Глава 32. Рисунок.

Время было 13:34. Я сидел неподвижно, ведь этот фильм был прекрасен. В моей голове проходило осознание того, что мне сейчас довелось посмотреть. Теперь мне стало ясно, почему этот фильм настолько успешен стал, ведь в нём есть весомый смысл и он ещё основан на реальных событиях. Думаю, что однажды мы с Катей отправимся на подобное плавание во взрослой жизни. Не сомневаюсь, что ей там понравится, ведь всё по мотивам её любимейшего фильма. Нашу неподвижность разорвала Катя, которая меня спросила: — Тебе понравилось, Антоша? — Д-да, это один из лучших фильмов, который я когда-либо видел. Она улыбнулась и добавила: — Я очень рада, что тебе понравился. Надо будет его когда-нибудь ещё раз пересмотреть. Мой живот заурчал, что даже Смирнова это услышала. — Давай сходим пообедаем. Что у тебя есть из возможного на обед? – поинтересовалась она. — Пельмени были в одном из пакетов. В морозилке лежат в верхнем ящике. — Я пойду тогда их заварю. Как будут готовы, позову тебя на кухню. — Хорошо, спасибо – отчеканил я. Катя встала и вышла из комнаты, оставляя меня в одиночестве. Ещё немного я смотрел за титрами, после чего вытащил кассету из проигрывателя. За весь фильм, мне стал странен всего один момент: «Неужели она хочет, чтобы я её нарисовал обнажённой?». От такой мысли на моих щеках начал появляться румянец, ведь я никогда не мог представить себе, что буду рисовать её такой. По возможности спрошу её об этом напрямую, ведь мы договорились, что мы друг другу верим. Усевшись на диван, я начал раздумывать над тем, где она будет смотреться лучше всего. Из возможных вариантов, самым лучшим был на обычной кровати. Там и удобно, да и мне проще. Вот только мне будет крайне неловко смотреть за ней без одежды… Пускай видел её такой два раза, но всё равно неловко… — Антон! – раздался голос из кухни. — Иду! – крикнул я в ответ. Зайдя на кухню, Смирнова уже всё наложила и поставила для меня. — Приятного аппетита, Антон. — Спасибо, тебе тоже – проговорил я. Усевшись за стол, мы начали обедать. Пельмени сварились очень хорошо. Хоть в этом не было ничего сложного, но они чувствовались по-особенному, ведь сделала их мне сама Катя. — Кать, можно тебя спросить? – начал я. — Что, Антон? Я немного покраснел и спросил: — Не хочешь, чтобы я тебя нарисовал, ну… как в том фильме… Катя ехидно улыбнулась и закусила нижнюю губу. — Очень хочу. Я сохраню этот портрет на память. Давай после обеда, так и сделаем. — Да, конечно – проговорил я, продолжая немного смущаться этого разговора. — А это долго будет? А то мне нужно к шести вечера быть дома, а то мама будет беспокоиться за меня. — Думаю успею, нам нужно ещё и сделать всё для завтра, так что сделаю всё как можно скорее. — А где мне нужно будет позировать для тебя? Думаю, что в моей комнате можно. Там посмотрим, где лучше всего. Пообедав, мы пошли наверх в мою комнату. В ней, уже на столе лежали все письменные принадлежности, для того, чтобы приступить к рисованию. Я достал из ящика листок бумаги и осмотрел комнату. — Антоша, а ты меня уже я вижу рисовал – сказала Катя, заметив свой портрет на столе. — Да, немного… - стеснительно ответил я. — Ты очень милый, когда так смущаешься – нежным голосом добавила она. Немного отойдя от всего этого, я задал не менее смущающий меня вопрос: — Думаю на кровати будет лучше всего. Ты не против? Она осмотрела мою кровать и ответила: — Сойдёт. Тогда отвернись. Я послушно это сделал, но задался вопросом: «Какая разница? Что сейчас увижу, что позже, ничего не поменяется… Зачем отворачиваться». До меня дошёл скрипящий звук моей кровати, и я услышал: — Можешь приступать. Повернувшись, моему взору пристала до безумия красивая и при этом, смущающая меня картина. Смирнова стройно лежала на кровати светя всем своим телом. Опять же, пусть я с этим сталкивался ранее, но там это было почти в темноте, а теперь это происходит вот так… Она, заметив, что я крайне долго стою и смотрю на неё спросила: — Долго ещё так будешь стоять и пялиться, извращенец? — А, да нет, щас… Я краснея сел на стул и взяв всё нужное, начал её рисовать. Готов поклясться, что мои щёки горели, будто меня укусила пчела. Руки дрожали, боясь допустить даже незначительную ошибку. Каждый раз смотря на Катю, мне становилось всё больше неловко. На листке уже вышел её идеальный образ и мне оставалось нарисовать детали на её теле. Подумать только… Ещё неделю назад, мы не знали друг друга в принципе, а сейчас она лежит передо мной раздетая без всего. — Антош, как там всё продвигается? – спросила Катя. — Образ уже готов. Очередной раз, посмотрев на неё, я заглянул в её глаза. В них читалось то же желание, что и ранее. Меня начинало это возбуждать, но нужно перебороть себя, чтобы не отвлечься от процесса. Сделав глубокий вдох, я продолжил рисовать мелкие детали на её теле. Дойдя до её интимных мест, меня начало тригерить. С одной стороны, можно сейчас остановиться и вновь заняться желанным, но с другой, я же потом не справлюсь с готовкой сам… Ладно, нужно держаться, а всё сокровенное будет как-нибудь потом… Нарисовав её тело, я выдохнул. После этого, начал рисовать всё, что находится в округе от неё. Мне это уже не составило труда, ведь свою комнату, я рисовал не первый раз. Дорисовав всё, что было поблизости, я откинулся на спинку стула и уставшим голосом произнёс: — Готово. Время было 15:58. Катя привстала с кровати и взяла листок, чтобы осмотреть себя на нём. Её зрачки расширились при одном виде всего что я изобразил. Она всматривалась в рисунок и наслаждалась собой, ведь её явно никто такой не рисовал. Вдруг она подбежала ко мне и обняла меня будучи полностью обнажённой. — Это просто прелесть, Антоша. Я этот портрет буду беречь так же, как и себя. Она сидела на мне, а я молился, чтобы мой «боец» не проснулся от такого. Мне очень повезло, что она меня обнимала не долго и сразу отстранилась. Жестом руки она показала, чтобы я отвернулся. В очередной раз хотел задать тот же вопрос, но не стал, чтобы не начинать бессмысленный спор с ней. Она оделась и сказала: — Можешь поворачиваться. Я повернулся. Катя подошла ко мне и наклонившись, поцеловала меня в щёчку. — Спасибо, милый – прошептала мне на ухо. Меня это завело, но у неё были иные планы, и она продолжила уже отстранившись: — Пошли на кухню, а то нам многое предстоит сделать. Она направилась выходу, а я вслед за ней. Желания от меня ещё не отступили, но чувство важности нашей готовки, не позволяло мне начать домогательства до неё. Необходимо сделать всё также в лучшем виде, чтобы всем всё запомнилось. Вернувшись на кухню, я начал доставать всё нужное из холодильника и ставить на стол. Смирнова приготовила посуду и принялась размельчать всё то, что вытаскивал из холодильника. Достав всё что нужно, она объяснила мне что и как резать, и мы совместно начали всё нарезать. По скорости мы старались не уступать друг другу, но мне до неё было далеко. Всё-таки стаж готовки и навык измельчения овощей у неё даёт знать за себя. Уже шести вечера, мы закончили всё что задумали.