Часть 1

***

      Величественный особняк, утопающий в тени вековых деревьев, встретил Кларка Дугласа холодным молчанием. Молодой человек, прибывший на роскошной машине с личным шофером, чувствовал, как сердце бьется чаще от предвкушения. Он не знал, что его ждет, но запах денег и опасности витал в воздухе, словно тонкий аромат дорогого парфюма. В кабинете, где стены были увешаны портретами суровых предков, его встретил хозяин дома — пожилой джентльмен с впалыми щеками и взглядом, полным тягостной тайны. — У меня к вам предложение весьма деликатного характера, — начал старик, его голос звучал хрипло, словно скрип старых петель. Кларк, очарованный роскошью кабинета, где каждый предмет — от резного дубового стола до бархатных портьер — дышал богатством, надел на лицо маску приветливого интереса. Он был готов выслушать что угодно, даже самые извращенные фантазии, которые только могли прийти в голову этому человеку. Его работа давно приучила его не удивляться. — Я хотел бы… чтобы вы… занялись моей дочерью, — продолжил старик, его слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Кларк слегка улыбнулся, ожидая чего-то более изощренного. Его прейскурант был достаточно разнообразен, чтобы удовлетворить любые запросы. — Но у нее есть проблема, — добавил хозяин, его пальцы нервно сжали подлокотник кресла. Уже интереснее, подумал Кларк, чувствуя, как любопытство щекочет нервы. — Она мертва, — наконец выдохнул старик, и в комнате будто стало холоднее. Кларк моргнул, не сразу осознав услышанное. Его улыбка замерла на губах. — Насколько мертва? — уточнил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже зашевелилось что-то липкое и неприятное. — Мертвее некуда, — ответил старик, его глаза блестели от странной смеси отчаяния и безумия. — Эм… — Кларк замялся, не находя слов. — Да, — подтвердил хозяин, словно это объясняло всё. — Вы уверены, что ей это нужно? — Кларк пытался ухватиться за логику, но она ускользала, как дым. — Она просила об этом, — голос старика стал тише, почти шепотом, но от этого еще более пугающим. — Сама? — Кларк почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Да. Кларк откинулся на спинку кресла, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Его разум метался между недоверием и раздражением. — Если она мертва, то как, простите, она дает разрешение на удовлетворение своих потребностей? Мертвые не говорят, сэр, — его голос дрогнул, а в груди загорелся огонек нервозности. Его принимают за идиота? Или это какой-то извращенный розыгрыш? — Давайте по порядку, — старик вздохнул, его руки дрожали, когда он потянулся за бокалом с чем-то темным. — Она умерла три недели назад. Покоится в семейном склепе. И она просит лишить ее девственности. — Прямо так и говорит? — Кларк не смог сдержать сарказма, хотя внутри всё сжималось от смутного предчувствия. — Она не может уйти на небеса, понимаете? Ее призрак не дает нам всем покоя. Она обвиняет меня, своего отца, в том, что я не позволял ей встречаться с парнями. Я почти не сплю. В доме всё идет вразброд: вещи летают, ножи втыкаются в стены… Слуги сбежали, остались только я и шофер. Пожалуйста, я заплачу любые деньги, — в голосе старика звучала мольба, смешанная с отчаянием, и Кларк почувствовал, как его собственное сердце сжалось от жуткой тоски, которую он не мог объяснить. Кларк потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Это было безумие, но деньги… Деньги могли изменить его жизнь. — Ладно. Я озвучу сумму. Но если вы потом подадите на меня в суд за осквернение тела, я… — начал он, но старик перебил. — Нет-нет, мы напишем договор. Не беспокойтесь, — в его словах сквозила странная уверенность, от которой Кларку стало еще более не по себе. После оформления документов в присутствии адвоката, чье лицо оставалось бесстрастным, словно он каждый день подписывал контракты на подобные услуги, Кларк решился спуститься в склеп. Он давно научился отключать ту часть своей души, которая отвечала за отвращение, но сейчас, когда каменные ступени вели его вниз, в сырую тьму, он чувствовал, как холод пробирает до костей. Склеп был освещен трепещущим светом свечей, расставленных в нишах, и их пламя отражалось на влажных стенах, создавая зловещие тени. Гроб, словно из сказки о Спящей Красавице, стоял в центре. Стеклянный купол над телом девушки блестел, отражая свет, а она сама лежала внутри, в белоснежном свадебном платье с вуалью, скрывающей лицо. Но Кларк знал, что он не принц, а она — не живая принцесса. — И я должен именно здесь всё это с ней сделать? — его голос дрогнул, когда он обернулся к отцу девушки, стоящему за спиной. — Вы же читали договор, — ответил старик, и в его голосе звучала бесконечная печаль, от которой у Кларка сжалось сердце. — Я вас оставлю, — добавил он и медленно поднялся по лестнице, оставив Кларка наедине с тишиной и мертвой невестой. Сырой воздух склепа пропитывал легкие, а запах тлена, едва уловимый, но настойчивый, заставлял желудок сжиматься. Кларк внимательно изучил инструкцию, как открыть стеклянный купол. Нажав на рычажок, он услышал тихий щелчок, и стекло исчезло, будто растворилось в воздухе. Сладковатый, тошнотворный запах усилился, ударив в нос, но Кларк лишь сглотнул, подавляя подступающую тошноту. Он робко протянул руку, коснувшись ее щиколотки — самой нежной, самой уязвимой части женского тела. Но под тонким бежевым чулком кожа была холодной и сухой, словно старый пергамент. Его пальцы, дрожа, скользнули выше, вдоль ноги, под подол кружевного платья. Он наткнулся на подвязку, и его сердце сжалось от странной смеси жалости и отвращения. Подняв пышную юбку, он увидел синюшную кожу ее бедер, обезвоженную, покрытую едва заметной щетиной. Это не вдохновляло. Это пугало. — Вот же сука, как мне не хочется тебя трогать, — пробормотал он в досаде, брезгливо отдергивая руку, но его голос эхом отразился от стен, напоминая, что он здесь один. Или не один? Но отступать было некуда. Чем скорее он это сделает, тем скорее получит деньги, уйдет из этого кошмара, женится, станет примерным семьянином. Лицо девушки, еще не полностью утратившее черты благодаря дорогому бальзамированию, выглядело почти живым. Губы, растянутые в бледную полоску, острый нос, готовый провалиться внутрь, просевшие глазницы — всё это было жутким, но не таким ужасным, как он ожидал. И всё же ему предстояло целовать её. Его взгляд упал на камеры наблюдения, мерцающие в углу склепа. Обман не пройдет. Смирившись, Кларк начал расстегивать брюки, аккуратно сложил их на холодный пол и достал баночку с капсулами афродизиака. Без них он не справится. — Черт, мне нужно три таблетки, не меньше, — пробормотал он, проглатывая горсть пилюль на сухую. — Ну, красавица, с первой брачной ночью тебя. Жаль, что шампанского ты уже не выпьешь. — Прости меня, — прошептал он, наклоняясь к ее лицу, хотя знал, что его никто не услышит. Его губы коснулись ее холодных, безжизненных губ, и это было словно поцелуй с восковой куклой. Кожа покрылась мурашками, но он заставил себя продолжать, стараясь не думать о том, что делает. Его руки скользнули по ее плечам, осторожно касаясь кружевного воротника платья. Он пытался быть нежным, хотя каждое движение казалось ему отвратительным. Пальцы прошлись по ее груди, ощущая под собой холод и неподатливость. Он закрыл глаза, пытаясь представить кого-то другого, но реальность была слишком осязаемой. Запах тлена, холод камня, тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием, — всё это не давало забыться. Его руки скользнули под подол платья, касаясь ее бедер. Он старался быть осторожным, но пальцы дрожали, и он боялся, что может повредить хрупкое тело. Мысленно он пытался уйти куда-то далеко, но холод и пустота под его руками возвращали его в этот кошмар. Но реальность была слишком ощутимой. Холод и запах тлена напоминали ему, где он находится и что делает. Он заставил себя продолжать, попытавшись представить свою бывшую, ту, с которой ему было лучше всего, и которая бросила его ради какого-то нарика. Кажется эффект был достигнут. Он смог, наконец, пару раз вздрочнув, вставить свой щедро политый из тюбика смазкой член в холодное до омерзения влагалище. Казалось там, куда он только-что проник царила пустота. Девушка будто выгнулась под ним, губы покойницы приоткрылись, один белёсый, ещё не совсем высохший глаз, казалось подмигнул партнёру. Из декольте вывалилась скомканная неровная грудь, и он увидел жуткий шов патологоанатома, расположившийся вдоль всей грудины в форме буквы «Т». Волосы поднялись дыбом на его голове и руках, ужас сковал тело. Он зажмурился, стараясь продолжать, но отвращение и страх боролись с его волей. И всё же, к своему собственному ужасу, он почувствовал, как возбуждение накатывает волнами. Однако, там уже не просто отвращение стремилось тошнотой опередить оргазм, но и дикий, липкий ужас. Кларк не мог не думать о том, что она сейчас наблюдает за ним этим жутким своим блёклым глазом. И тем не менее это начало его возбуждать всё больше и больше. Наконец, согрев своими частыми фрикциями её вагину, он смог таки излить в её пустую утробу своё живое семя, и тут же отскочил, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Не сдержавшись, он склонился в сторону и изверг содержимое желудка прямо на каменный пол. Трясущимися руками он вытер себя салфеткой, поспешно оделся, стараясь не смотреть на тело в гробу. Ноги казались свинцовыми, но он знал, что должен уйти. Поднявшись по лестнице, он обнаружил, что дверь из склепа заперта. Паника захлестнула его. Он схватил смартфон, пытаясь набрать номер клиента, но связи не было. Его разум метался в поисках выхода, руки сжались в кулаки, а сердце стучало так, будто готово было вырваться из груди. Как он мог быть таким наивным? — Ты же читал договор, муж мой, — вдруг прозвучал в его голове чарующий, но леденящий душу голос. — Теперь ты мой, и я тебя не отпущу. На батюшку не надейся, он рад, что удовлетворил мою последнюю просьбу. А мы с тобой останемся здесь до конца, и никакая смерть уже не разлучит нас. Кларк закричал, его голос эхом отразился от каменных стен, но никто не услышал его отчаянного вопля. Тьма склепа сомкнулась вокруг него, как объятия невесты, от которой не сбежать. Кларк замер, его крик затих, растворившись в гулкой тишине склепа. Его руки, всё ещё дрожащие от ужаса, вцепились в холодную ручку запертой двери, но она не поддавалась. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся, а в ушах звенел тот жуткий, сладкий голос, который, казалось, исходил из самого воздуха. «Муж мой» — эти слова эхом отдавались в его голове, каждый слог был пропитан какой-то зловещей нежностью, от которой кровь стыла в жилах. Он резко обернулся, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Гроб с телом девушки всё ещё стоял в центре, освещённый трепещущим светом свечей. Её лицо, бледное и неподвижное, казалось, смотрело на него сквозь вуаль, хотя он знал, что это невозможно. Или возможно? Один её белёсый глаз, который, как ему показалось, подмигнул, теперь был скрыт тенью, но Кларк не мог избавиться от ощущения, что она наблюдает за ним. Её присутствие, невидимое, но осязаемое, давило на него, словно тяжёлое одеяло, от которого не избавиться. — Нет, это бред, — пробормотал он, пытаясь убедить самого себя. Его голос дрожал, а в горле пересохло. — Это просто стресс. Я устал. Я… я просто схожу с ума. Но слова не помогали. Воздух в склепе стал гуще, словно пропитался чем-то липким, неосязаемым, но реальным. Кларк почувствовал, как его кожа покрывается мурашками, а волосы на затылке встают дыбом. Он снова потянулся к смартфону, надеясь на чудо, но экран оставался мёртвым. Ни связи, ни времени — ничего, только отражение его собственного бледного, перекошенного от страха лица. Вдруг из угла склепа послышался тихий шорох, едва уловимый, но отчётливый, как шелест сухих листьев. Кларк замер, его дыхание стало прерывистым. Он медленно повернул голову, боясь увидеть то, что могло скрываться в тени. Свечи, стоящие в нишах, мигнули, словно кто-то невидимый прошёл мимо них, и тени на стенах задрожали, вытягиваясь в причудливые, почти человеческие формы. — Кто здесь? — выкрикнул он, но голос сорвался на хрип. Ответа не было, только шорох стал чуть громче, ближе. Кларк отступил назад, пока не упёрся спиной в запертую дверь. Его руки инстинктивно сжались в кулаки, хотя он понимал, что бороться с тем, что он не видит, невозможно. И тогда он снова услышал её голос. На этот раз он был мягче, почти ласковый, но от этого ещё более пугающий. — Не бойся меня, муж мой, — прошептал голос, словно обволакивая его, проникая в самые глубины сознания. — Я так долго ждала. Ты дал мне то, чего я желала. Теперь мы связаны навечно. Разве ты не чувствуешь этого? Кларк зажмурился, пытаясь отгородиться от этих слов, но они звучали не снаружи, а внутри него, как будто она говорила прямо в его голове. Его колени подкосились, и он медленно сполз по двери на холодный каменный пол. Он чувствовал, как невидимая сила, холодная, но странно мягкая, касается его плеча, словно чья-то рука. Это было невозможно, но он не мог отрицать ощущения. Его кожа горела от этого прикосновения, а в груди нарастало чувство безысходности, смешанное с чем-то тёмным, почти притягательным. — Оставь меня в покое! — закричал он, махнув рукой в пустоту, но его движение лишь разрезало воздух. Шорох прекратился, но тишина, наступившая после, была ещё более угнетающей. Он чувствовал, что она рядом, что она не уйдёт. Её присутствие было как тяжёлый взгляд, который он не мог стряхнуть. Кларк попытался собраться с мыслями. Он должен был найти выход. Дверь заперта, но, возможно, есть другой путь? Его взгляд метнулся по склепу, ища что-то, что могло бы помочь. В углу, за гробом, он заметил старую железную решётку, ведущую, возможно, в какой-то тоннель или вентиляцию. Но чтобы добраться до неё, ему нужно было пройти мимо гроба, мимо неё. Одна мысль об этом заставила его желудок сжаться. Он сглотнул, пытаясь собрать остатки мужества. Если он останется здесь, то точно сойдёт с ума. Или хуже. Медленно, стараясь не смотреть на гроб, он поднялся на ноги. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине склепа, и каждый звук казался ему громче, чем он был на самом деле. Когда он проходил мимо гроба, он почувствовал, как холодный ветерок, которого не должно было быть, коснулся его шеи. Он замер, не решаясь обернуться. — Ты не уйдёшь, — снова прошептал голос, и на этот раз в нём звучала угроза, смешанная с тоской. — Мы связаны. Ты мой. Кларк стиснул зубы и заставил себя сделать ещё один шаг. Решётка была уже близко, но его руки дрожали, когда он потянулся к ней. Она была старой, покрытой ржавчиной, но, возможно, поддастся, если приложить силу. Он ухватился за прутья и потянул, чувствуя, как металл режет кожу. Но решётка не двигалась. Отчаяние захлестнуло его, и он ударил по ней кулаком, не обращая внимания на боль. И тогда он услышал звук, от которого кровь застыла в жилах. Тихий, но отчётливый скрип. Это был звук открывающегося гроба. Его сердце замерло, а тело отказалось двигаться. Он знал, что не должен оборачиваться, но какая-то неведомая сила заставила его медленно повернуть голову. Гроб был открыт. И она стояла там. Её фигура, облачённая в белое свадебное платье, казалась призрачной, но реальной. Вуаль скрывала лицо, но он чувствовал её взгляд, тяжёлый и пронизывающий. Один шаг, затем другой — она двигалась к нему, медленно, но неотвратимо. Её движения были неестественными, словно куклы, которую дёргают за ниточки, но в них была какая-то пугающая грация. — Нет… нет… — прошептал Кларк, отступая назад, пока не упёрся в стену. Его голос дрожал, а в глазах плескался первобытный ужас. Она остановилась в нескольких шагах от него, и её вуаль слегка колыхнулась, как от невидимого ветра. — Ты обещал, — произнесла она, и её голос был одновременно мягким и угрожающим. — Ты мой муж. Мы будем вместе. Навсегда. Кларк закричал, но его крик снова утонул в тишине склепа. Он знал, что выхода нет. Или всё же есть? Его взгляд метнулся к решётке. Если он сможет её сломать, если сможет выбраться… Но сможет ли он убежать от того, что уже проникло в его разум, в его душу?