Часть 2 Депресия Гастера

Часть ІІ

Депресия

Я проснулся от резкого солнечного луча, бьющего прямо в глазницы. Где-то за окном кричали чайки, а под ухом навязчиво тикали дешёвые настенные часы. "Значит, не сдох. Жаль." Плед, которым меня накрыли прошлым вечером, сполз на пол. Я поднял его, разминая фаланги — тело всё ещё ныло, будто меня переехал грузовик, загруженный воспоминаниями. На кухне гремела посуда. — Доктор Гастер? — осторожно позвала Стефани. — Вы… живы? — К сожалению, — буркнул я, вылезая с дивана. Девочка замерла в дверях, сжимая в руках тарелку с яичницей. — Вы вчера… стонали во сне. — У меня для вас две новости, — я потёр переносицу. — Первая: я не "доктор". Вторая: если я снова закричу во сне — не подходите. Она покраснела и сунула мне тарелку в руки. — Ло ушёл в школу. Я осталась… чтобы вы не сожгли дом. — Очень смешно. Я сухо хмыкнул и принялся за еду. Яичница была пережаренной, хлеб — чёрствым. На удивление, это напоминало мне лабораторную столовую. — Вы… что-то ищете? — Стефани наблюдала, как я ощупываю рёбра под свитером. — Сигареты. — У нас никто не курит. — Понятно. Значит, этот мир — чистилище. Она фыркнула, но не стала спорить. Город оказался скучным до зубной боли. Мы бродили с Стефани по улицам, пока она тыкала пальцем в каждую вторую дверь: — Это библиотека. Это почта. Это магазин, где продают тухлые бананы. — Зачем вы мне это показываете? — Чтобы вы не заблудились. — Я создавал пространственно-временные коридоры, детка. Ваш хутор я найду и с закрытыми глазами. Она скривилась, но тут же указала на здание из серого бетона: — А вот наша школа. Там сейчас Ло. Я взглянул на часы. — И сколько ещё этот клоун будет там торчать? — До трёх. — Чёрт. Я полез в карман за сигаретами, которых у меня не было, и вздохнул. — Ладно. Покажите мне что-нибудь… не такое унылое. Стефани задумалась, затем резко дёрнула меня за рукав: — Пойдёмте. Мы вышли на пустырь за старым гаражом. Ветер гонял по земле пакеты и окурки. — Ну и где тут "не уныло"? — я скрестил руки. — Смотрите. Она разжала ладонь. Над кожей вспыхнул слабый зелёный свет — и пыль у её ног вдруг сложилась в миниатюрную розу. — Ха. Я наклонился, разглядывая. — Без жестов. Без вербального компонента. Интересно… — Я… не знаю, как это работает, — призналась она. — Просто получается. Я выпрямился, засунув руки в карманы. — Поздравляю. Вы — аномалия. В мире, где магия должна быть мёртвой, вы её дышащий труп. — Спасибо, что подбодрили, — она потупилась. — Это не комплимент. Если кто-то узнает — вам конец. Стефани сжала кулаки, и роза рассыпалась. — А вы… можете научить меня контролировать это? Я рассмеялся. — Детка, я не учитель. Я — неудавшийся бог, которого выковыряли из мусорки истории. — Но вы знаете больше меня. — Знание — это не дар. Это проклятие. Я развернулся и пошёл прочь, оставив её одну среди пыли и ветра. Вечером Ло ворвался в дом с криком: — Гастер! Вам надо это увидеть! Он тыкал пальцем в телефон. На экране мелькали кадры: где-то в городе горело здание, а по улице бежали люди. — Что за цирк? — я прищурился. — Говорят, там взорвалась лаборатория! Мой позвоночник скрипнул, будто старые шестерни. — Какая лаборатория? — Какая-то секретная! Там, типа, эксперименты ставили! Я выхватил у него телефон. На экране мелькнул логотип — стилизованное крыло с каплей. "Wingdings." Холодная игла прошлась по рёбрам. — Где это? Ло испуганно отступил: — В промзоне, за вокзалом… Я швырнул ему телефон и схватил куртку. — Эй, куда вы?! — крикнула Стефани. — На разведку. — Но там опасно! Я уже открывал дверь, но замер на пороге. — Если я не вернусь к утру… значит, этот мир тоже оказался дерьмом. Дверь захлопнулась за мной.

***

Я проснулся от того, что что-то жгло мне рёбра. Открыв глаза, увидел кота, методично вылизывающего мою ключицу. — Иди на хуй, — прохрипел я, скидывая животное на пол. Запах жареного бекона пробивался сквозь щель под дверью. Часы на стене показывали 10:17. "Чёрт. Проспал." Поднявшись, я нащупал на спинке дивана свитер — чужой, пахнущий дешёвым кондиционером. Надел. В кармане болтались какие-то монеты и смятая бумажка: "Доктор Гастер, мы ушли. Еда в микроволновке. Не взрывайте плиту. — Стефани" Я смял записку и зашвырнул её через комнату. Микроволновка действительно гудела. Внутри остывала тарелка с яичницей — пережаренной, с подгоревшими краями. "Как в Королевстве. Только там хотя бы кофе был." Я рылся в шкафах, пока не нашёл банку растворимого дерьма с надписью "Nescafé". Чёрная, горькая, без намёка на приличный вкус. "Определённо чистилище." Сигарет не было. Я глотнул кофе, скривился и пнул мусорное ведро. Город встретил меня удушливой обыденностью. Люди спешили по своим делам, дети орали на площадке, старухи копошились у витрин. Я шёл, засунув руки в карманы, и считал трещины в асфальте. — Доктор Гастер! Стефани бежала ко мне, размахивая рюкзаком. За ней ковылял Ло, с лицом, выражавшим крайнюю степень нежелания находиться здесь. — Вы где пропадали? — она запыхалась. — Мы думали, вы... — Улетел на метле? — я поднял воображаемую бровь. — Разочарую. — Мы в библиотеку идём, — проигнорировала она мой сарказм. — Хотите с нами? — Нет. — Там есть научный отдел! Я замер. — ...Какой именно? — Физика, химия, — она заговорщически понизила голос, — даже пара книг по квантовой механике. "Хитёр чертёнок." — Ладно. Но только на час. Ло застонал. Библиотека пахла пылью и старыми страницами. Я прошёлся между стеллажами, цепляя пальцами корешки. — Вот, — Стефани сунула мне потрёпанный том. — "Основы временных парадоксов". Я пролистал. Примитивно, но... — Это детский лепет. — А это? — она протянула другую. — Бред сивой кобылы. — А... — Выбрось. Автор идиот. Библиотекарь закашляла, бросая на нас грязный взгляд. — Доктор Гастер, — прошипела Стефани, — может, потише? — Что? Они же сами написали эту чушь, — я ткнул пальцем в страницу. — Вот здесь — грубая ошибка в расчётах. Если следовать этой формуле, вас разорвёт на атомы. Ло побледнел. — Может, пойдёмте? Я захлопнул книгу. — Уже иду. На улице Стефани настойчиво тыкала мне в бок. — Вы же поняли, что там написано? — Естественно. — А можете объяснить? — Нет. — Почему?! Я остановился и наклонился к её лицу. — Потому что, девочка, если я начну рассказывать, как на самом деле устроена реальность, ты либо сойдёшь с ума, либо сожжёшь этот город к чёртовой матери. Довольна? Она закусила губу. — ...Да. — Отлично. Теперь идите домой. — А вы? — У меня дела. Я развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь.

***

Я вышел из дома, даже не захлопнув дверь. Куда идти? Налево. Потому что направо уже торчала какая-то бабка с авоськами, а мне сегодня не хватало её осуждающего взгляда. Асфальт под ногами был тёплым. Солнце жарило так, будто хотело мне доказать, что в этом мире всё ещё есть что-то настоящее. "Чёрт, даже погода тут идиотская." Я шёл, не разбирая дороги. Мимо магазина с выцветшей вывеской "Продукты", мимо заведения под гордым названием "Кафе" (три столика, муха в витрине), мимо парка, где на ржавых качелях сидел сопливый ребёнок и орал так, будто его пытали. — Доктор Гастер! Я не обернулся. Но шаги за моей спиной участились. — Доктор Гастер, подождите! Стефани догнала меня, запыхавшись. — Вы куда? — Вон туда, — я махнул рукой куда-то в сторону горизонта. — А что там? — Не знаю. Может, море. Может, свалка. Может, вообще ничего. Она задумалась на секунду, потом решительно подняла подбородок: — Я с вами. — Не надо. — Но... — Я сказал, не надо. Она промолчала, но не ушла. Просто шла рядом, стараясь попадать в мой шаг. Мы вышли на пустырь. Трава по пояс, ржавые банки, дохлый велосипед без колёс. — Красиво, — процедил я. — Вы всегда такие... — начала Стефани. — Какие? — ...Злые. Я рассмеялся. — Девочка, если бы ты знала, через что я прошёл, слово "злой" показалось бы тебе смешным. Она нахмурилась, но не стала спорить. Вместо этого полезла в карман и протянула мне что-то. — Держите. Я разжал ладонь. Там лежала конфета в потрёпанной обёртке. — Это что? — Карамелька. Чтобы не так... горько было. Я посмотрел на неё, потом на конфету, потом снова на неё. — Ты идиотка. Но развернул фантик и сунул карамель в рот. Мы сидели на ржавой трубе, торчащей из земли. Я смотрел в небо, Стефани болтала ногами. — А если пойти дальше, там будет речка, — сказала она. — Течёт? — Ну... да. — Значит, неинтересно. Она засмеялась. Потом вдруг спросила: — А вы кого-нибудь любили? Я чуть не подавился карамелью. — Что за дурацкий вопрос? — Просто интересно. — Нет. — Никого? — Никого. Она кивнула, как будто это был вполне нормальный ответ. — А я люблю мороженое. И кошек. И дождь. — Поздравляю. — И вас тоже. Я резко повернулся к ней. — Что? — Немножко. Потому что вы... настоящий. Я хотел что-то ответить. Что-то резкое, колкое. Но в этот момент с неба упала капля. Потом вторая. — Дождь, — сказала Стефани. Мы сидели под начинающимся ливнем, и я вдруг понял, что мне совершенно не хочется двигаться с места. Но развернул фантик и сунул карамель в рот.

***

Стефани пнула ржавую банку. Она звякнула, покатилась и застряла в придорожной грязи. — Ну и? — она повернулась ко мне, уперев руки в боки. — Ты просто будешь ходить и хмуриться, как гоблин из мультика? Я остановился. — Что. — Ну знаешь, — она сделала преувеличенно-страшную рожу, — "у-у-у, я доктор Гастер, я такой мрачный, весь мир говно, аааа!" Я посмотрел на неё. Длинноногая, в рваных джинсах, с идиотским бантом в волосах. Совсем как... — Ты хочешь сказать, что у меня депрессия? — я рассмеялся так резко, что где-то в кустах вспорхнула ворона. — Ну да! — она ткнула пальцем мне в грудь. — Ты ходишь, ноешь, всем недоволен, но ничего не делаешь. Классика! Я схватил её за палец. — Послушай, соплячка... — Ой, страшно! — она вырвала руку. — Ты знаешь, что нужно делать при депрессии? — Закрыть пасть и отстать? — Нет! — она вдруг прыгнула на ржавую трубу, балансируя, как циркач. — Нужно двигаться! И спрыгнула прямо в лужу. Грязь брызнула мне на ботинки. — Ты... — Вот! — она засмеялась. — Уже лучше! Хоть какая-то эмоция! Я посмотрел на свои испачканные ботинки. Потом на её дурацкую ухмылку. И... Чёрт. Уголок рта сам собой дёрнулся. — Идиотка, — я протёр ботинок о траву. — Зато живая идиотка! — она схватила мою руку и дёрнула. — Пошли! — Куда, блин?!.

***

Дождь. Опять этот проклятый дождь. Я сижу на крыльце их домишлы, наблюдая, как капли разбиваются о гнилые доски. Вода стекает в трещины — медленно, неотвратимо. Как время. Как мои мысли. "Они бы ненавидели видеть меня таким." Санс с его вечными шутками. Папайрус с его идиотским энтузиазмом. "Лучше бы я рассыпался в прах окончательно." За спиной скрипнула дверь. — Доктор Гастер? Голос Стефани. Опять. Всегда. — Уходи. — Вы... вам плохо? Я поворачиваю голову. Она стоит на пороге, сжимая в руках какую-то тряпку. — Что тебе нужно? — Вы не ели три дня. — И что? — И... — она делает шаг вперед, — я принесла бутерброд. Я смотрю на этот жалкий кусок хлеба с сыром. На её дрожащие руки. — Зачем? — Потому что... — она вдруг швыряет бутерброд мне в лицо, — потому что я ненавижу смотреть, как ты сдаешься! Хлеб падает в грязь. Тишина. — Ты... — мой голос звучит странно, — ты вообще понимаешь, с кем говоришь? — С трупом, — ее голос дрожит. — Который слишком труслив, чтобы жить. Я встаю. — УЙДИ. — Нет. — Я ПРЕДУПРЕДИЛ. Магия вспыхивает у меня в костях — слабая, жалкая искра того, что было раньше. Но достаточно, чтобы отшвырнуть ее к стене. Она падает. Поднимается. Идет ко мне. — Еще раз, — шепчет она. — Сделай еще раз. Я замахиваюсь. Она не отводит глаз. Моя рука замирает в сантиметре от ее лица. — ...Почему? — Потому что это лучше, — в ее глазах стоят слезы, — чем смотреть, как ты медленно исчезаешь. Дождь усиливается. Я опускаю руку. —Полная дура.

***

Дверь хлопнула так, что со стены упала фотка каких-то тупых родственников. "Хорошо." Я швырнул свитер в угол. Он зацепился за лампу, та грохнулась, но не разбилась. "Плохо." — Доктор Гастер?! — из кухни донёсся визгливый голос. Я пнул табурет. Он перевернулся с дурацким стуком. — ЧТО. Стефани выскочила в коридор, вся перемазанная в чём-то коричневом. — Вы... что, снова в режиме ">:["? Я скрестил кости на груди. — Нет. Она облизнула палец. — Ага, конечно. Это у вас просто "обычное лицо". — Да. — А почему тогда диван перевёрнут? Я посмотрел на диван. Диван действительно был перевёрнут. — Он первый начал. Стефани вздохнула, вытерла руки об фартук (откуда у неё фартук?!) и достала из кармана... — Нет. — Да! — она потрясла упаковкой. — Горячий шоколад с зефирками. — Ненавижу зефир.

***

Я вышел в сад. Дождь только что закончился, и воздух пахёл сырой землёй и гнилыми листьями. Беседка. Старая, деревянная, с облупившейся краской. Я сел на скамью, которая скрипнула, но выдержала. "Наконец-то тишина." Никаких дурацких вопросов. Никаких "доктор Гастер, поешьте". Никаких глаз, которые смотрят на меня, будто я экспонат в музее. Я достал сигарету. Её не было. "Чёрт." Закрыл глаза. Ветер шевелил мокрые ветки. Где-то далеко каркала ворона. В доме громко смеялся Ло — этот идиот всегда смеётся слишком громко. Я ждал. Ждал, когда дверь хлопнет, и на крыльцо выскочит Стефани с её вечными "а вот" и "а давайте". Тишина. "Что, надоело?" Я прислушался. Ни шагов, ни голосов. Солнце начало садиться. Тени стали длиннее. Я всё сидел. "Может, они наконец поняли?" Поняли, что не нужны. Поняли, что лучше оставить меня в покое. Я посмотрел на дом. Окна светились жёлтым. Там было тепло. Там были они. А здесь... Здесь было холодно. И тихо. "Именно так, как я хотел." Беседка. Скрипучая, с прогнившими досками пола. Я устроился в углу, где меньше всего дуло. Дождь стучал по крыше, как мелкие кости, падающие на металлический поднос. "Наконец-то оставили в покое." Я достал сигарету, которой у меня не было. Закурил воздух. Выдохнул дым, которого не было. Дети не пришли. Не кричали. Не тыкали в меня своими липкими пальцами. Не спрашивали, почему я такой мрачный. "Идеально." Ветер принёс запах влажной земли. Где-то за сараем шуршали крысы. Я закрыл глаза. Когда я открыл их снова, в небе уже горели звёзды. Холод проник в кости, но это было приятно. Как старое, знакомое чувство. Дом стоял тёмный. Ни одного огонька в окнах. "Ушли? Уснули? Или просто..." Я потёр переносицу. В горле застрял комок, который я не стал анализировать. Утро пришло серое и мокрое. Я проснулся оттого, что капля с крыши попала мне прямо в глазницу. Дом молчал. Ни голосов, ни шагов. Даже кот не приходил. Я встал, отряхнул мокрую куртку и пошёл к выходу из сада. Ворота скрипнули, как будто смеялись. "Ну и чёрт с ними." Я сделал шаг за калитку. Потом ещё один. Дорога передо мной была пуста и мокра.