Точка невозврата?

2018 год. Стук в дверь. В комнату Рины заходит один из посыльных Майки. Этот человек — один из обычных подданных, работающих на группировку, которая находится на верхушке всей преступной деятельности в Японии. Вошедший на порог человек в костюме и черных очках склонил голову и стал докладывать причину своего визита. – Господин Сано объявил о срочном собирании, и господин Акаши приказал передать всем, чтобы явились в течение часа. – Не смею ослушаться приказа, – Рина внимательно посмотрела на посыльного. – Передай Такеоми, что я скоро буду. Подчинённый принял ответ, поклонился и молча вышел. В последнее время у Рины пропал энтузиазм участвовать в собраниях. Но свои обязательства внутри группировки она выполняла беспрекословно. Углубляться в остальные дела становилось выше её сил. Физические силы, может, и позволяли, но моральные давно исчерпали себя. Пустота внутри разрушала всё. Слишком дорогую цену пришлось заплатить за такую роскошную жизнь. Она не подразумевает собой отказов в чём-либо, но в этом и есть её минус. У тебя есть всё, о чём только можно пожелать, но внутри — огромная дыра, которую не заполнить деньгами. Рина поддалась этому потоку; что-либо предпринимать было бессмысленно. Можно подумать, что всё очень плохо. Но Рину окружали люди, с которыми она связана не просто общим делом. По совместительству они также являлись её близкими друзьями, которые не оставили её одну в трудный момент. Но среди всех особое внимание проявил Риндо Хайтани. Его поддержка оказалась бесценной, а сам он стал неотъемлемой частью жизни Рины. Он практически стал её спасательным кругом, возможно, поэтому Рина ещё держалась на плаву.С течением времени Рина и Риндо стали испытывать между собой нечто большее, чем обычная дружба, и поэтому пытались скрыть друг от друга истинные чувства. Два человека стали тайно влюблёнными друг в друга. Неоднозначные отношения стали очевидным фактором, и игнорировать это чувство недосказанности становилось всё тяжелее.Теперь Рина готовилась к очень серьёзному разговору. Ей с Риндо ещё предстояло обсудить все нюансы их отношений. – У меня ещё есть время для того, чтобы собраться и привести себя в порядок, – засуетилась Рина. – Мои синяки под глазами уже видно за километр, надо что-то с этим сделать. Рина неспешно собралась. У неё в запасе было ещё пятнадцать минут. Она вышла из своей комнаты и направилась к лифту. Чтобы попасть в зал собрания бонтена, нужно было подняться на несколько этажей выше. Этаж, на котором жила Рина, подразумевал собой общежитие, где находились комнаты всех остальных членов организации. Этот этаж должен был иметь особую охрану, но никому из участников не нравилось присутствие вечно стоявших людей перед своими комнатами.Поэтому было решено оставить только двоих охранников возле лифта. Рина поднялась на нужный этаж и почти дошла до места назначения, как тут её окликнул Харучиё Санзу. – Доброго утречка, Рина-сан! Я хотел бы обсудить кое-какие вопросы касательно разработок в лаборатории. Но об этом позже, а сейчас не будем заставлять Майки ждать. Рина лишь кивнула в ответ, и они с Санзу прошли вместе к залу собрания. По прибытию все между собой поздоровались и заняли свои места. Как оказалось, почти все были в сборе. Последним пришёл Хаджиме Коконой. – Хаджиме, снова ты три часа прихорашивался? – процедил Такеоми Акаши. – Ну, красотка, глаз не оторвать, все только тебя и ждём... – Хах, да будет тебе, Такеоми-сан, я всего-то на пять минут задержался, – посмеиваясь, Коконой сел на своё место. В этот момент распахнулась дверь, и в зал вошёл Манжиро Сано. В приветствие своего главаря все сидевшие за столом резко встали. – Все на месте? Хорошо... Садитесь, можем начинать! – Майки прошёл на своё место и, после небольшой паузы, продолжил: – Такеоми, расскажи, что нового на повестке дня. Как обстоят дела с поставками? Шайка мусоров ничего не нарыла на нас? Такеоми Акаши взял стопку бумаг в руки, встал и начал докладывать о всех последних событиях. – Нет, последняя сделка прошла подозрительно хорошо. Мы ожидали облавы, но ничего такого не случилось. – Это потому что мы стали тщательней избавляться от крыс, – процедил Санзу. – Наши дорогие подчинённые стали больше бояться, но почему-то всегда из какой-то канавы появляется бесстрашная крыса, которая осмеливается слить на нас инфу. – Это обычные безмозглые придурки, которые верят, что за предательство им заплатят больше, чем они заработают здесь, – тихим и спокойным голосом высказывался Ран Хайтани. – В связи с новыми правилами никто более не посмеет нарушать наши планы. Ведь предательство карается смертью, – последние слова Ран процедил с особой улыбкой на лице. Остальные члены группировки спокойно сидели и слушали, и только временами перешёптывались о чём-то своём. Такеоми, в свою очередь, начал зачитывать отчёты с докладом от других районов. Все наркопоставки не могли контролироваться лично верхушкой Бонтена, поэтому на каждый район назначали ответственное лицо. Риндо то и дело сидел и поглядывал на Рину. В своих мыслях он уже давно отклонился от темы собрания. Всю его голову занимали лишь мысли о ней... «Если сейчас всё идёт хорошо и обстановка более-менее спокойная, то у меня будет больше времени на то, чтобы видеться с ней. Думаю, у Рины тоже будет не особо много работы, и мы сможем встретиться где-нибудь вне работы. У меня уже есть пара хороших идей для свидания. Но надеюсь, в этот раз меня не пошлют далеко и надолго. Я понимаю, что сейчас не самый лучший момент как-то тревожить чувства Рины. Но так хочется вырвать её из этого всего и просто провести с ней время. Увидеть её улыбку, вновь услышать её смех. И чтобы просто ей было спокойно, рядом... со мной.» – Риндо! Ау! Ты что, там оглох в конце концов? – стал возмущаться Такеоми. – Где твоё уважение! Пропускаешь мимо ушей слова старших? Я у тебя спрашиваю, как прошла твоя встреча с иностранцами? Ответь, будь добр. – А, да, извините, Такеоми-сан! – в знак уважения Риндо несколько раз склонил голову. – Встреча состоялась не совсем гладко. Эти зажравшиеся свиньи не хотят давать окончательного ответа. Они хотят сотрудничать исключительно на своих условиях. Нам с Раном придётся организовать повторную встречу. Думаю, они ещё недолго будут ломаться и согласятся на наши условия. – Чёрт! Так и думал, что эти шавки будут водить нас за нос... Ран, давай подключайся, думаю, с твоими методами пройдёт всё значительно быстрее. – С глубоким вздохом Такеоми положил все бумаги обратно на стол. – Больше мне нечего сказать. Майки... Что думаешь? – Думаю, на сегодня это всё, – сказал Майки, поднявшись со своего места и направляясь к выходу. – Остальные поручения вам всем позже выдаст Такеоми. Всем пок... Вся группировка встала в знак прощания. Майки вышел, и все с напряжением сели обратно. – В этот раз Майки сам созвал собрание и, на удивление, просидел дольше обычного, – говорил Коконой, оглядывая при этом всех присутствующих. – Думаете, ему действительно становится лучше? – Не болтай много, а лучше молись, чтобы так и было, – резко осёк Коконоя Санзу. – Если Такеоми-сан закончил, то давайте теперь каждый займётся своими делами. – Тебе ли что-то говорить о делах, Харучиё? – с усмешкой произнёс Ран. – Удивительно то, что ты ещё не обдолбался. Но ещё не вечер, ведь так? – Думаешь, я не понимаю, на что ты намекаешь, Ран? Если хочешь что-то предъявить, то говори прямо, – спокойно отвечал Санзу. – И оставь свои излишние колкости при себе, мистер дипломат. – Так, а ну-ка, хватит! – хлопнул ладонью по столу Такеоми. – Я ещё вас не отпустил, а вы уже готовы перегрызть друг другу глотки, сопляки такие. – Такеоми, я думала, ты давно привык к таким детским выходкам, – решила разрядить обстановку Рина. – Не сердись особо. И пора бы тебе заканчивать собрание. – Да... ты права, – со вздохом продолжил Такеоми. – Сейчас я раздам каждому нужные документы, и можете быть свободны. Собрание благополучно закончилось, и все стали расходиться. Между участниками группировки довольно не сладкие отношения. Все прикрываются масками приличия и стараются вести себя более чем приемлемо по отношению друг к другу. Может ли быть добро там, где почти ничего светлого не осталось? Может, всё плохое давно поглотило сердца всех тех, кто пытался найти в себе хоть остатки чего-то хорошего?