаружившего необычный экземпляр. Она не боялась его. Не заискивала. Не пыталась понравиться. Просто существовала рядом — опасная, молчаливая, непроницаемая. Это было... непривычно. — Что-то не так? — спросила Ютака, не оборачиваясь. Она почувствовала его взгляд. Не увидела — ощутила кожей, тем самым обострённым чутьём, что досталось ей от отца. Фейтан моргнул. Уголок губ, скрытый арафаткой, дрогнул. — Ничего, — ответил он. — Идём. Охотница не стала допытываться. Просто кивнула и продолжила путь. Ей не нужно было знать, о чём думает Портор. Ей нужно было добраться до храма и выполнить приказ. *** К храму они вышли ближе к полудню, когда дождь немного утих, сменившись вязким туманом, что поднимался от мокрой земли. Старое строение пряталось в густом ельнике — покосившееся, с провалившейся кое-где крышей и почерневшими от времени стенами. Когда-то здесь молились какому-то забытому божеству, но теперь храм служил пристанищем для тех, кому не было дела до святости. Ютака остановилась за стволом вековой ели, подняв руку в предупреждающем жесте. Портор замер в шаге от неё — слишком близко. Она чувствовала тепло его тела, слышала ровное, спокойное дыхание. От него пахло металлом, старой кожей и чем-то ещё — терпким, как сухая полынь. — Двое снаружи, — прошептала она, принюхиваясь. Даже сквозь ленту, даже сквозь запах дождя и хвои она различала их. — Стоят у главного входа. Курят. Пахнут дешёвым сакэ, табаком и ржавым металлом. Оружие старое, неухоженное. Не профессионалы. — Внутри? — так же тихо спросил Фейтан. — Трое. Один — эмиттер, о котором говорил Куроро. Его аура горчит, как полынь. Двое других — просто мясо. Один нервничает, от него разит страхом. Другой спокоен — возможно, манипулятор. — Я возьму внутренних. — Внешние — мои. — Она наконец повернула к нему голову. Чёрная лента скрывала глаза, но Портор знал: под ней сейчас полыхает кроваво-красный огонь. — Ты заходишь через крышу. Там пролом — видишь, у восточного ската? Проникнешь внутрь и возьмёшь эмиттера. Фейтан прищурился. — Командуешь? — Предлагаю. — Уголок её губ чуть дрогнул. — Делай, что хочешь. Но так будет быстрее. Садист помолчал, обдумывая её слова. В них был резон — его зонт-клинок действительно лучше подходил для ближнего боя в замкнутом пространстве, чем её катана. К тому же эмиттер — противник опасный, и лучше разобраться с ним сразу, не давая времени на подготовку. Фейтан коротко кивнул и отступил в тень, растворившись среди елей. Только лёгкий шорох веток обозначил его путь в обход храма. Ютака осталась одна. Она вытащила катану — лезвие вышло из ножен с тихим, почти музыкальным шелестом стали о дерево. Капли дождя скатывались по клинку, и в его зеркальной поверхности отражалось серое небо. Мечница повела плечами, разминая мышцы, сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Она сняла внешних за одиннадцать секунд. Первый стоял, привалившись спиной к покосившейся колонне у входа. Он курил, выпуская в сырой воздух сизые кольца дыма, и мысли его были где-то далеко — возможно, о тёплой постели и бутылке сакэ. Он не услышал шагов. Не увидел тени, метнувшейся слева. Клинок вошёл под ребро, пронзая сердце, и вышел с той же плавной неумолимостью, с какой вода точит камень. Наёмник даже не вскрикнул — просто осел по колонне, оставляя на трухлявом дереве алый потёк. Сигарета выпала из разжавшихся пальцев и зашипела в луже. Второй сидел на перевёрнутом ведре у боковой стены и ковырялся ножом в зубах. В отличие от напарника, он был настороже — очевидно, манипулятор предупредил своих людей о возможной опасности. Он успел заметить движение. Успел вскочить, выставив перед собой нож. Успел открыть рот, чтобы крикнуть. Не успел ничего больше. Куроива двигалась так, как её учил Ивасаки Ясуо — без единого лишнего движения, без тени сомнения. Катана рассекла горло наёмника прежде, чем крик достиг губ. Кровь брызнула на мокрую траву, смешиваясь с дождевой водой. Тело рухнуло, заваливаясь набок. Одиннадцать секунд. Оба мертвы. Сверху, из храма, донёсся глухой удар — Портор проник внутрь, как она и предполагала. Затем звон стали, чей-то сдавленный вскрик и звук падающего тела. Ютака не стала ждать. Она рванула к главному входу, плечом выбила трухлявую створку и влетела внутрь, готовая ко всему. Картина, открывшаяся ей, была предсказуемой, но оттого не менее впечатляющей. Первый наёмник — тот, что был «просто мясом», — уже лежал на полу. Его грудная клетка была рассечена наискось, и кровь заливала каменные плиты, растекаясь тёмной лужей. Второй — манипулятор — стоял у алтаря, дрожащими руками выставив перед собой десяток металлических игл, что парили в воздухе, мерцая слабой аурой. Его лицо было белым как мел, глаза расширены от ужаса. Он явно не ожидал, что кто-то способен проникнуть в храм через крышу и за считанные мгновения уложить одного из его товарищей. Эмиттер — тот самый нэн-пользователь с горькой аурой — стоял чуть в стороне, прикрываясь перевёрнутым столом. Он был старше остальных, с сединой в волосах и шрамом через левую щёку. Его ладони светились жёлтым — он уже готовил атаку. Фейтан стоял напротив обоих. Его поза была почти ленивой: зонт в одной руке, обнажённый клинок — в другой. Арафатка скрывала нижнюю половину лица, но глаза... В серых глазах плескался тот самый голод, что появлялся у него только перед хорошей пыткой. Ему было мало просто убить. Ему хотелось поиграть. — Не увлекайся, — бросила Ютака, заходя с левого фланга. Катана в её руке была готова к бою, остриё направлено точно в грудь манипулятора. — Сам разберусь, — отозвался садист, не поворачивая головы. — Приказ Куроро — никаких свидетелей. Не игр. Фейтан фыркнул. Что-то в этом фырканье было почти человеческое — то ли раздражение, то ли неохотное согласие. — Ладно. Эмиттер, видя, что его зажимают с двух сторон, взревел и выбросил вперёд обе руки. Жёлтая энергия сорвалась с ладоней двумя потоками — густыми, жаркими, похожими на струи расплавленного металла. Один заряд полетел в Портора, другой — в Куроиву. Фейтан ушёл перекатом легко, почти играючи — его тело изогнулось с гибкостью хищника, и заряд прошёл в сантиметре от плеча, врезавшись в стену. Камень зашипел, оплавляясь. Но второй поток задел Ютаку. Она успела сместиться, но недостаточно быстро. Жёлтая энергия скользнула по левому плечу, прожигая ткань кимоно и обжигая кожу. Боль была мгновенной и острой — как удар хлыста, только горячий. Мечница стиснула зубы, подавляя вскрик. Правая рука с катаной даже не дрогнула. — Ютака! — окрик Фейтана прозвучал резче, чем обычно. — Работаем! — бросила она в ответ и рванула вперёд. Дальнейшее заняло не больше минуты. Куроива скользнула влево, отвлекая эмиттера, — её катана свистнула в воздухе, заставляя противника попятиться. Манипулятор попытался атаковать её сзади, метнув свои иглы, но Портор уже был там. Его зонт раскрылся, принимая металлические снаряды на прочную ткань, а клинок в другой руке описал короткую дугу — и голова манипулятора покатилась по каменным плитам, оставляя за собой алый след. Иглы, лишённые управления, со звоном упали на пол. Эмиттер, оставшись один, попытался воздвигнуть барьер — тот самый мерцающий жёлтый щит, что уже спас его однажды. Но Ютака ударила первой. Катана обрушилась на барьер, и сталь встретилась с аурой с оглушительным треском. Барьер пошёл трещинами. Фейтан возник за спиной противника, как призрак, — и его клинок вошёл под левую лопатку, пронзая грудную клетку насквозь. Эмиттер захрипел. Его руки опустились. Барьер мигнул и погас, рассыпавшись снопом жёлтых искр. Тело рухнуло на колени, затем завалилось на бок, заливая каменные плиты кровью. Она смешивалась с кровью его товарищей, образуя тёмную, густую лужу, что медленно растекалась по щербатым плитам. — Готово, — произнёс Портор, вытирая лезвие о куртку мертвеца. Ютака опустила катану. В храме воцарилась тишина — та особенная, звенящая тишина, что наступает после боя. Слышно было только, как дождь барабанит по провалившейся крыше, да где-то в углу капает вода, просачиваясь сквозь щели в кровле. Три тела. Лужа крови. Запах озона от погасшего барьера — и запах горелой плоти, исходящий от её собственного плеча. Охотница прижала ладонь к обожжённому месту. Ткань кимоно обуглилась и крошилась под пальцами. Кожа вздулась волдырями, покраснела, и боль пульсировала в такт сердцебиению, отдавая в шею. Ничего смертельного — за годы охоты на демонов она получала раны куда серьёзнее, — но неприятно. Очень неприятно. — Идём, — бросила она, убирая катану в ножны. — Нужно возвращаться. Куроро ждёт отчёта. — Стой. Голос Фейтана прозвучал негромко, но в нём было что-то, заставившее её замереть на полпути к выходу. Она остановилась, но не обернулась. — Что? Шаги. Он подошёл сзади — она слышала его дыхание, чувствовала запах металла и полыни, ощущала тепло его тела. Слишком близко. Непривычно близко. — Покажи плечо, — произнёс он. — Сама справлюсь. Слова вылетели резче, чем она хотела. Автоматическая реакция — за десять лет охоты она привыкла полагаться только на себя. Ясуо-сама научил её перевязывать раны, вправлять суставы и зашивать порезы. Она не нуждалась в помощи. Никогда не нуждалась. Портор не стал слушать. Его пальцы сомкнулись на её запястье — крепко, но без той грубой силы, с какой он хватал своих жертв. Движение было уверенным, но осторожным. Он просто отвёл её ладонь от раны, не давая прикрыть ожог. — Я сказала — сама, — в голосе охотницы прорезался лёд. — Я слышал. — Он не отпустил. — Не двигайся. Свободной рукой садист отодвинул обгоревший край кимоно, обнажая повреждённое плечо. Ткань прилипла к ране, и Ютака поморщилась, когда он аккуратно отделил её от кожи. Ожог был неглубоким, но обширным — размером с ладонь, воспалённый, с мелкими волдырями по краям. Повезло, что заряд прошёл по касательной. Прямое попадание прожгло бы плечо до кости. Фейтан рассматривал рану с профессиональным интересом. Он видел ожоги и похуже — на допросах ему случалось использовать разные методы. Но сейчас он не думал о пытках. Он думал о том, что девчонка даже не вскрикнула. — Больно? — спросил он. — Переживу. — Я не об этом спросил. Она промолчала. Да, было больно. Плечо горело огнём, и каждая секунда неподвижности отдавалась пульсирующей болью в шею и лопатку. Но признаваться в этом Ютака не собиралась — не перед ним, не перед кем-либо ещё. Боль была её личным делом. Портор хмыкнул и отпустил её запястье. Из внутреннего кармана хламиды он выудил моток чистого бинта и жестяную баночку с мазью — запахло горькими травами, мятой и чем-то терпким, вяжущим. Мазь собственного приготовления. За годы в Рёдане ему часто приходилось обрабатывать раны — свои и чужие, — и он знал толк в лекарственных средствах. Ютака наблюдала за его приготовлениями краем сознания. Лента скрывала её глаза, но она чувствовала каждое его движение — как он открутил крышку баночки, как зачерпнул мазь двумя пальцами, как шагнул ближе. Слишком близко. Она могла бы оттолкнуть его. Могла бы отойти. Могла бы сказать «нет» — и он, скорее всего, отступил бы, пожав плечами. Но она не стала. Почему-то. — Стой спокойно, — велел он. Первое прикосновение было холодным — мазь легла на обожжённую кожу, принося мгновенное облегчение. Пальцы Портора двигались с неожиданной осторожностью: они распределяли лекарство ровным слоем, не задевая волдыри, не причиняя лишней боли. Ютака замерла, боясь пошевелиться. Его прикосновения были... странными. Не грубыми, не резкими — почти бережными. Так не вязалось с тем, что она знала о нём. О палаче Рёдана, что ломал кости и вырывал ногти с улыбкой в серых глазах. Фейтан работал молча. Его лицо, скрытое арафаткой, не выражало эмоций, но в движениях читалась сосредоточенность. Он не смотрел на неё — только на рану. Развернул бинт, приложил край к плечу, начал обматывать — виток за витком, плотно, но не туго. Опытные пальцы знали, какое натяжение нужно, чтобы повязка не сползала и не пережимала кровоток. Наложенная повязка вышла аккуратной и тугой. Фейтан затянул последний узел и отступил на шаг, оценивая свою работу. Бинт лежал плотно, не сползал. Кровь остановлена. Мазь уже начинала действовать — жжение понемногу утихало. — Готово, — сказал он. Ютака медленно, почти недоверчиво коснулась повязки кончиками пальцев. Бинт был затянут правильно, мазь пахла знакомыми травами, плечо больше не горело — только ныло тупой, терпимой болью. — Зачем? — вырвалось у неё. Она не планировала спрашивать. Слово вырвалось само — тихое, почти растерянное. Зачем он помог? Зачем потратил время? Зачем прикасался к ней так, будто она была не боевым товарищем, а чем-то... ценным? Ей нужны были не слова благодарности, не признание в симпатии. Ей нужна была правда. Фейтан убрал остатки бинта и баночку с мазью обратно в карман. Его серые глаза встретились с чёрной лентой, скрывавшей её взгляд. Он помолчал, будто обдумывая ответ. — Мёртвый напарник — бесполезный напарник, — произнёс он наконец. Голос звучал ровно, почти равнодушно. Но что-то в нём — какая-то едва уловимая интонация — заставила уголки губ Куроивы дрогнуть. То ли усмешка. То ли что-то иное. — Прагматично, — сказала она. — Угу. Он вышел из храма первым, не дожидаясь ответа. Его фигура мелькнула в проёме и растворилась в свете угасающего дня. Ютака постояла ещё мгновение, глядя ему в спину. Чёрная лента скрывала выражение глаз, но если бы кто-то мог заглянуть под неё сейчас, он увидел бы нечто редкое. Нечто, чего Куроива Ютака почти никогда не показывала. Лёгкую, едва заметную улыбку. Она поправила ножны на поясе, одёрнула обгоревшее кимоно и двинулась следом. *** Дождь почти стих. В просветах между тучами проглядывало вечернее небо, окрашенное в бледно-розовые и сиреневые тона. Лес вокруг дышал влагой и свежестью, с ветвей срывались редкие капли, разбиваясь о землю с тихим, умиротворяющим звуком. Птицы, молчавшие весь день, начали робко пробовать голоса. Они шли обратно по той же тропе. Но теперь — плечом к плечу. Ютака больше не уходила вперёд, и Портор больше не держался позади. Их шаги не были синхронными, но каким-то необъяснимым образом они подстроились друг под друга — так, что расстояние между ними оставалось неизменным. Она по-прежнему ориентировалась по запаху и звуку, он — по памяти и зрению. Им не нужно было говорить. Молчание между ними было не пустым, а наполненным. Тем, что не требовало слов. Тем, что рождается только между теми, кто только что сражался спиной к спине и остался жив. У заброшенной деревни, откуда они вышли утром, их встретил Куроро. Он стоял у того же алтаря на площади — казалось, он не сдвинулся с места за всё время их отсутствия. Книга была закрыта и лежала на каменной скамье рядом. Увидев приближающиеся фигуры, глава поднялся. — Докладывайте, — произнёс он. — Пятеро уничтожены, — отозвалась Ютака, останавливаясь в нескольких шагах. — Эмиттер и манипулятор — нэн-пользователи. Остальные — наёмники. Свидетелей нет. — Она вытащила из-за пазухи сложенный лист бумаги, найденный на теле эмиттера, и протянула боссу. — Отчёты о передвижениях. Список контактов среди местных властей. Куроро взял бумаги и, не разворачивая, отложил на алтарь. — Хорошо. Ранены? — Царапина, — ответила Куроива раньше, чем Фейтан успел открыть рот. Глава перевёл взгляд на Портора. Тот выдержал паузу, затем коротко кивнул, подтверждая слова напарницы. Врать боссу было не в правилах Рёдана, но приуменьшать — не возбранялось. — Отдыхайте, — Куроро едва заметно улыбнулся. — Вы свободны до следующего задания. Он первым покинул площадь, растворившись в лабиринте мёртвых улиц так же бесшумно, как и появился. Фейтан и Ютака остались вдвоём посреди заброшенной деревни, под розовеющим вечерним небом. — Идём, — сказала охотница. Это был не вопрос И они двинулись в сторону резиденции — по той же тропе, через тот же лес, но теперь не как двое одиночек, посланных на задание. Как напарники. Как тени, что нашли друг друга в темноте. Впереди их ждал долгий путь в резиденцию, а за ним — новые миссии, новые битвы и то, чему пока не было названия. Но это всё будет потом. А сейчас, в этом вечернем лесу, наполненном пением птиц и ароматом мокрой хвои, они были просто вдвоём. И этого было достаточно.​