Часть 3

***

Очень непривычно было ходить среди опостылевших полок, которые и так надоели в обычной жизни, и вздрагивать от каждого шороха, боясь, что на тебя выскочит либо тварь, либо… тварь с ружьём. Люди переставали быть людьми, когда речь заходила и о меньших суммах, а сейчас, когда контроля не стало вовсе, они совсем потеряли человеческую природу. Кроме Минхо, у Суджин здесь больше помощников не было. Ей даже начало казаться, что это был тот же самый мужик с ружьём, который пытался застрелить её день назад, хотя мало ли лохматых мужиков с дробовиками бегало вокруг? Может, их было несколько, в темноте не разберёшь. Но только Суджин вздохнула и скользнула глазами по коробкам с сухими завтраками, как Минхо толкнул её и указал на стену за кассами, где обычно была всякая информация для покупателей. — Что? — Смотри. Суджин смотрела, но не видела, и Минхо, тяжело вздохнув, ещё раз ткнул в стену. — Ну же, портрет. Среди прав потребителей, правил пользования магазином и доски с несуществующими сотрудниками месяца на стене красовался портрет президента. Суджин никак не могла понять, что же было не так, и Минхо вышел из-за стеллажа и потянул её к стене. — Его здесь быть не должно… —Ой, только ты не начинай. Устало протянула она, на что Минхо удивлённо вытаращился на неё. — Нет, я не об этом. Сколько ты видела таких портретов в обычных магазинах? — Но… их же вешают в общественных местах? Не сдавалась Суджин, тоже присмотревшись к обычному, стандартному портрету. — В школах...Или… —В школах — да, а в магазах — нет. Возразил он и быстро снял картонку со стены, и перед ними на свет появился большой аквариум с чёрными змеями, которые извивались по стеклу, а в центре, на нити, был подвешен серебристый ключ. — Я же говорил… — И что делать? Прошептала Суджин, с ужасом смотря на змей. — Они ядовитые? — Не хотелось бы проверять. Выдохнул Минхо и снова потянулся к её куртке, которую она и так без возражений отдала бы. — Вот что. Иди и поищи что-нибудь. Швабру там, или дрель, или клеевой пистолет… или штопор… — Штопор? Не веря, переспросила Суджин, и он тяжело вздохнул. — Да, что-нибудь, чем можно проткнуть человека. Скоро эти ублюдки будут здесь, а без ключа наверх не забраться. А я пока подниму им рейтинги и добуду ключик… — Аккуратнее, ладно? — Я тебе свою долю не дам, даже за твои овечьи глазки. Хмыкнул он и обмотал куртку вокруг руки, и Суджин закатила глаза и пошла к полкам с хоз инвентарём, чтобы найти хоть какое-то оружие. Минхо был прав. Штопор был, и даже не один. Были ножи и вилки, а ещё лопатки и вилы для мяса. Дрели не было, как и топора. Поэтому, набрав ножей и убрав в ремень, Суджин вернулась к кассам, где Минхо, покрывшись потом, стоял с полностью погруженной в аквариум рукой и пытался сорвать ключ. — Ну же… ещё чуть-чуть… нашла? — Ага. Односложно хмыкнула Суджин, чтобы не отвлечь товарища, и вдруг где-то из глубины магазина послышался скрежет… затем выстрел и снова скрежет. Минхо отвлёкся буквально на секунду, но этого хватило, чтобы одна из змей взвилась и вцепилась в его руку. Судя по длинным клыкам, она точно была ядовитой, и Минхо закричал и зажал рот рукой, словно кляпом, а после схватил ключ и крикнул: — Бежим быстрее! Нужную дверь найти было несложно — она была закрыта на амбарный замок, чего в магазинах не бывало вовсе. Снова выстрел, и полка с вафлями разлетелась в клочья, а Суджин тем временем быстро вставила ключ в замок и сорвала его с ручки. Минхо: — Оставь, закроем с той стороны. Рванув в открывшийся проём, они снова захлопнули стальную дверь, едва стрелки показались в поле видимости, а затем повесили замок и защёлкнули его. За дверью послышался рёв, следом выстрел, ещё один — и сталь прогнулась под дробью, но выдержала. И уже знакомый Суджин и Минхо рёв «этих»… они пробрались в магазин вслед за стрелками, и теперь последним было не спастись. Замерев на месте, Суджин с Минхо стояли и слушали, как за дверью людей рвали в клочья, судя по звукам. Им это уже не грозило. — Последняя лестница, и мы у цели. Коротко скомандовал Минхо, держа левой рукой укушенную правую, и Суджин с тревогой прошептала: — А если… — У них точно есть противоядие. Процедил он, а на его лбу проступила испарина. — Главное — добраться живыми. Идём. Лестница на пять этажей, свободная, чистая, без видимых препятствий. Разве что перил нет. Добраться наверх — и ты свободен. Там трибуны, там телекамеры, ведущий, который до этого комментировал каждый твой шаг… там мама и Юки, их должны были пригласить, она указывала это в контракте… С каждым пролётом Минхо становилось всё хуже. Суджин даже пришлось подхватить его на втором этаже, ведь он мог завалиться набок и упасть. Конечно, другой на её месте позволил бы это, в лучших традициях «Полигона», и забрал бы весь приз себе… но Минхо столько раз её спасал… а двадцать пять лимонов хватит им обоим на все мечты, которыми они грезили. Больше дойти не смог никто. Пару раз ступени срывались вниз идеально ровными блоками, едва Суджин ставила на них ногу, а значит, это были ловушки, рассчитанные на спешку или драку. Но они с Минхо не дрались и не торопились, а потому наконец достигли верхнего уровня и вышли на крышу, ожидая оглушительный рёв аплодисментов и музыку… Выйдя в центр крыши, Суджин не могла поверить своим глазам. Трибуны были, были прожектора, направленные на люк в крыше, куча телекамер… и всего один человек, которого теперь можно было хорошо рассмотреть. С бледно-зелёной, трупной кожей, в рваном дорогущем костюме, он безжизненным взглядом смотрел куда-то в сторону, а из его рта капала слюна вперемешку с кровью. Услышав шум, он резко повернулся и побежал на Суджин с Минхо, но те вовремя увернулись, и зомби сорвался с крыши на асфальт, и они остались одни. Тишина оглушала, но не она заставила ноги Суджин подкоситься. Единственный человек, который их здесь ждал, который был ведущим сумасшедше-популярной программы, собиравшей миллионы зрителей по всему миру, превратился в зомби… И все остальные работники, видимо, тоже, судя по кровавым ошмёткам под ногами, полуразрушенным трибунам и следами крови под ногами. Это не было очередной ловушкой, придуманной директорами для юбилейного сезона, как она наивно подумала в начале… Минхо становилось всё хуже и хуже, и он завалился набок и принялся резко и часто дышать. Суджин не знала, чем ему помочь, противоядия у неё не было. А значит, последний живой человек скоро покинет её, и она останется одна. Неподалёку от разбитых телекамер, рядом с той самой красной лентой, которую перерезали победители, стоял «баблариум», как его называл единственный и бывший парень Суджин. Деньги действительно были, сложенные аккуратными стопками с пятитысячными купюрами, и по пуленепробиваемому стеклу стекала вязкая густая кровь. Снова завыла сирена. Стеклянный взгляд Минхо устремился в небо, что означало то, что Суджин осталась одна. Еле совладав с собой, девушка встала на ноги и поплелась к краю крыши. Видно было всё и даже больше, чем хотелось увидеть. То, что она вначале приняла за рассвет, было ничем иным, чем огромным пожаром в городе-миллионнике, рядом с которым и снимали шоу. Сирена тоже выла именно из города, а не с полигона. Возможно, на город уже пытались сбросить бомбу, и не одну, судя по зареву, освещавшему чернильно-чёрное небо. Она не знала. Не хотела знать. Именно там, где полыхал огонь, жила Суджин и её семья. Она знала этот район, узнала бы его даже с птичьего полёта, и теперь там не было ничего и никого, кроме пепла. Суджин и сама стала пеплом, именно тогда, когда поняла, что никого больше нет. Огонь оранжевыми бликами озарял ночное небо, а под ногами, где-то внизу, гудели зомби в поисках свежего мяса, которое ещё бегало по полигону, наивно считая, что где-то был выход. Суджин стояла и смотрела на зарево, будто бы парализованная, и среди редких слёз мозг посетила одна-единственная, горькая мысль… Это был самый шикарный, самый фееричный, провальный, противоречивый и в то же время гениальнейший финал «Полигона» из всех, что был за всё время шоу. Но его никто не увидит...