Глава 30

      — До завтра?       Его голос.       — До завтра.       Ее голос. Пауза.       Стоя в гостиной, Драко сжал спинку кресла, запрокинул голову и втянул носом воздух. Перед глазами встала картина, как Гермиона целуется с этим Дэвисом, там, в нескольких метрах от него, за углом. Как его пальцы гладят кожу щеки. А он ничего не может сделать.       Драко скривился.       Тошно от самого себя.       — Пока, — донеслось из коридора.       Щелчок. Дверь закрылась. На мгновение в доме стало тихо. Раздался глухой стук каблуков по паркету.       — Все ушли, — Гермиона остановилась за его спиной.       Драко еще раз вздохнул, придавая лицу нейтральное выражение, и обернулся к ней. Неуверенная улыбка дрожала на губах. Помада на нижней смазалась. Гермиона смотрела куда-то за его левое плечо.       — Отличный праздник. Я прекрасно провел время. Все было чудесно… — дежурные, светские, никому ненужные фразы. В ребрах защемило от такой откровенной лжи. Драко добавил, не сдержавшись, — особенно концовка.       Она кивнула в ответ, посмотрев на носки своих туфель.       — Как раз хотела поговорить насчет этого… я не знала, что…       — Не нужно ничего объяснять, — поспешно вставил Драко, злясь на самого себя за неосторожную фразу, — ты не обязана.       — Я просто хотела, чтобы ты понял, что я…       — Я понимаю, Гермиона, — твердо сказал он, — не надо.       — Хорошо.       Гермиона вздохнула, поднимая на него глаза. На секунду у Драко перехватило дыхание. Растрепавшиеся за вечер локоны небрежно падали на лицо. Взгляд, открытый и прямой, обезоруживал. Даже смазанная помада дополняла общее впечатление чего-то домашнего, уютного.       Только это не его губы оставили следы. Он сжал челюсти так сильно, что скрипнули зубы, и заставил себя улыбнуться.       — Ты очень красивая сегодня, — прошептал Драко.       — А во все предыдущие дни так себе?       Он только шире улыбнулся в ответ.       Так и знал, что она это скажет.       — Нет, но сегодня просто по-особенному.       — Спасибо, — отозвалась Гермиона, машинально заправив прядь за ухо.       На несколько секунд гостиная погрузилась в молчание. Драко всматривался в знакомые черты, запоминая их. Прошелся взглядом по линии челюсти, по носу, не задержался на губах, и по едва заметным веснушкам к глазам.       Так бы и остался стоять здесь.       Гермиона приоткрыла рот, сделала шаг вперед. Драко отступил и отвел глаза в сторону.       — Мне пора, — сказал он.       — Ты не останешься?       Он вскинул голову. Брови сошлись на переносице.       — Ты хочешь, чтобы я остался?       Она пожала плечами, словно не сказала только что ничего особенного.       — Касси бы хотела, чтобы ты остался.       Касси… вот значит как.       Дочь — все, что их отныне связывает.       Предложение было заманчивым. Побыть еще немного вместе, рядом. Украсть у времени эти моменты, на которые он сам больше не имел никаких прав. Не имел и раньше.       Взгляд сам собой метнулся к губам со смазанной помадой. Драко решительно мотнул головой.       — Нет, мне лучше пойти.       — Хорошо, — Гермиона кивнула, сцепив перед собой руки в замок. — Ты берешь ее на выходной?       — Да, как и договаривались.       — Хорошо, — повторила она. — Тогда до воскресенья?       — До воскресенья.       Попрощались, но продолжали стоять друг напротив друга, не двигаясь. Ее пальцы побелели от напряжения. Гермиона расцепила их, сжав ладони в кулак. Драко увидел тонкое кольцо с камнем, врезавшееся в кожу. Ничего больше не сказав, он развернулся, зашел в камин и взял летучего пороха. Зеленое пламя поглотило его, закрывая от взгляда гостиную и Гермиону.       Секунды в невесомости, пока он летел по каминной сети, показались вечностью. Блаженной и спокойной. Свист в ушах заглушал невеселые мысли.       Ноги коснулись пола. На черных лакированных ботинках осталась сажа. Драко небрежно взмахнул палочкой, одновременно стряхивая золу с плеча. Он вышел в пустую гостиную. Икебана на журнальном столике из сморщенных листьев стала пышнее. На краю лежали нераспечатанные письма. На конверте была его фамилия.       Взяв их, Драко вышел в коридор. Дверь в кабинет была приоткрыта. Желтый свет вытянутым прямоугольником ложился на деревянные половицы. Он остановился на пороге и дважды постучал по косяку.       — Черт возьми, — Теодор, вздрогнув, резко вскинул голову. Чернильница подскочила от взмаха руки, прокатившись по столу. На пергаменте осталось блестящее пятно. — Кто учил тебя так стучаться?       Морщась, он потряс в воздухе рукавом. С локтя сорвалось несколько капель чернил.       — Мне нравился этот джемпер, — вздохнув, объявил он.       — Убери заклинанием, в чем проблема? — ровным голосом ответил Драко, садясь в кресло напротив.       — А в том, что я-то буду знать, что это пятно тут было, — Теодор обреченно покачал головой и внимательнее всмотрелся в лицо друга. — Знаешь, ты зачастил появляться у меня на пороге с этим своим выражением. Как все прошло?       — Великолепно, — ответил Драко, откидывая голову назад. Под потолком качалась старая люстра. — Особенно тот момент, когда Роджер сделал Гермионе предложение.       На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шипением сгорающего фитиля.       — Значит, он все-таки существует?       Драко сел ровно и прямо посмотрел на Теодора.       Издевается?       — Это все, что ты понял? Гермиона выходит за него замуж, а ты спрашиваешь меня, правда ли он существует?       — Я просто уточнил.       — К черту твои уточнения, — Драко шлепнул письмами по столу.       Они выпали из рук, рассыпавшись по бумагам Теодора. В груди кипела злость. Она поднялась неконтролируемой волной и на мгновение затмила здравый смысл. Бурлила в крови. Драко с трудом подавил желание схватить подсвечник и швырнуть его в стену.       В конце концов подсвечник тут был ни причем, как и Теодор. Это все его вина. Это он ее упустил. Нет. Сам оттолкнул. И вот теперь у нее есть то, что он хотел, чтобы у нее было: любящий человек, ребенок, работа, уважение в обществе — все, чего он для нее желал. Но это было без него. И радости не приносило.       Не на кого больше злиться, кроме как на себя.       — Извини, — тяжело дыша, сказал Драко. Он рассеянно постучал пальцами по конвертам, не поднимая взгляда.       — Да простит мне Мерлин мои прегрешения, ведь уже уничтоженных не добивают, — добавил Теодор, — но я говорил, что ты пожалеешь.       Драко криво усмехнулся. Говорил. Не раз. Разве он не знает этого?       — Ты был прав, доволен?       — Разумеется, прав, — Теодор раздраженно передернул плечами и подался вперед. — Только это ведь уже ничего не изменит.       Нет. Как жить дальше, зная это?       В груди словно образовалась дыра, которая утягивала все чувства, оставляя после себя пустоту. Безумная надежда, за которую он зацепился, оставила после себя горечь.       Он взглянул на письма, принесенные из гостиной. Провел пальцем по фамилиям отправителей.       — И что, ты так все и оставишь?       Идея была спонтанной, но терять было нечего.       — Нет, — Драко покачал головой, посмотрел на Теодора и ткнул пальцем в конверты. — Напишешь для меня несколько писем? У меня есть предложение для наших заказчиков.

***

      Держа в вытянутых руках коробку, Драко перешагнул порог, ногой подтянул дверь и, аккуратно лавируя между прилавком и столом, поставил свою ношу перед Теодором. Склянки внутри тихо звякнули.       — Последняя.       — Подожди, я еще считаю, — он открыл крышку и, водя пальцем по пробкам, прошелся вдоль рядов. — Сорок. А Финбок заказывал…       Вооружившись пером, Теодор быстро просмотрел на исписанные листы пергамента. Поставил пометку на некоторых строчках.       — Да, он заказывал восемьдесят, — объявил он наконец. — У нас две коробки по сорок. Эта последняя.       — О чем я тебе и сказал минуту назад.       За спиной мелодично прозвенел колокольчик. Раздался глухой стук каблуков о деревянный пол.       — Извините, но мы еще за… — Теодор выглянул из-за спины друга, но не закончил предложение.       Драко обернулся. В дверях стояла Гермиона. Волосы подсвечивались косыми солнечными лучами, проникающими сквозь стеклянную витрину. Она переступила с ноги на ногу, рваным движением поправила шарф на шее.       — Привет.       — Привет.       Повисло неловкое молчание.       Он ждал, надеялся, что она придет. Несколько раз в подробностях продумал разговор. Но сейчас, видя ее вживую, не мог подобрать правильных фраз.       — Мой «привет» тут по всей видимости лишний, — раздался голос Теодора рядом.       Гермиона повернула голову и улыбнулась ему.       — Я рада тебя видеть, Тео.       — И я рад. Поздравляю с помолвкой, — не меняя интонации, добавил он.       Правой рукой она машинально прокрутила кольцо на безымянном пальце, опустила взгляд.       — Хм, спасибо. Вы заняты сейчас? Я бы хотела переговорить с Драко.       Теодор посмотрел на друга, на Гермиону и вышел из-за стойки.       — Конечно-конечно. Мы тут просто готовим отправку очевидной партии зелий. И мне как раз надо было проверить, сколько у нас осталось флакончиков Средства от кашля.       С этими словами он скрылся за дверью мастерской. Гермиона поймала взгляд Драко, вопросительно выгнув бровь.       — Вы делаете Средство от кашля?       — Нет, — прыснул он. — Возможно, Тео занимается этим в качестве хобби, а я просто не в курсе.       Она как-то механически улыбнулась, отвела взгляд в сторону, нахмурилась, вздохнула, решаясь начать разговор.       — Драко, мне неудобно тебя об этом просить, — начала она. — Я знаю, что ты не работаешь с Министерством, и это твое право, но… у нас критическая ситуация. Наши запасы сыворотки правды закончились.       — Так много пытаете народу?       Гермиона поджала губы, склонив голову набок.       — Ты сам знаешь, что ее использование возможно только с санкции Визенгамота.       О да, я знаю.       Он до сих пор помнил этот парализующий эффект, невозможность по своей воле пошевелить языком, сказать то, что хочется, а не то, что заставляет зелье. Отвратительное ощущение полного бессилия. И все это на законных основаниях.       — Наши поставщики в Лондоне сказали, что смогут продать нам сыворотку только через две недели. Из Манчестера ответили, что не раньше, чем через неделю, — продолжала Гермиона.       Драко сочувственно покачал головой.       — Чем я могу помочь? — все шло к этому вопросу. Вся сложная схема, которую они за один вечер продумали с Теодором с мрачного неодобрения последнего.       — Зелье нам нужно сегодня. Ты остался последним зельеваром в Лондоне, к которому мы еще не обращались.       — Ты просишь, чтобы я продал вам сыворотку?       — Да. Пожалуйста.       Драко сдержал победную улыбку, осмотрел переливающиеся на солнце склянки, сделав вид, что обдумывает предложение.       — Знаешь, на следующей неделе начинается новый квиддичный сезон. «Гарпии» играют с «Пушками».       — Джинни что-то говорила об этом, — хмурясь, ответила Гермиона.       — У меня, — Драко перегнулся через прилавок и пошарил рукой по полке, достав длинный пригласительный, украшенный зелено-золотой эмблемой, — есть билеты. Давай сходим.       Он затаил дыхание. Теперь все зависело от ее ответа. Лицо сохраняло нейтральное выражение, словно он спросил, понравился ли ей чай. Но сердце бешено стучало о грудную клетку.       — Драко… Роджер… я… — Гермиона опустила взгляд и снова прокрутила на пальце кольцо.       — Не беспокойся, я предлагаю не это, — он сделал шаг, выставив вперед ладонь. — А семейный выход. Ты, я и Касси.       Вновь молчание. Полное тревоги и недоговоренностей. Драко вглядывался в ее лицо, следя за тем, как эмоции сменяют друг друга. Гермиона встретились с ним глазами.       — Значит, ты хочешь мое согласие в обмен на сыворотку, — она прищурилась, скрестив руки на груди, и хитро улыбнулась, — это шантаж?       — Нет, — Драко рассмеялся, — я обещал дочери, что не буду больше шантажировать. Поэтому это просьба.       — Просьба, значит. А тебя не смущает, что там будут толпы народу? В том числе и журналисты.       — Отдельная ложа. Нам никто не помешает, — он взмахнул пригласительным.       Гермиона усмехнулась.       — Все продумал, — сказала она. Вздохнула свободнее, присев на край стола. — Что ж, я согласна выполнить твою просьбу.