Помилуй наших дочерей

"Матерь, Матерь всеблагая, Помилуй наших сыновей... " Mother's hymn *** Дорнийский принц Росио Мартелл имел странное по меркам южных домов обыкновение — называться фамилией своей покойной матери, Долорес Алва. Росио его звали лишь в семье, и лишь те, кто помнил женщину с глазами цвета полуденного неба и волосами цвета угля. Он предпочитал имя: Рокэ Алва. Гораздо точнее, чем «Росио Мартелл», оно выражало его сущность: вольный, как сухой ветер над солончаком; резкий, как сталь отцовского копья; упрямый, как песок, который нельзя сжать в кулаке. Когда-то, ещё давно, он услышал приговор отца: — Тебе — трон Солнечного Копья. Ты — будущее. И юноша, пахнущий конской потом и тмином, только усмехнулся и покачал головой. — Нет. Слово произнеслось тогда легко, почти лениво, но с годами стало сталью, которая держала его на ногах, когда остальной мир пытался согнуть. Особенно сильно он воспрял во время восстания Роберта Баратеона, когда вырвал сестру из столицы — прямо из рук солдат Ланнистер. Едва живой, он вышел из столицы изорванный, но гордый, с Эллией и её детьми на руках. В тот день, в серебре, залитом чернеющей кровью, он был назван «Дорнийский Ворон». В тот же день, в 282 году от З. Э., Рокэ убил старшего сына Рикарда Старка, Эгмонта Старка, в честном поединке на Черноводной — бессмысленное столкновение чести с честью, закончившееся смертью такого же побитого восстанием рыцаря. Результатом победы стала она — отрада Севера. Ришар Старк. Законорожденная, расцветшая, в десять и три именин обещанная Рокэ Алве. Добродетельная дочь семерых, молящаяся на эсперу трижды в день. Затравленная матерью, худая, нескладная девчушка. Рокэ прибыл на Север с её новым верховным лордом — Эддардом Старком. Хмурое, длинное лицо лорда Старка без прикрас выдавало всё, что он думал о «женихе» племянницы. Но её отец Эгмонт ясно дал понять перед смертью, что юная леди уедет в Дорн. — Север помнит, что зима близко, — только и сказал Эддард на одном из немногочисленных привалов. Рокэ молча кивнул, ощутив ледяной ветер, что резал кожу и тянул вглубь северных земель. В груди играла смесь предвкушения и тяжести: он знал, что встреча с девочкой, обещанной ему, станет испытанием — не мечом, не клинком, а взглядом и характером, холодным и непокорным, как снег под Винтерфеллом. «Я, непреклонный, несгибаемый, несдающийся и всегда против ветра…» — подумал Рокэ, вдыхая морозный воздух. Он понимал: здесь, на Севере, его привычные дерзость и свобода встретятся с неподатливой волей и старым долгом. И в этой встрече уже витало чувство неизбежности — столкновение льда и огня, которое должно было состояться. Впереди, за снежными лесами и хребтами, стоял Винтерфелл — место, где ждала девочка, которая станет не просто отрадой Севера, но и испытанием для самого Дорнийского Ворона. *** Стоя перед Чардревом, Рокэ, не отрывая взгляда от невесты под светом тусклой луны, задал вопрос: — Кто предстал перед Старыми Богами в эту ночь? Голос Эддарда дрогнул лишь в начале, что люди списали на долгое молчание: — Ришар из дома Старков пришла сюда, чтобы выйти замуж. Женщина взрослая, законнорожденная и благородная, она явилась, чтобы просить благословения богов. Кто пришёл, чтобы взять её в мужья? — Росио из дома Мартелл. Наследник Солнечного Копья из Дорна. Кто отдаёт её? — Эддард из дома Старк, брат её отца. Рокэ слабо выдохнул и продолжил: — Леди Ришар, вы согласны взять его в мужья? — Да, я согласна, — девичий голос дрожал, как, впрочем, и нижняя губа. Вся она была высокомерным комком оскорблённости, но глядела своими большими серыми глазами.