А муха тоже вертолет

Следующее утро в «Павлове» прошло на удивление тихо и спокойно. Возможно, на это повлиял выходной день. Несмотря на то, что ученые трудятся здесь круглосуточно без выходных, непрерывно сменяя друг друга, в выходной некоторые позволяют сделать себе передышку. Нечаев медленно шел по коридорам, отмечая, что так непривычно видеть их без луж крови и кучи трупов. И все так же хочется достать на всякий случай топор. Майор свернул к одной из лабораторий и притормозил у двери, возле которой стояла та самая балерина. Робот был неподвижен. Сергей постоял возле нее, обошел кругом, но танцовщица ни то что приветствовать — даже шевелиться и не собиралась. Безликое лицо потемнело от времени, а на согнутых локтях виднелись первые ржавые пятнышки, которые неумолимо пожирали плохо смазанные механизмы никому не нужной балерины. Некогда белые цветы в волосах выглядели серыми. На платье не хватало бусин в некоторых местах. Сергей отошел от сломанного робота и пошел к выходу. «Волшебник» говорил, что можно попробовать разболтать молодых ассистентов. Они рады любому вниманию и могут рассказать что-то интересное, чего обычно не замечают усердно работающие старшие коллеги. Вот только где искать этих аспирантов? На выходные их обычно отпускают. На весь комплекс осталось единиц десять вспомогательного персонала. И все они заняты серьезными исследованиями во благо светлого будущего. За Родину, вашу мать… Небрежно толкнув ногой дверь, майор вышел на улицу и прошел на задний двор. Раньше здесь был благоустроенный уголок для посетителей больницы и для сотрудников комплекса, пока роботы не разбросали здесь десятки трупов, словно конфетти. Это безобразие давно убрали, но бардак до сих победить не могли. Некогда пышные клумбы превратились в свалку металлолома, а некоторые раскидистые молодые деревца, посаженные еще до запуска «Коллектива», были нещадно сломаны «Шершнями» и «Дрофами». Как ни странно, здесь нашлись аспиранты. Четверо молодых ассистентов, у которых явно был перерыв. И в перерыв они не скучали. Нашли какое-то огромное металлическое колесо, больше похожее на жернов, поставили его на землю на ось и с чистой совестью раскручивали на нем своего товарища. Товарищ лежал на нем на животе, вцепившись руками в край колеса, но против происходящего явно не возражал. Кажется, напевал «А муха тоже вертолет…» — Ребята, я понимаю, что вам очень весело, но есть несколько вопросов, — спокойно произнес майор, подходя к ним ближе. Аспиранты обернулись, а девушка ногой попыталась остановить крутящееся колесо, но Нечаев махнул рукой: — Ничего, продолжайте, не отрывайтесь… У меня простой вопрос. Как у вас дела? Все ли хорошо и не замечали ли вы чего-то странного, ребята? — Смотря, что считать странным, — девушка снова подтолкнула колесо. — Расскажите мне про отдел нейрохирургии. Как так вышло, что он восстановился одним из первых, да еще и с такой скоростью? Ничего странного не слышали? — Просто так совпало, очень быстро смогли набрать талантливых нейрохирургов среди выпускников ведущих университетов. Нам вот, отделу иммунологии, вообще не повезло. Людей единицы, только Вовчики и помогают, — пожал плечами один из парней. — Нам тяжелее всех восстанавливаться, рук не хватает. — В биомедицинской инженерии дела чуть лучше, — подал голос крутящийся аспирант, но что-то еще произнести он уже, видимо, был не в состоянии. — Хорошо, — прищурился Нечаев. — А есть ли какие-то слухи? Он старался выглядеть максимально доброжелательно, хотя с его-то рожей это было затруднительно. Шансы, что незнакомому военному аспиранты вывалят все на стол да на золотом блюдце, были ничтожно малы. Однако эти ребята как-то странно легко разговорились с ним. — Да какие слухи? Только о личной жизни нашего начальства, но копаться в грязном белье — фе, — поморщилась девушка. — И все? — Да все, наверное… Нам некогда лясы точить. «Заметно» — пронеслось у майора в голове. — Ну если только анекдоты, — один из аспирантов снова крутанул колесо со своим собратом и присел на какую-то железку. — Например, некоторые пожилые работники «Павлова» начинают верить в барабашку или призраков. Смех да и только. Профессора и академики, итить их за ногу… — Та-а-а-ак, — майор присел на полуразрушенную скамейку. — А можно здесь поподробнее? — Нельзя, я не слушаю эти бредни. Без понятия, откуда это возникло. Нечаев зло цыкнул и посмотрел куда-то в небо. Но тут снова заговорил «космонавт» на колесе. — Я что-то слышал, там какие-то странности, но я плохо помню подробности. Краем уха слышал. — Давай, давай вспоминай!.. У тебя там прояснение какое-то должно случиться! — Там вроде бы роботы себя странно ведут. Постоянно сами по себе перемещаются, забытое оборудование выключается само, срабатывает аварийное выключение там, где его никогда и не было… Так, все! Вертолетная станция, потеряна связь с землей, запрашиваю помощь. Вертолетов слишком много… Его наконец-то остановили, и «вертолетчик» присел на колесе, опустив голову. — А, вспомнил! Там еще балерину какую-то ненавидят! Я ни разу не был еще в их отделе, не видел и не знаю, правда или нет. Говорят, там у входа стоит балерина из театра Плисецкой. Откуда — никто не знает. Вроде ее утаскивали назад на склад, она снова приходила и вставала у двери. Отключали от «Коллектива» — все равно как-то приходит к ним снова… Явно, что байки — неисправных роботов утилизируют сразу, особенно, после последних событий… А тем более, откуда здесь взяться балерине? — Она там действительно стоит, — тихо произнесла девушка. — Но она вроде как и правда сломана, она не двигается и… Тут аспирант, сидевший на колесе, схватился за голову и побежал куда-то за кусты. Товарищи тут же поспешили оказывать первую помощь незадачливому космонавту, оставив Нечаева одного на пошарпанной скамейке и разбитой клумбы. Позади него на разбитый памятник атому тихо опустилась «Сипуха».