Глава 5. Послания

С каждым днем, находясь здесь, я всё больше убеждаюсь, что являюсь причиной ссор между друзьями. Каждый мой вопрос вскрывает глубокие конфликты, обнажая их слабости. И странным образом это приносит мне лёгкость, как будто я зритель захватывающего фильма. Удивительно наблюдать, как все они так различны, несмотря на общие условия воспитания — у каждой свои моральные принципы, увлечения и, главное, проблемы. Моё присутствие словно надавило на них, вызывая бурю эмоций. Но зачем мне эта информация? Как с её помощью узнать, как выбраться отсюда? Эта команда стала для меня настоящей семьей: я чувствую, будто здесь с самого начала, словно сама придумала план побега. Сейчас нужно сосредоточиться на происходящем. Слух стабилизировался, и я уловила тихие всхлипы Эммы, переплетавшиеся с успокаивающими словами Сузу. Оглянулась: Торрия по-прежнему лежала на полу, словно парализованная, её взгляд беспомощно устремился к потолку. Однако вскоре она, казалось, нашла в себе силы и осторожно приподнялась. Это немного меня испугало — вдруг она внезапно накинетесь на кого-то? Вокруг сплошные психопаты, и вот еще меня стремятся утянуть за собой! На меня нахлынуло опасное чувство, словно и я потихоньку схожу с ума. Плохое предчувствие у меня. Обстановка начала приходить в норму, и я терпеливо сидела, прижав колени к груди и уткнувшись в них носом. Холодок снова пробежал по спине, несмотря на теплую одежду. Ледяная стена всё равно ощущалась сквозь ткань. Что меня останавливает встать и уйти? Страх. Страх, что всё может пойти не так. А вдруг я снова ошибусь? Ужасно хотелось спать — казалось, что не дремала почти два дня. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать нарастающую тревогу. В голове всё смешалось — образы, слова, эмоции. Как раз в этот момент раздался треск, словно кто-то рвал на куски мои мысли. Я открыла глаза и увидела, что Торрия уже встала, хотя её руки ещё слегка дрожали. Её взгляд теперь не блуждал — он был сконцентрирован на Сузу, что-то шепнула, и в воздухе повисла неожиданная тишина. Сузу взъерошилась, напряглась, в полной готовности напасть и разодрать командира на кучу частей. Эмма перестала всхлипывать, но её глаза были полны страха и непонимания. Это меня тревожило. Я вспомнила о своей роли во всём этом. На секунду мне показалось, что я — не просто наблюдатель, но и часть этой драмы, способны на большее. “Что, если это всё действительно моя вина?” — подумала я, однако почти сразу отбросила эти жалкие мысли – “В чём я могу быть виноватой? В том, что попала сюда не по своей воле и просто пытаюсь выжить?” Меня переполняло желание вмешаться, что-то сказать, но я впала в ступор. Что, если меня не поймут? Внутри меня сражались противоречивые желания. Я сглотнула, ощущая, как разрываются нити, связывающие меня с реальностью. Сейчас могу сделать всё, что угодно, хоть встать на руки прямо по середине очередной разгорающейся ссоры. Мою голову всё никак не покидала мысль о старом блокноте и надписях за обоями, как же лучше поступить? Не могла находиться в этой комнате ещё больше, по ушам давило лаянье девочек и гонор Вернер, из далека старающийся всё успокоить. Как же это бесит! Достало! Я резко поднялась на ноги, оттолкнувшись от ледяной стены. Девочки замолчали, уставившись на меня с нескрываемым удивлением. Даже Вернер, казалось, застыла, словно её выключили из розетки. Этот внезапный прилив смелости, эта дерзкая решимость удивили и меня саму. - Хватит! - вырвалось у меня, прежде чем я успела обдумать свои слова. Тишина повисла в воздухе, словно натянутая струна. Я обвела взглядом их лица – испуганную Эмму, напряженную Сузу, дрожащую от адреналина Торрию, и даже растерянную Вернер. В этот момент я почувствовала себя не просто наблюдателем, а участником, игроком. Может быть, я и есть ключ ко всему этому безумию? Может быть, именно я должна разрубить этот гордиев узел? - Нам нужно сплотиться, а не грызться друг с другом – продолжила я, стараясь говорить убедительно. - Мы ведь одна команда, разве нет? Вспомните, зачем мы здесь. Не для того, чтобы выяснять, кто прав, а кто виноват, а чтобы выбраться отсюда. Я знаю, что это непросто, знаю, что у каждой из вас есть свои травмы и страхи, но, если мы не будем держаться вместе, мы обречены. Я не знаю, как выбраться, но уверена, что вместе мы сможем найти выход. Мои слова словно эхом отразились от каменных стен. Я почувствовала, как напряжение постепенно спадает, но в глазах каждой из них еще читалось сомнение. Вернер неохотно поднялась и сделала шаг вперед, и этот жест привлек всеобщее внимание. – Она права, – тихо произнесла Вернер. – нам нужно собраться и подумать, как использовать то, что у нас есть, чтобы сбежать. Или мы так и останемся здесь гнить. Сузу первой кивнула, затем Эмма. Даже в глазах Торрии промелькнуло что-то похожее на согласие. Мариэль с Ви практически сразу одобрили идею. Лёд тронулся. Впервые за долгое время я почувствовала надежду, что мы действительно можем выпутаться из этой ловушки. Однако мне всё так же было противно находиться рядом с ними, после разногласия. Я мирно пошла в другую часть комнаты, дабы не лицезреть их примирение и не слушать пустые разговоры благодарности. Первым делом я направилась к шкафам и начала их обыскивать. Наконец, свершилось – я отыскала этот чертов блокнот! Как долго я мечтала снова взять его в руки! Это было словно бальзам на рану. Из него выпала фотография, сложенная вчетверо, потрепанная временем. Развернув глянцевую бумагу, я увидела всех нас, и даже себя! Моя теория о потере памяти подтвердилась, но… почему девочки не вспомнили меня? Странно… На краях снимка стояли близнецы, у Вернера на плече была Свет, еще совсем маленькая, а у радостной Сузу на шее сидела Мариэль. В центре сияла от счастья Торрия, ее руки легли на плечи девочки, которая была точной копией меня. Она выглядела как-то замученно. Интересно, сохранять ли эту фотографию? Я сложила ее обратно и убрала в карман штанов. Время сосредоточиться на записях. Шифр в блокноте был знаком, как будто я знала его раньше, но память ускользала. Как вызвать эти воспоминания? Я с надеждой вглядывалась в каждую линию, не оставляя ни одной мысли. - Знаки, шифры… Обои! - Я стремительно подбежала к тумбочке, отодвинув её в сторону. Оглядевшись, чтобы никто не прервал моё стремление узнать правду, с азартом схватилась за уголок обоев и начала сдирать их кусками, пока стены не обнажились. За обоями скрывался тот же самозваный шифр, а в центре предстала громадная таинственная иконка: перевернутый треугольник, внутри которого упрямо располагался боком ромб, а в его недрах затаился церковный крест. Этот загадочный символ был обвязан двумя лентами, словно нимбами. Под рисунком была непонятная надпись, будто маленький ребёнок поводил фломастером по стене. Надпись выглядела так: “ᚾ.ᛇ.ᛒ.ᛟ.”. Вся стена была заполнена этими значками: ᛟᛒᛇᚱᚾᛁᛊ. ᛏᛇᛒᛇ ᛏᚢᛏ ᚾᛇ ᛗᛇᛊᛏᛟ. ᚢᚺᛟᛞᛁ. ᚾᚨᛃᛞᛇᛞ ᚾᚨᛊ - ᛊᛇᛒᛃ ᛈᛟᚷᚢᛒᛁᛞ. ᛊ ᛏᚱᛁᚾᚨᛞᛜᚨᛏᛟᛃ ᛈᚱᛁᛞᛇᛏ ᛊᛈᛟᚲᛟᛃᛊᛏᚹᛁᛇ ᚹ ᛗᛁᚱᛇ. ᛃ ᛏᛇᛒᛃ ᚾᚨᛃᛞᚢ ᛁ ᛚᛁᚲᚹᛁᛞᛁᚱᚢᚢ. Моё воодушевление внезапно омрачили тревожные мысли: “Почему никто не пришел, услышав звуки разгрома?”. Мгновение страха охватило меня, и я не решалась выйти, опасаясь того, что могу обнаружить. Чтобы развеять своё волнение или, быть может, лишь усугубить его, я начала разрушать комнату, разбросав вещи вокруг и создавая хаос. Но никто, абсолютно никто не откликнулся на мои внутренние призывы. Как же в этот извивающийся момент истощения в моё сердце заползла невыносимая тревога. Каждое мгновение тянулось, как вечность, сердца стук напоминал о том, что я осталась одна в этом безмолвии. Внутренний голос кричал, поднимая панику. Я прислушалась, затаив дыхание. Лишь тишина, густая и давящая, отвечала мне. Безмолвие казалось осязаемым, словно кокон, окутывающий меня, изолируя от мира. Эта тишина говорила громче любых криков, намекая на что-то зловещее, непостижимое разумом. Страх парализовал, сковывая движения. - Вернер? Сузу?... Ну хоть кто-нибудь! – крикнула от отчаяния, с желанием исчезнуть от сюда. – Ви? Мари? Эмма?... Торрия! – продолжала кричать, в надежде, что хоть кто-нибудь откликнется. Тишина, безграничная тишина. Она была такой подавляющей, что стало казаться, будто я потеряла слух. Стены сжимались вокруг меня, их кровавые надписи давили всё сильнее, словно желая вырваться из этого зловещего пространства. За это время произошло столько странностей, что удивляться стало бессмысленно. Глубоко вздохнула и аккуратно подошла к занавеске, дабы глянуть, что произошло. Жуткое отвращение охватило меня, словно тень, окутывающая душу. В тот миг, когда мои глаза встретились с ужасом, я прижала руку ко рту, стараясь подавить нарастающие волны тошноты. Сердце захлестнуло пенье тревоги, а разум, словно парализованный, не находил слов, чтобы выразить эту безбрежную панику. Картина стояла перед глазами, отказываясь раствориться в темноте закрытых век. Багровые пятна на белом кафеле, искаженные гримасы застывшего ужаса, и этот запах… сладковатый, гнилостный, пропитавший собой все вокруг. Я чувствовала, как подкашиваются ноги, и в глазах темнеет. Нужно было отсюда уходить, бежать без оглядки, но что-то держало меня на месте, пригвождало к полу ледяной хваткой. Может быть, это был страх, парализующий волю. Может быть, нездоровое любопытство, толкающее на край бездны. Лицо бледнело, дыхание становилось все более прерывистым. Они все были мертвы… Я только к ним привязалась… Казалось, что вчера мы делили хлеб и смех, вместе рассказывали истории из жизни, планировали будущее. А теперь только холодные тела. Как больно стало от осознания того, что больше никогда в жизни не смогу увидеть эти счастливые лица. В горле застрял ком, глаза жгло от непролитых слез. Я огляделась вокруг, ища хоть какой-то признак жизни, хоть намек на то, что это все страшный сон. Но лишь мерзкое чавканье раздавалось в оглушительной тишине, подражая танцу ужаса. Этот звук, пронизанный запахом мяса, вызывал во мне такие позывы к отвращению, что всё содержимое желудка стремилось вырваться на свободу. Я сглотнула, глубоко вдохнула, стараясь подавить остроту ощущения. Руки покалывало, тело словно немело и грузно, мысли путались, сливаясь в смутное облако страха. Все мое внимание приникло к центральной фигуре, неумолимо поглощающей невинные тела, оставляя после своего кровавого пиршества лишь железные импланты и части тела — немые свидетели убивающего безумия. В тот миг, когда мир вокруг воцарился в мертвящей безнадеге, я ощутила, как будто сама жизнь покидает меня, оставляя лишь холодную тень сожаления и немоты. Лица я не видела, да и не очень хочу видеть эту рожу. Не помню кто и как был одет до этого инцидента, но белая толстовка и розовые заколки в кудрявых ярко-рыжих волосах сразу бросились в глаза. “Мне не выжить” – с безмолвной скоростью пронеслось в голове, прежде чем истерика накрыла меня, как шторм. Я всхлипнула, глаза наполнились слезами, а руки задрожали, унося с собой контроль над мыслями. Вдруг резкий треск костей вернул меня к реальности, напоминая об опасности. Тушка приближается ко мне с отвратительным фырчаньем и хрипом. Резким движением я вытерла слезы и прижалась в тёмный угол комнаты. Ни на мгновение не успела подумать о спасении, лишь молилась, чтобы эта тварь не заметила и не учуяла меня. Слезы катились, разъедая нежную кожу щек. Прерывистое дыхание угрожало выдать меня, поэтому я прикрыла рот и нос обеими руками, стараясь дышать медленно и осторожно. Укрытие оказалось не самым удачным — я находилась рядом с занавеской, как на краю пропасти, ожидая, когда этот кошмар окончится. Трескучий звук уха заставлял меня дрожать от ужаса. Моё тело, охваченное страхом, вжалось в стену, вымаливая пощаду. Изуродованное тело заразной мерзости ломалось на ходу, принимая различные позы. Оно передвигалось на четвереньках, вызывая ещё большее смятение. Безумные глаза, кровь, текущая из всех щелей, словно предвещая конец, как однажды рассказывала Сузу… Из иссохшего рта торчала изуродованная конечность, придавая картине неземной ужас. Каждый звук, каждая тень казались предвестием смерти, и, казалось, даже воздух вокруг наполнился зловонием отчаяния. В голове лишь одна мысль – выжить, хотя бы на мгновение, несмотря на крайние муки и бесконечный страх. Я знала, что позади меня — воплощение кошмара, готовое поглотить всё человеческое, что осталось во мне. Мой разум метался, перебирая возможности спасения, но лишь усиливалось чувство безысходности. Существо остановилось, дойдя до занавески. Она была настолько близко, что я на себе ощущала горячее дыхание мертвеца, коснувшиеся моего плеча. Такое отвратное, такое омерзительное. Тело задрожало сильнее, ещё чуть-чуть и я с визгами выбегу из своего укрытия. На мгновение я перестала дышать, когда она открыла рот. Настолько широко, что кожа на щеках лопнула, оголяя зубы. Это зрелище вызвало очередной позыв рвоты. Изо рта зараженной начали высовываться чьи-то чёрные лапки, схожие с паучьими. Тоненькие, мерзкие, кривые лапки коснулись пола, будто навигатор, ведущий тело по назначенному пути. Кровь из пасти твари вытекала с ужасным плеском. Изучив поверхность пола, тело с скрежетом шагнуло вперед, оставляя за собой лишь куски собственных органов. Ужас ещё больше охватил меня, ведь она всё ближе, а мне нечем обороняться, кроме того блокнота. Блокнот! Единственное, что было в моих руках. Набравшись смелости, словно в замедленной съемке, я схватила его, ощущая шершавую обложку, и замахнулась. Бесполезный, смешной жест отчаяния. Тварь дернулась, повернула голову, и ее мертвые глаза уставились прямо на меня. На секунду мне показалось, что в них мелькнул отблеск узнавания, но его тут же сменила всепоглощающая пустота. Резкий выпад. Блокнот врезался в гнилую плоть, но не причинил никакого вреда. Тварь зарычала и ринулась на меня. Я отшатнулась, споткнулась и упала, больно ударившись головой о стену. Сознание начало ускользать. Надо встать. Надо бежать. Но тело не слушалось. Тварь нависла надо мной, ее смрадное дыхание обжигало лицо. Черные лапки коснулись моей щеки, оставляя липкие следы гнили. Невольно, охваченная страхом, я схватилась рукой за одну из лапок, лишь чтобы обнаружить, что она невероятно острая. Острый край причинил мне боль, и, как будто в таинственном замедлении, я ощутила, как в моем сознании прокладывается новая трещина. Это повреждение стало последним изнуряющим ударом, прорвавшим хрупкие стены моей психики. Закрыла глаза, ожидая неизбежного. “Не уж то это всё?” – произнесла шёпотом, после чего потеряла сознание. Боль вновь пронзила мою голову, заставив меня резко распахнуть глаза. Я жива! Оглянувшись по сторонам, я увидела, что вокруг будто ничего и не произошло. - Неужели я уснула? Усталость и полная изоляция оставили на мне свой тяжёлый след, если порождают подобные ужасы… Никогда прежде я так не ценила жизнь. Глянула на свои руки, и мой взор упал на глубокий порез, оставленный на ладошке правой руки. Края открытой раны темнели, теряя свежесть, и кровь, вместо ожидаемой алой, сочилась черной, почти тёмно-синей. Рана неприятно пульсировала. Это зрелище перепугало меня до глубины души. Вены на руке стремительно чернели, создавая жуткий контраст. В панике я резко спохватилась, все мысли покинули меня, и, охваченная страхом, бездумно выбежала из комнаты за аптечкой, оставляя за собой темные следы. Ощущение тревоги не покидало меня, твердя о том, что что-то здесь не так, но в смятении я не могла понять, что именно. В ту минуту меня волновала лишь собственная жизнь. Я понятия не имела с чем именно столкнулась и что нужно делать. Найдя аптечку, ринулась на пол, набор в этой сумочке был не из лучших: пару мотков бинта, какие-то таблетки, скальпель и целая бутыль спирта. - Интересный набор… Спирт, чтобы спиться после увиденного? А скальпель, чтобы вскрыться, если спиться не получится? – нервно усмехнулась – Смешно, Вивид, смешно… “Я помню, как Свет вырезала заражённую ткань на живую, и Сузу говорила, что если бы Торрия не удалила кожу, то заболела бы сама.” Так и поступим! Смело схватив скальпель, я начала аккуратно соскабливать потемневшую кожу. Содрать много, не ощущая боли, не вышло. Пришлось собраться с силами и вонзить скальпель поглубже. Это было до ужаса болезненно! Но не хотелось медленно превращаться в подобную тварь, нужно было терпеть. Крови моей на полу было немерено, и это вновь вызывало тошноту. Руки дрожали от страданий, и попасть в рану становилось всё сложнее. Каждый новый порез приносил волны нестерпимой боли, занимая мысли и тянув за собой мучительный зуд. Превозмогая жгучую боль, я продолжала свою отчаянную операцию. Скальпель, словно предатель, то и дело соскальзывал, оставляя рваные, кровоточащие раны. Я видела себя уже не жертвой, а воином, сражающимся за свое будущее. С каждым удаленным кусочком потемневшей плоти, я чувствовала, как зараза покидает меня, уступая место слабой, но настойчивой надежде. Кровь, все еще обильно текущая, теперь казалась не символом поражения, а платой за свободу. Я сжимала зубы, стараясь не кричать, и сосредотачивалась на одной мысли: “Хотите, чтоб я сдохла? Мечтать не вредно!". Наконец, обессиленная, но не сломленная, я отбросила окровавленный скальпель. Работа была закончена. Тело горело, разум мутился, но я знала, что сделала все, что могла. Оставалось только ждать, когда мой дух одержит победу. Сжав в челюстях кусочек ворота, я щедро залила ладошку спиртом, не щадя ни капли. Жгучая, режущая боль мгновенно пробежала по всему телу, заставив меня скорчиться на полу. Глаза вновь наполнились слезами. В этот миг, когда мир стал серым и безрадостным, я мечтала о том, чтобы кто-то подошёл, обнял меня крепко, утешил нежным словом, обещая, что это испытание вскоре завершится. Наступившее одиночество обвивало меня холодными щупальцами, но в сердце всё еще теплилась надежда. Я хотела услышать добрый голос, который развеет мрак вокруг и вернет мне уверенность, что даже в самой тёмной ночи обязательно наступит рассвет. Каждая секунда, подобно вечности, тянулась безжалостно, но мечта о согревающем присутствии того, кто разделит со мной эту боль, не покидала меня. В голове всплывали обрывки воспоминаний – счастливые моменты, словно осколки разбитого зеркала, лишь подчеркивающие контраст с настоящей реальностью. И сейчас, захлебываясь в собственной беспомощности, я пыталась отыскать хотя бы тонкую нить, связывающую меня с той, прежней, беззаботной собой. Я знала, что должна найти в себе силы. Глубоко внутри, среди обломков боли, все еще тлел уголек надежды. Нужно было раздуть его, превратить в пламя, которое осветит путь к исцелению. Ведь даже самая глубокая рана со временем затягивается, оставляя лишь шрам – напоминание о пережитом, но не определяющее дальнейшую жизнь. Вдохнув глубоко, я попыталась подняться. Каждая мышца протестовала, но воля была сильнее. Медленно, с трудом, я выпрямилась, опираясь на стену. - За что мне всё это, я лишь ребёнок…Что-то я совсем раскисла, не дело. – хлюпнула носом, вытирая слезы с лица. – Надо забинтовать руку и спросить у Ве-…Девочки! Внезапно осознание пронзило меня: ни разу за всё это время я не встретила ни одну из команды, кроме тех мерзких трупов… Ужасающее зрелище. Оглядевшись, я заметила непроглядную пустоту, ни души вокруг. - Всё это странно… Они не могли просто взять и уйти, особенно без меня. – Тревога вновь начала подниматься. – Успокойся, не поддавайся панике, всё будет хорошо… Всё будет хорошо… Я шептала себе успокаивающие слова, пытаясь отогнать надвигающуюся истерику и чувство беспомощности. Всё, что оставалось мне, чтобы отвлечься от этом – перевязка. Плотно замотала руку, стараясь остановить кровь, ведь ни иголок, ни ниток поблизости не было. - Хорошо, ты молодец. Что дальше? Как бы лучше поступить в такой ситуации… Ну раз никого нет, то может они придут чуть позже? Не стоит загружать себя большим количеством информации, пойду лучше к тем шифрам, может что-то годное найду… Найду же? Медленно и настороженно прошла в соседнюю часть комнаты. Стена всё так же была ободрана и знак всё так же сверкал на всю стену. Я глубоко вдохнула, убедившись, что лишь психически больная, и вновь погрузилась в попытки расшифровать загадочную фразу на стене. Время растянулось, и я не могу припомнить, сколько нервных клеток и усилий я потратила на этот ужас, но одно было очевидно – я устала! Очень сильно устала! Мною было перерыты все места, все документы, все записи, но я смогла расшифровать лишь одно слово. Странно было то, что расшифровать слово получилось слишком просто. - “Обернись”… Что? – моему изумлению не было конца. - И я столько времени потратила на это?! Я лишь метнула сердитый и недовольный взгляд на стену, пожала плечами и, не колеблясь, развернулась обратно. Я вовсе не ожидала, что там кого-то встречу, и напрасно поддалась своему легкомыслию. Позади меня стояла Торрия, ее безумная улыбка растянулась по лицу, а глаза сверкали, полные восторга. В этот миг она выглядела устрашающе, неестественно, как обложка дешевой хоррор-игры, наполняя пространство вокруг себя мрачной атмосферой. Я почувствовала, как холод пробежал по моему позвоночнику, и сердце забилось чаще. От страха отскочила в сторону, не смогла и слова промолвить. Торрия, казалось, не замечала моего испуга. Она продолжала улыбаться, ее взгляд был прикован ко мне, словно я была редким экспонатом в ее личной коллекции. В голове промелькнула мысль о бегстве, о том, чтобы как можно скорее оказаться вне этой комнаты, подальше от этой жуткой улыбки. Но ноги словно приросли к полу. - А ты намного смышлёней, чем остальные двенадцать, Вивид. – после этих слов она улыбнулась ещё шире. – Продолжай меня удивлять. Обдумывать её слова не было времени, “Что она мне сделает? Что будет?”. Ступор охватил меня полностью, словно окаменение, приковывая к месту. Её взгляд метался по мне с такой точностью, что я чувствовала, как вот-вот могу сломаться. Холодный пот струился по лицу, и, переполненная страхом, я зажмурилась в ожидании какого-то ужасного зла. Но ничего не случилось. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу на матрасе, и как будто на лбу у меня лежала какая-то тряпка. Голова раскалывалась, тело горело. "Что произошло?" - попыталась выговорить, но языку не поддавались слова. Ноги и руки не слушались, и с трудом я могла повернуть голову. Прямо передо мной стояла Торрия с той же жуткой улыбкой. Заметив мой взгляд, она неспешно подошла ко мне. Внутри вспыхнула паника, я попыталась закричать, но голос меня предал. Мир вокруг замер, оставляя лишь холодный шепот собственного страха. Я стала её куклой. Как я могла вообще ей довериться и тогда пойти за ней? Если бы я только знала, что всё закончится именно так… Я едва успела осмыслить происходящее, как внезапная боль пронзила мою левую ногу. Это чувство было таким интенсивным, что на мгновение меня захватил темный покров бессознательности, а когда я вновь открыла глаза, меня встретила новая волна страдания — на правой ноге. Хотелось закричать, так пронзительно и мощно, что можно было бы разорвать голосовые связки, но из уст лишь вырывались бессильные хрипы. Более того, каждый гневный порыв оказывался зажатым внутри, словно в крошечной клетке, где обречена похоронить свою мощь. Внутри нарастала буря чувств: ярость, печаль, безысходность, сплетаясь в один хаос. Боль окутала мой разум, лишая сил даже удерживать веки открытыми. С трудом я сумела приподнять голову и, сквозь слезы, увидела капитана, чьи руки крепко впились в мою правую ногу. Нога оказалась искривлена в неестественной позе, резко ломаясь с целым фонтаном крови, и это зрелище вызывало отчаяние. сантиметры отсекали меня от надежды, с каждой секундой угнетая мысли о том, что свершилось. Моё тело ломалось с такой легкостью, словно прутик. Сердце то кричало, то затихало от страха, а разум боролся с реальностью, словно не желая принимать жестокую правду. Со временем нижние конечности словно утратили связь с моим телом, лишь резкая, пронизывающая боль продолжала терзать меня. Я, несмотря на это, отчаянно пыталась крикнуть, звать на помощь, но все мои усилия были тщетны. Даже слабый писк не удавалось вырвать из горла — будто звуки были заперты внутри, незамеченные и забытые. Её ледяные руки резко схватились за мою шею, надавив с силой. Воздух ускользал, хотелось кричать и плакать, но ничего не поддавалось моей воле. Тьма застила глаза, в голове пульсировал оглушительный звон. Каждое движение, каждая попытка вдохнуть отзывались невыносимой болью. Я чувствовала, как жизнь медленно покидает меня, уступая место холодной, всепоглощающей пустоте. В сознании мелькали обрывки воспоминаний, моменты счастья, словно прощальный парад перед неизбежным концом. Но даже в этом предсмертном ужасе, сквозь пелену страха, пробивалась ненависть к Торрии, к её ледяному спокойствию и жестокой ухмылке. Я хотела вырваться, отомстить, но тело было непослушным инструментом в руках смерти. Каждое мгновение казалось вечностью, наполненной мучительным ожиданием. Затем внезапно все оборвалось. Давление на шее ослабло, и я смогла снова ощутить радость жизни, жадно хватая ртом воздух. Торрии не было рядом. Я лежала, тяжело дыша, пытаясь осмыслить произошедшее, понять, было ли это реальностью или лишь кошмарным сном. Но страх оставался, липкий и всепроникающий, напоминая о пережитом ужасе. Каждый мой жалкий кашель отзывался жуткой болью. Немного придя в себя, в моей голове начали всплывать вопросы: “Где я? Это не сон? Почему страдаю я?”. Как же было невыносимо больно. С великим трудом я сумела шевельнуть рукой, приподняв её над своей головой. Она дрожала, словно лист на ветру, и стремительно обрушилась мне на грудь. Для исполнения этого простого жеста потребовалось невероятное количество сил, которых едва хватало. Странно было и то, что рана, которую я с неимоверными усилиями обработала, продолжала оставаться на моей руке. Бинт, насквозь пропитанный кровью, оставил на щеке крошечную, но зловещую кляксу при падении. Мгновение и глаза невольно закрылись. Никто не пришел меня проведать. К тому моменту мне стало лишь хуже. Я резко подскочила, почувствовав сильное головокружение, холод и покалывающую боль по всему телу. Всё, что оставалось сделать – позвать на помощь. - Девочки? – хрипло произнесла я, надеясь, что хоть кто-нибудь меня услышит. И о чудо! Ко мне пришла целая толпа! То их не дождаться, то приходят целой группой. Как же я рада была их видеть. Нежная улыбка на время расплылась по лицу. Моя миссия – призвать на помощь – завершена. Дальше всё погрузилось в туман. Я вновь потеряла сознание от потери крови. Обе ноги были повреждены открытыми переломами, и в полубреду я смогла уловить отголоски разговора, в котором Торрия искусно обманывала всю команду, навязывая им свои выдумки. - Да я понятия не имею, что произошло! Она звала на помощь, и я пришла к ней. Уже тогда лежала в луже крови! Заразная тварь небось. Только у них кости от любого движения сразу ломает, вон, смотри! Рука перебинтована, значит всё-таки заразная. Проще выгнать её от сюда, а то передохнем всей толпой. - Ага, сейчас, разбежалась, короткопалая. Я тебе дам блять выгоню – Ворчала на неё Вернер, рассматривая переломанные ноги. – Слабо я тебе верю, может ты всё и сделала. В этот момент я хотела закричать во всю глотку “Да, это она, чёрт возьми!”, но получалось лишь скулить от боли. Скулеж только усилился, когда Вернер надавила на ногу, пытаясь её вправить. Искры перед глазами, и я снова захныкала, как побитая собака. - Тихо ты, тихо, сейчас полегчает – бормотала Вернер, но каждое её касание обжигало огнем. – Сузу, подай пару пластин. Сейчас подлатаем, все хорошо будет, никто тебя не выгонит. Запах спирта и лекарств начал пробиваться сквозь пелену боли. Чувствовала, как Вернер накладывает шины, стараясь быть аккуратной, но каждое движение отзывалось мучительным эхом в каждой клетке тела. Сознание то и дело ускользало, превращая реальность в прерывистые, размытые картинки. Слышала обрывки фраз, обеспокоенные голоса, но не могла сфокусироваться, собрать их в единое целое. Когда боль немного утихла, ко мне вернулась способность мыслить. “Торрия. Её ложь резала сильнее любого ножа. Как она могла так поступить? Зачем? Вопросы роились в голове, не находя ответов. Нужно рассказать правду, но хватит ли у меня сил?” Слова застревали в горле, не в силах вырваться наружу. Вскоре ко мне подошла Вернер. Её взгляд был полон сочувствия и подозрения. Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. - Успокойся, малявка, не напрягайся так. Удивительно, что ты вообще в живых осталась... Её слова звучали так, будто она что-то знала. Вернер поднесла к моим губам воду, и я жадно выпила несколько глотков. Немного стало легче. Нужно рассказать. Как только я открывала рот, чтобы произнести слова, силы покидали меня, и я вновь погружалась в бездну отвлечённости. Отдохнуть по-настоящему мне никто не позволял, особенно по вине командира, которая неизменно витала рядом. Она будила меня ото сна своим ледяным взглядом и ужасающей улыбкой, пробуждая во мне сгусток тревоги. С каждым её появлением сердце замирало, а разум наполнялся необъяснимым страхом. На её лице читалась непередаваемая смесь власти и неумолимости, заставляющая меня кусать губы от внутреннего волнения. Я стремилась укрыться от её взора, однако, чем больше я пыталась скрыться, тем настоятельнее она навязывала свое присутствие. Словно в этом зловещем танце была заложена некая зловещая необходимость, и мне оставалось лишь подчиняться. В такой атмосфере мрак накрывал меня с головой, а тень её улыбки становилась всё более невыносимой. - Что ты от меня хочешь? – через силу, с жутким раздражением спросила я. Она лишь хихикнула, приближаясь ко мне. Я инстинктивно выставила руки в её сторону, надеясь, что эта безумная натура не причинит мне вреда. Страх переполнял мою душу, предвещая ужасные действия. Каждое резкое движение обостряло зловещую боль, сопровождая её волной паники. Страх проявлялся в дрожащих руках и учащённом дыхании, словно предвестник беды. Её насмешливый взгляд, полон загадок, лишь усиливал моё смятение. Я ждала, когда же этот неимоверный кошмар закончится, но темнота вокруг сжималась всё крепче, и в её объятьях я ощущала себя потерянной. В этом круговороте страха и боли каждое мгновение становилось испытанием, ставя на грань мои пределы. В итоге, сумасшедшая присела на корточки, дабы быть со мной на одном уровне. - Удивляешь меня все больше, интересная ты. Тупая, как пробка, но, тем не менее, сумела выжить — это забавно… — её безумные глаза блеснули, словно огоньки в ночи. - Так ты притащила меня сюда, присвоив моё доверие, а теперь же с равнодушием ломала мне ноги?! Теперь ясно, почему Вернер тебя ненавидит. — злоба и ненависть заполнили мой разум, разрывая внутренние стенки, и я была готова высказать все свои мысли, но лишь обжигающая боль сдерживала меня. - Не забывай, с кем говоришь, тринадцатая… — прошипела безумная, резко надавив на рану, наслаждаясь моими страданиями. Крик застрял в горле, не желая вырываться наружу, словно зверь, загнанный в угол. Слезы невольно потекли по щекам. "Тринадцатая?" - этот вопрос эхом отдавался в моей голове, но боль заглушала любые попытки осмыслить происходящее. - Да хватит! Оставь меня в покое! Сколько уже можно? – сквозь боль ревела я, умоляя её уйти и не трогать. Она снова надавила на рану, и мир вокруг померк. Сознание ускользало, унося с собой остатки надежды. - Скажешь им хоть слово о происходящем, и в следующий раз я тебя добью, – прошептала Торри мне на ухо, прежде чем исчезнуть в тенях, лишь белоснежная толстовка на миг сверкнула, оставляя за собой незабываемый след. Я увидела лишь размытое белое пятно, прежде чем вновь отключиться.