Часть 4

Глава ІV

История одной беглой звезды

Все думают, что я просто болтливая фокусница. Что моя жизнь — это улыбки, фокусы и побег от Wingdings. Ха. Если бы они знали. Три года назад Меня звали не Лина. Меня звали "Объект L-17". Белая комната. Белый халат. Белые маски тех, кто "изучал" меня. — Сегодня будем тестировать пределы телепатии, — говорил человек в маске, пристёгивая мне к вискам электроды. Я кусала губу, чтобы не заплакать. Потому что знала: если заплачу — введут "корректирующий агент". А после него я целый день не могу ни думать, ни говорить. Два года назад Я нашла слабину в системе. Один из охранников — молодой парень с грустными глазами — иногда жалел меня. — Ты же понимаешь, что они сожгут твой мозг, да? — прошептал он, передавая мне шоколадку. Я кивнула. — Тогда запомни: вентиляция в третьем коридоре. Побег Они до сих пор ищут меня. Я сменила имя. Перекрасила волосы. Научилась "не думать", когда рядом посторонние. Но иногда... Иногда я просыпаюсь от того, что снова там. Сейчас Гастер думает, что я пристаю к нему из-за магии. Стефани уверена, что я вру. Ло... ну, Ло просто Ло. Но правда в том, что... Я боюсь. Боюсь, что они найдут меня. Боюсь, что когда Wingdings придут за мной, Гастер просто пожмёт плечами. И больше всего боюсь, что... ...что мне нравится здесь.

***

Я стояла перед дверью в подвал, где Гастер устроил себе что-то вроде лаборатории. Рука замерла в воздухе — стучать или нет? "Он же тебя убьет. Опять." Но я всё равно постучала. — Кто. Голос из-за двери прозвучал так, будто он знал, что это я. И был уже раздражён. — Э-э... Это я! Можно войти? — Нет. Я толкнула дверь. Комната была завалена бумагами, странными приборами и... это пахло порохом и старыми книгами. Гастер сидел за столом, склонившись над чем-то, напоминающим карту. — Я сказал, нет. — Ага, но я всё равно зашла! — Я уселась на ящик с надписью "Опасно. Не вскрывать". — О чём думаешь? Он даже не поднял головы. — О том, как замуровать дверь. — Ха-ха, очень смешно. — Я не шутил. Тишина. Я скосила взгляд на карту. Это был план города, но с отметками — красные кресты, синие круги... — Это... места, где видели Wingdings? Гастер наконец посмотрел на меня. — Ты умеешь читать. — Ну да. А ещё я не идиот. Они явно что-то ищут. Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы. — И что, по-твоему, они ищут? Я знала ответ. Но сказать его... — Меня? Гастер хмыкнул. — Лестно. Но нет. — Тогда что? Он встал, и я невольно отпрянула. — Они ищут дверь. — ...Дверь? — В другие миры.

***

Лина рылась в старом ящике с инструментами, который Гастер велел ей "перебрать, если хочешь хоть какую-то пользу принести". Между гаечных ключей и ржавых винтиков её пальцы наткнулись на что-то гладкое. — О? Она вытащила потрёпанную фотографию. И обомлела. На снимке был Гастер. Но не тот угрюмый скелет, что сейчас ходил по дому и бубнил проклятия под нос. Он улыбался. Широкая, искренняя улыбка, которую Лина даже не могла ему представить. Одной рукой он обнимал маленького Санса (такого крошечного, что его череп едва доходил Гастеру до талии), а другой — Папайруса, который сиял ещё ярче, чем его знаменитая красная повязка. — Что ты нашла? Лина вздрогнула. Стефани стояла в дверях, скрестив руки. — Ни... ничего! Она попыталась спрятать снимок, но Стефани уже выхватила его. — О. Тишина. — Отдай, — прошептала Лина. Стефани посмотрела на фото, потом в сторону коридора, где раздавались шаги Гастера. — Он был... другим. — Да. — До того, как всё поломалось. Лина кивнула. Шаги приблизились. Стефани молниеносно сунула фотографию обратно в ящик, как раз когда Гастер появился в дверях. — Вы что-то сломали? — Нет! — Лина вскочила, заслоняя ящик спиной. Он прищурился. — Ты врёшь. — Ну... может, чуть-чуть. Гастер вздохнул так, будто его терпение — это резинка, которую вот-вот порвёт. — Если сломали — почините. Или вылетите в окно. Он развернулся и ушёл. Лина выдохнула. — Ты... не скажешь ему? — спросила она у Стефани. Та задумалась, потом пожала плечами: — Он и так знает. — ?! — Он всегда знает. Просто... не хочет вспоминать. Лина осторожно достала фотографию снова. — А они... они где сейчас? Стефани потупила взгляд. — Не знаем. Тишина. Где-то в доме хлопнула дверь, и Гастер закричал на Ло, который, судя по звукам, снова что-то взорвал. Обычный день. Лина аккуратно положила фото обратно в ящик.

***

Я стоял у костра, как какой-то первобытный идиот, и пытался не спалить эту чёртову кастрюлю. "Чёртов Wingdings, чёртовы технологии, чёртов этот мир, где даже газовые плиты надо включать кнопкой, а не магией..." Дрова трещали, дым лез в глазницы, а суп внутри булькал какой-то подозрительной жижей. — Э-э, доктор Гастер... — Лина высунула голову из-за угла. — Ты... уверен, что это съедобно? Я повернулся к ней так медленно, что она инстинктивно отпрыгнула. — Ты хочешь помочь? — Нет! — Тогда заткнись. Она заткнулась. Стефани подошла, когда я уже помешивал эту дрянь деревянной ложкой. — Это... суп? — Нет, это божественный нектар. Конечно суп. — Он зелёный. — Потому что овощи. — Овощи не должны пениться... Я ударил ложкой по краю кастрюли. — Ты хочешь поужинать или болтать? Она надула щёки, но отошла. Ло, конечно, пришёл последним. — Вау! Это как в походе! — Он тут же сунул палец в кастрюлю. — АААРГХ! — ГОРЯЧО! — ТЫ ИДИОТ! — Но вкусно! — Он облизал палец. Я замер. "...Что?" — Ну, типа... солёное! И... зелёное! Лина осторожно зачерпнула ложку, попробовала — и её глаза округлились. — О боже, это действительно съедобно. Стефани фыркнула, но тоже попробовала. — ...Приличный суп. Я посмотрел на свою бурлящую зелёную мерзость. "Хм."

***

Я сидел у огня, допивая третью кружку отвратительного кофе, когда Лина ворвалась в комнату с чем-то потрёпанным в руках. — Эй, скелет! Нашла кое-что интересное в твоих старых ящиках! Я даже не повернулся. — Положи на место. — Но тут такие смешные шутки! — она раскрыла потрёпанный блокнот. — «Почему скелет не пошёл на вечеринку? Потому что у него не было ТЕЛА для этого!» Ха-ха! Ледяная тишина. Лина замерла, наконец заметив, как мои пальцы сжали кружку так, что кости затрещали. — ...Это Санс писал, да? Я встал. Медленно. Очень медленно. — Отдай. Она протянула дневник, вдруг осознав, что перешла какую-то черту. Я пролистал страницы. Глупые каламбуры. Детские рисунки. Заметки о «папиных экспериментах»… А потом — пустота. Последние страницы были вырваны. То, что осталось — лишь обугленные края. Стефани появилась в дверях, сразу поняв, что что-то не так. — Что… — Выходи. — Но… — ВЫХОДИ. Она схватила Лину за руку и вытащила её из комнаты. Дверь захлопнулась. Я остался один. С дневником. С воспоминаниями. С пеплом.

***

Я сидел в подвале, при свете единственной лампы, разглядывая рваные края страниц. "Почему я их вырвал? Почему не сжёг полностью?" Ответ был прост — я не мог. Но теперь... Я провёл пальцем по обгоревшему краю, и остатки магии дрогнули. Воспоминание "Пап! Смотри, что я придумал!" Санс, весь перепачканный чернилами, тыкал пальцем в страницу. "Если параллельные вселенные реальны, может, где-то есть версия меня, которая любит учиться? Ха-ха!" Я тогда фыркнул и написал рядом: "Научное наблюдение №314: Образцы "С" демонстрируют аномально низкую мотивацию к образовательным процессам. Возможно, дефект ДНК." Санс ржал так, что чуть не упал со стула. Следующий фрагмент "Папс, а если мы сделаем машину, которая превращает спагетти в энергию? Папайрус будет вечным двигателем!" Моя пометка: "Идиот. Но... теоретически возможно. КПД 0.0001%." Последняя уцелевшая запись "Сегодня пробуем "Полихромию". Если что-то пойдёт не так... ...Санс, Папайрус, если вы это читаете — я всегда..." Обрыв. Я швырнул дневник через всю комнату. Он ударился о стену, рассыпаясь по полу. "Слабак. Сентиментальный слабак." Но когда я закрыл глаза, то снова видел их. Санс, корчащий рожи в углу лаборатории. Папайруса, гордо несущего "экспериментальные спагетти" (которые были просто сырыми). Свою собственную глупую улыбку. Я собрал страницы с пола. Обугленные края крошились между пальцами, оставляя на костях чёрные следы. "Глупость. Слабость." Но я не выбросил их. Просто разгладил ладонью и спрятал обратно — туда, где они пролежали годы. Наверху Лина и Стефани о чём-то спорили. Ло что-то грохнул. Кот бежал по коридору, таща в зубах мою перчатку. Обычный вечер. Я потушил лампу и поднялся по лестнице. "Всеравно они не смогут меня спросить кто они мне.. но то что они его сыновья это да..." И с этой мыслью он начал их отчитывать за то что начали воссоздавать вторую мировую, только с ножницами и вместо щита подушки.