Сумрачная одиссея

В яблоневом саду на заднем дворе дома сидела девочка в жёлтом платье, болезненно сжимая в руках игрушку. Маленькую Сейбл Уорд окружала пустота и бесконечная скука. Глядя со стороны, могло показаться, что это не так. Ведь дома были мама и папа. В школе были дети. Улицы были полны людей. А люди полны эмоциями. Но для Уорд их не существовало. Словно они были не живыми существами, а лишь их проекциями. Тени людей. Тени эмоций. Одинокий мир теней, у которого нет будущего. Облака разошлись, и яркий свет залил глаза. Девочка прищурилась: естественная реакция. Но где-то глубоко внутри неприятно свернулась кольцами тревога, которую никто не мог понять, особенно её родители. Радостные крики детей на соседской площадке враз становятся невыносимыми, а гости, направляющиеся к улыбающимся родителям — уродливыми и несущими потаённую опасность. Мир вокруг — каждый возглас, каждое прикосновение, каждая улыбка на лице — стал колючим, неудобным, будто её посадили на стул, утыканный гвоздями. Сейбл еле-еле выдерживает пытку знакомства и бежит в подвал дома, подальше от мира, ставшего таким невыносимо мерзким. Внизу её встречает прохлада и сумерки. Бетон приглушает звуки извне. Она выдыхает и ложится на мягкую кушетку — подвал стал её второй личной комнатой. Только тут Уорд чувствует себя в безопасности и немного успокаивается. Глядя со стороны, могло показаться, что девочка живёт в идиллии: богатые родители, просторный двухэтажный дом-особняк, большой сад вокруг, доброжелательные соседи, спокойный городишко, в котором самое большое преступление — неправильно припаркованная машина и дети, ворующие сладости. Американская мечта во плоти. Но для маленькой Сейбл всё было иначе. Прекрасный солнечный мир для неё недоступен, как рай для грешников. Тепло его лучей каждый раз превращается в адское пламя крематория, словно кто-то выкрутил контрастность реальности на максимум, оставив от неё либо выжигающую глаза пустынную белизну, либо вязкую черноту, подёрнутую ржавчиной. Изо дня в день Сейбл приходится молча шагать по этой тонкой грани, разделяющей свет и тень. Ведь никто не мог понять и разделить её страхов, а родители лишь начинали ругать за странное поведение и говорить, что она всё выдумывает и ей следует немедленно это прекратить. Девочка закрыла глаза. Она представила, как за стенами подвала давила тоннами сырая земля, скрывая под глинистыми массами мусор, чьи-то кости, трубы, коренную породу и… что-то невозможно огромное. На одной параллели с подвалом под испечённой солнцем ожоговой корочкой таился никем не исследованный океан без берегов — тьма. Бездна. Ничто. Несмотря на то, что подвал всегда приносил ей успокоение, Сейбл здесь ещё сильнее чувствовала себя одинокой. Плохо ли это? Она не знала, что лучше — быть окружённой тенями или быть окружённой пустотой. Но быть может Сейбл найдёт во тьме ответы. Она не нашла их в бессмысленных разговорах с тенями, однако, возможно бездна откроет ей великие тайны? Девочка мысленно создала двойника себя. Двойник встал с кушетки и неровным шагом в потрёпанных кроссовках подошёл к стене. Просочившись эфемерностью сквозь кирпичную кладку, Сейбл-двойник отправился в свою тёмную одиссею. В земляном слое располагалась затейливая система нор различных животных. Девочка внимательно следила за тем как пугливые полёвки, почувствовав на себе её взгляд, убегали прочь, а слепые кроты невозмутимо прокапывали длинные тоннели, портя клумбы её матери. Пара черепов землероек, затесавшихся в кротовьей магистрали, зацепились за её волосы, став украшением. Раскинутые паутиной корни яблонь старались поймать, отговорить Сейбл от этой затеи, но безуспешно — она упорно продиралась сквозь них, представляя как рубит их с помощью мачете — она видела это в каком-то приключенческом фильме про археологию и джунгли, который смотрела на летних каникулах. Дойдя до подземных коммуникаций, Сейбл глубоко вдохнула и нырнула вглубь, направляя себя вдоль водопроводных труб. Петрикор сменился запахом железной воды, а затем затхлостью и плесенью бойлерных комнат. Влажный жар ошпарил эфемерную кожу, заставив отпрянуть и уйти вглубь тёмных комнат. Сейбл нравились подвалы и особенно ей нравились технические. Что-то в них было, в облупившейся штукатурке, в ржавых разводах, в железных скрипучих дверях, в тускло освещённых проходах. Что-то… глубокое, словно омут, но от того ещё более таинственное и притягательное. Тёмный настоящий мир страшил и одновременно манил за собой, противопоставляя себя зловещей долине солнечного мира, который красовался до тошноты ровными, по линеечке подстриженными газонах, натёртым блеском отцовских машин, неестественно прилежным убранством дома. Истинная реальность. Фальшивая идеальность. Взгляд Сейбл зацепился за гигантскую крысу, прошмыгнувшую по бетонному полу. Проследив за ней, Сейбл-двойник обнаружила прогрызенное отверстие в стене. Уменьшив себя до размера местных обитателей, девочка пролезла в дырку и попала в крысиную колонию. Десятки глазок-бусин смотрели сквозь неё. Животные суетливо роились и сталкивались в тоннелях, в которых скрывались ценные питательные сокровища, колыбели из теплоизоляции и зал крысиного короля, в котором лежали кости его врагов. Сейбл подумалось, что лучше бы она родилась в семье грызунов, чем у своих родителей — даже у них жизнь казалась веселее, несмотря на постоянную темноту, тяжёлый запах шерсти и ежедневное сражение за место в иерархии. Поплутав по тёмным лабиринтам, Сейбл обнаружила, что тоннели были пробиты до коренной породы и в предвкушении двинулась дальше, помахав крысам на прощание. Её остудила прохладная сырость карстовых пещер. Подземные воды гудели в вымытых тысячелетиями каменных каналах, с потолка свисали сталактиты, а им навстречу росли известняковые колонны. Несмотря на то, что на самом деле там было темно, Сейбл могла созерцать всю подземную красоту, как она видела это в книгах по спелеологии. Она прошла вдоль ручья, завороженно рассматривая чудные каменные наросты, покатые сверху и ячеистые у основания, пока не упёрлась в стену: тут ручей собирался в глубокую лужицу и завихрениями уходил в подземный канал. Что же, выбора не было, и Сейбл превратила себя в пещерного обитателя — слепую рыбу — и нырнула ещё глубже. Она не знала, как долго плыла. Казалось, что ледяные потоки уносят её бесконечно далеко и столь же бесконечно глубоко. Почему-то чувствовалось, что там, за многотонными каменными стенами лежит огромное подземное царство, населённое такими же слепыми обитателями, которые ей были не рады. Никогда не видя солнца, они вели свой медленный образ жизни, скользя по галереям из ледяного камня, вслушиваясь в абсолютную тишину и поклоняясь в ритуальных залах старым тёмным богам и ещё более древнему жару недр Земли. Их голоса и молитвы наполняли голову, понемногу вводя в транс. Гудение слов на неизвестном поверхностным обитателям языке становилось всё громче и громче, вытесняя капля за каплей сознание куда-то на закоулки черепа, пока наконец… В какой-то момент всё прекратилось. Сейбл больше не слышала ни голосов, ни журчания воды. Не было ни подземного царства, ни его обитателей, ни камня. Она больше не была рыбой. Она и вовсе не была собой. Существовала лишь бесконечная темнота и тишина. Прекрасное н и ч е г о Пока укол страха в самое сердце не разбудил её разум. Сейбл не так страшило одиночество в мире теней, не страшила её и потерянность в чернильной реальности. Её приводило в первобытный ужас чьё-то присутствие в темноте. Присутствие тёмной массы настолько исполинских размеров, что своим существованием она могла бы перекрыть всю вселенную. Живая Бездна. «Идём со мной». Сейбл сжалась в маленький испуганный жёлтый комок. «Твой мир приносит тебе только боль. Отпусти его». Девочка яростно замотала головой, пытаясь вытрясти этот голос из себя. «Не бойся меня» Уорд заплакала от ужаса. «Стань единой со мной, стань ничем, и ты больше не будешь страдать». Что может быть страшнее, чем потерять себя? Бездна мазутом схватила её за ноги и за руки, проникая в рот и глаза, дюйм за дюймом тянувшись к мозгу и сердцу. Уорд не выдержала и закричала. Сейбл подпрыгнула с кушетки с бешено колотящимся сердцем. Она была в подвале дома её родителей. Никакого мазута на её коже. Никакого манящего голоса в голове. Только она, её тяжёлое дыхание и знакомый полумрак. — Сейбл, иди ужинать! — послышался сверху крик её матери. Она бегло засобиралась и побежала по лестнице наверх. Всё осталось по-прежнему — тот же дом, те же люди-тени в гостиной на праздничном ужине, догорающий солнечный мир за дверью. Только где-то далеко-далеко под её ногами в каменной колыбели в неспокойном сне ворочалось огромное существо древнее мира. И звало её за собой.