Глава 25. Трогательное признание.

Мой пульс участился, хотя я понимал в чём она мне хочет, признаться. Пусть мы об этом говорили ещё вчера перед сном, но сейчас она мне признается полностью. Катя приблизилась ко вплотную и сказала: — Антоша, я тебя люблю, больше чем ты можешь себе это представить. Я резко оказался в её тёплых объятиях. От неё пахло уже привычным мне ароматом клубники, но сейчас он по-особенному сладко ощущался. Мои руки сами по себе обхватили Смирнову, крепко прижимая её к себе. Я чувствовал у себя в груди как бьются наши сердца. В моих объятиях она была будто маленький ребёнок, о котором хочется заботиться всегда. — Я тебя тоже, Катюш – ответил я. Катя немного отстранилась от меня и глядя в мои глаза поцеловала меня в губы, обхватывай руками мою голову. Немного осознав своё положение, я ответил на этот сладкий поцелуй. Она вцепилась в меня так, будто я сейчас уйду от неё навсегда. Мы с ней углубили этот сладкий поцелуй, подключая наши языки. Возникало ощущение, что мы просто соревнуемся с ней в том, у кого быстрее закончиться воздух. Я уже немного привык к её резким действиям, так что в этот раз она меня не выиграет в этом. Посмотрев на неё, заметил, что она закрыла свои глаза и не сосредоточена не на чём более. Сейчас для неё существую только я и никто другой. Полностью взяв инициативу в свои руки, я начал покусывать её нижнюю губу. Её вкус можно было сравнить с маленькой ягодкой, которой хочется наслаждаться бесконечно. Мне хотелось большего, но мы стоим перед её домом, да и самому мне скоро нужно будет идти домой. Смирнова не хотела, чтобы этот момент заканчивался так быстро, да и я сам по себе был тоже не против. Так мы простояли на улице обмениваясь нашими чувствами примерно минут десять. Когда мы отстранились, то Катя начала отдыхаться от того, что мы с ней делали. — Антоша, это было изумительно. — Да – улыбаясь протянул я, также восстанавливая своё дыхание. — Очень не хочу тебя отпускать, но такова судьба. Как придёшь домой, сразу позвони мне. — Как зайду в дом, я тебе обязательно позвоню первым же делом – ответил я уверенно. — Буду ждать твоего звонка – отчеканила она. Напоследок она поцеловала меня в щёчку и шёпотом сказала: — До встречи, милый. От последнего слова, по моему телу пробежали мурашки. — Милый? – протянул я шёпотом. Она это услышала и продолжила: — Да-да. Мы ведь теперь встречаемся, Антон. — Д-да, просто… Это впервые, когда меня так кто-либо называет – ответил я. — Хм… Когда мы будем только вдвоём, буду называть тебя так. А на людях, буду называть тебя по имени. Думаю, ты такого не против? — Нет, я не против – сказал я. — Отлично, я тогда пойду – сказанула Катя, направляясь к входной двери своего дома. Я проводил её взглядом, чтобы убедиться, что она зайдёт к себе домой и с ней ничего не случиться. Открыв дверь, Смирнова повернулась ко мне и помахала мне. Когда она зашла в дом и закрыла дверь я был полностью уверен, что с ней всё будет хорошо. Уходить мне совсем не хотелось, ведь без неё будто пусто стало что ли. Впервые чувствую такое, что при уходе человека, становится так пусто. — Ладно, нужно прийти в себя. Ведь не могу я всю жизнь прожить рядом с ней. Нужно находить время и на себя, а то ничем хорошим это не кончиться – думал я. Немного постояв на месте, я развернулся и отправился к себе домой. Время было уже 17:09. По пути подводил итоги сегодняшней прогулки. — С утра я позаботился о Кате, затем поход в школу, а после наша общая прогулка вместе со всеми, кого я знаю в этом посёлке. Какой чудный день, а ведь всего этого могло и не быть, если бы мы с Ромой не договорились о таком. Скорее всего мы бы просто разошлись и так не провели время вместе. Да, в основном мы просто прошлись, но это лучше, чем то, что мы делали в день моего приезда. Но вопрос о том, что это было между Полиной и Катей за школой, заставляет задуматься. Смирнова мне уже сама по себе раскрылась, и она полностью мне доверяет. А вот насчёт Морозовой я не совсем уверен в том, чего она хотела от меня на самом деле. Может Катя и права, что с Полиной лучше не контактировать. Во-первых, это не даст поводы ревности, а во-вторых сама Морозова мне ничего хорошего не сделала в отличие от других. Контакт с ней можно сократить до уровня обычных приветствий, а если что-то по учёбе мне от неё потребуется, то спрашивать прямо и только по делу. Хотя… Катя же дочь Лилии Павловны, а значит она явно будет знать всё что мне нужно будет, но на всякий случай лучше иметь контакт с кем-то помимо неё. Рома и Бяша как я понимаю, в учёбе не особо сильны и надо будет спросить у них, на кого они планируют обучаться в будущем. Даже предположить по поводу их нечего, ведь не замечал их лучших сторон, по крайней мере пока. Идя по дороге, я не увидел ничего необычного на протяжении всего пути. Это конечно же к лучшему, ведь не хочу сейчас ничего необычного встречать. Дойдя до своего дома, осмотрелся по сторонам. В округе никого не было. Открыв дверь, зашёл в прихожую. Разувшись, сразу же начал набирать номер Смирновой. После его набора прошёл один гудок и трубку сразу сняли. — Алло, Антон это ты? – спросил голос по ту сторону. — Да. Можешь за меня не переживать, я дошел без инцидентов. По ту сторону послышался выдох. Наверное, Катя за меня серьёзно переживала пока я шёл. Время было 17:37 и скорее всего она просто была рядом с телефоном, чтобы быстро ответить. — Кстати, Кать. Я хочу тебя спросить про то, что это было около школы? Почему ты так набросилась на Полину? Смирнова недовольно вздохнула и ответила: — Потому что она уже не раз бегала от одних парней к другим. Уже были случаи, когда я её замечала с каким-то старшеклассником ещё в шестом классе. Сама по себе она кажется такой доброй, но вне всяких сомнений, у неё есть крайне серьёзные недостатки. — А какие именно недостатки? — У неё родители погибли, когда она была ещё совсем маленькой и теперь она живёт с дедушкой. Из-за этого, ей бывает недостаточно внимания одного парня, и она убегает к другому. Я этого сама по себе не замечала, но прекрасно слышала, как об этом говорят другие. Мы с ней были подругами до конца шестого класса, а после мы прекратили в принципе контактировать друг с другом. После этого, мы на протяжении двух лет игнорировали друг друга, будто прекратили существовать друг для друга. Всё это время, её пытался добиться Рома и глядя на всё это, я начала понимать, что мне никто такого внимания не уделял никогда. Мне становилось крайне грустно от осознания, что за мной никто не пытается ухаживать кроме мамы. Из поддержки у меня были только одноклассницы и другие девочки из других классов, но с ними поговорить о своих проблемах нельзя было. Они общались со мной только чтобы я про них никаких сплетен не пускала. — Кать… - хотел я выразить поддержку к ней, но она меня перебила. — Дослушай меня, Антон. Можно сказать, у меня не было друзей и подруг на протяжении целых двух лет, и они стали для меня самыми ужасными. Все мои дни проходили однотипно: завтрак, школа, дом, обед, дела, уроки, ужин, сон. И так каждый день, а на выходных и в каникулы я сидела дома. В свободное время я читала книги, смотрела телевизор, пересматривала фильмы и мультфильмы, которые у меня есть, а так я убиралась по дому, готовила поесть и продолжала сидеть за учёбой как проклятая. Но произошло важное событие, которое изменило мою жизнь в лучшую сторону… — Какое? – поинтересовался я, догадываясь что она сейчас начнёт говорить про меня. — Твой первый приход в школу, когда приходил подавать документы со своей мамой. Когда ты меня посмотрел впервые, меня окутало странное чувство, которое я не испытывала никогда. Даже сейчас его не могу описать, но скорее всего ты мне понравился уже в тот самый момент. Твой образ не выходил из моей головы, и я не хотела принимать это. Мне было страшно показать себя слабой, и я хотела тебя принизить, чтобы забыть о тебе навсегда. Ещё, когда ты возвращался домой в тот раз, то мне стало обидно, что не могу выкинуть тебя из своей головы и ты появляешься у меня на виду. Но моё мнение о тебе изменилось тогдашним утром, когда я вышла из дома и ты угостил меня. Я поняла, что зря я всё это делаю и пытаюсь убежать от своих чувств. Сейчас, когда мы с тобой уже пара, то я ощущаю себя спокойнее и знаю, что есть человек, который меня понимает. Иногда мне кажется, что я всё это время ждала, когда ты к нам приедешь. От такого признания у меня по щеке покатились слёзы. Это было настолько трогательно, что сдержаться было невозможно. Я начал сопеть и Катя это услышала и спросила: — Антон, ты что плачешь? Пытаясь скрыть всё это, я ответил: — Нет, просто это крайне трогательно… Катя спокойным голосом начала меня утешать: — Я всё слышу. Это нормально что ты плачешь. Так ты показываешь, что ты всё чувствуешь и понимаешь. Если у тебя есть проблемы, то это нормально, но нужно помнить, что они временные. Я уже понемногу начал успокаиваться и стирая слёзы со своих щёк ответил: — Спасибо, Катюш. Только не сочти меня за какого-нибудь нытика. — Я всё понимаю. Мне тоже приходилось быть в похожей ситуации, и ты даже знаешь какой. Вот только меня практически никто не поддержал в тот момент, а просить об этом мне было страшно. К этому моменту я уже успокоился почти полностью. — Ой, меня уже мама зовёт. Я тебе позвоню тогда завтра вечером, чтобы поговорить с тобой, а то надо будет маме на выходных помогать, и я прийти к тебе не смогу. Спокойной ночи, Антоша. — Спокойной ночи, Кать – проговорив это, я услышал гудки, означающие конец нашего разговора. По инерции я положил трубку и направился к себе в комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Из моей головы никак не выходил весь этот диалог. От осознания что, теперь Катя раскрылась мне во всей красе, мне становилось радостнее. Надо будет её чем-нибудь порадовать при встрече, ведь нельзя оставлять её без внимания. Зайдя в комнату, я переоделся и пошёл на кухню, чтобы приготовить себе ужин. На сам ужин у меня мало чего осталось и были лишь немного картошки и последняя котлета. Думаю, остатки овощного салата и бутерброды исправят это «недоразумение». Я достал сковородку с картошкой внутри и поставил на плиту. Положив неё котлету, я поджёг газ под сковородкой греться. Сам в это время достал батон белого хлеба и ножом отрезал себе два кусочка. После закинул пакет обратно в хлебницу и достал из холодильника сыр. Также отрезав от него два маленьких ломтика, положил по одному на каждый кусок хлеба. Положив сыр обратно в холодильник, я достал миску с салатом и поставил её на стол. К тому времени ужин уже успел согреться. Достав тарелку с вилкой, а также выключив газ, я наложил себе в тарелку всё содержимое сковородки. Когда я уже положил тарелку на стол и устроился поудобнее, чтобы приступить к трапезе, раздался телефонный звонок. — Наверное родители звонят, чтобы сказать, что приедут завтра в девять утра – думал я. Выйдя в коридор, я снял трубку и понял, что это не так. — Алло! Антоха, это ты? Это был Рома, и он был явно чем-то напуган. Никогда не слышал его таким. — Ром, что случилось?