Глава 1. Преступник.

      Солнечный свет освещал длинные коридоры Хогвартса, окрашивая их в золото. Лето, вступившее в свои права, дарило своё тепло. Почти все ученики Хогвартса предпочли свежесть прогулки в этот прекрасный солнечный день душному замку.       Амадея принадлежала к числу затворников, просиживающих в библиотеке, в отличие от тех, кто в последние недели учебы тратил своё время на квиддич и прочие развлечения. Амадея одержимо впитывала знания, с остервенением вгрызаясь в гранит науки. Сам факт того, что она знает больше других учеников и умеет больше других, дарил ей несравнимое удовольствие. Амадее не нравилось быть одной из многих; ей хотелось быть особенной. Лучшей.       И ей это удавалось: она была в числе лучших, и это злило. Она хотела быть не просто в числе, ей хотелось быть самой лучшей, но Реддл, этот змей, тянул одеяло на себя! Амадею это не так сильно раздражало, если бы Реддл просто конкурировал с ней за баллы, но он подлизывался к профессорам, из-за чего при опросах ему отдавали предпочтение!       Амадея вполне могла поступить как он, найти подход к профессорам, стать любимицей, но чрезмерное внимание к её персоне... выматывало.       — Амадея, ну сколько можно просиживать свою жизнь в библиотеке! — воскликнула Оливия.       Амадея оторвала взгляд от книги и обратила его на гриффиндорку. Перед ней стояла Оливия Смит — невысокая пухленькая девочка с двумя пышными косами, головная боль Гриффиндора и по совместительству лучшая подруга Амадеи.       — Оливия, меня устраивает моя библиотечная жизнь, мне интереснее читать книги, чем носиться по двору, как в зад укушенной.       — Амадея, мне кажется, что ты в библиотеке бываешь чаще Рейвенкловцев! И вообще, как ты себе жениха найдёшь, из книжек наколдуешь?! — громко возмущалась Смит.       — Оливия, мы в библиотеке, будь тише! — шикнула Амадея на шумную гриффиндорку.       — Никогда не переставала удивляться тому, как ты умудрилась попасть в Гриффиндор. Шляпа явно была не в себе, — произнесла Оливия, кладя сумку на стол.       Оливия достаточно знакома с Амадеей, чтобы понять, что этого книжного червя из библиотеки уже не вытравить. Каждый конец учебного года она ведёт себя так, словно уже не вернётся в Хогвартс, прочно обосновываясь в обители знаний.       — Как думаешь, ты хорошо сдала СОВ? Я безумно боюсь, что завалила их! Ты видела, как сморщился Слизнорт при виде моего зелья? Даже при виде странного варева Монтегю он не морщил носа! Я точно всё завалила! — Оливия стукнулась лбом о сумку, продолжая распинаться и жалобно завывать.       — Расслабься, если ты получаешь одного тролля, твоя жизнь на этом не закончится, — постаралась поддержать подругу Амадея. Она улыбнулась, чем только сильнее раззадорила Оливию.       — Тебе легко говорить, я более чем уверена, что у тебя будет превосходно по всем предметам! — воскликнула Смит, но тут же тише добавила: — ну, кроме травологии.

      Травология...

            Больная тема для Амадеи. Что бы она ни делала, растения боятся её как огня. От неё цветы в горшках сбегали! Профессор травологии строго-настрого запретила ей появляться в теплицах и подходить к ним ближе, чем на пять ярдов! Вместо возни с растениями Амадея была единственной, кто был обречён писать подробный разбор растений на примере засушенных образцов!       — Не упоминай травологию, меня больше волнуют руны. Не уверена, к месту ли руна "X" была. Я добавила её в итоговом задании для баланса, но всё равно что-то мне кажется не так, — поделилась своим беспокойством Амадея.       — Амадея, нашла, о чём беспокоиться? Ты в рунах даже Реддла обскакала! Правда, думаешь, что ты могла ошибиться?       — Каждый имеет право на ошибку.       — Но не ты! Ты же перфекционистка до мозга костей! У тебя даже сейчас на столе всё лежит ровненько, как под линейку! — настаивала на своём Оливия.       — Ладно-ладно, тебя не переспорить, — произнесла Амадея, поднимаясь из-за стола. — Оливия, я сейчас вернусь.       Оставив подругу в компании книг, девушка спустилась на третий этаж. Амадее было даже немного интересно, есть ли в том, что туалеты есть не на каждом этаже, какой-то сакральный смысл? Иначе как объяснить, что ради одного несчастного туалета нужно пройти пол Хогвартса?       Скучающий, оценивающий взгляд золотых глаз пробежался по довольно печальному зрелищу: на светлом полу женского туалета лежало тело ученицы Рейвенкло, как сломанная кукла.       Амадея холодно посмотрела на слизеринца рядом с трупом девушки. Страха или паники не было в её сердце, но в душе медленно зарождалась злость. Из-за этого идиота могут закрыть Хогвартс, и тогда Амадея будет обречена вернуться к маглам, в место, которое она ненавидела всем своим сердцем! Дикое желание прибить виновника будущих проблем душило, но здравомыслие не позволяло использовать аваду на Реддле, а это был именно он.       — Долго ещё собираешься сверлить меня взглядом? — презрительно протянула девушка, отталкиваясь от дверного косяка. — Ты же не собираешься оставить её здесь?       — Палмер! Что ты здесь делаешь?! — зло прошипел Реддл, сейчас больше обычного напоминая змею, которой прищемили хвост.       — Реддл, это ЖЕНСКИЙ туалет, и логичнее спросить, что ТЫ здесь делаешь. Надеюсь, ты придумал, как устранить проблему прежде, чем её создать? — холодно произнесла Амадея. Вид Реддла давал ответ на её вопрос лучше всяких слов: он совершенно не выглядел как человек, который заранее обдумал последствия.       Не дожидаясь ответа, Амадея подошла к безжизненному телу. Девочка выглядела как застывшая статуя с нелепо распахнутыми глазами и разинутым ртом. Умереть в туалете — какая жалкая смерть. Если бы Амадея решила бы умереть, то предпочла бы сделать это в каком-нибудь красивом месте, вроде цветочной поляны в лесу или на берегу озера.       — Muta in Teddy ursus, — Амадея бесстрастно произнесла заклинание трансмутации, отстранённо наблюдая, как тело уменьшается в размерах, руки и ноги сдуваются, как воздушный шарик, превращаясь в короткие лапы. Всего каких-то жалких пары секунд хватило, чтобы Миртл Уоррен исчезла, а на её месте осталась маленькая игрушка размером с палец. Амадея подняла мишку с пола и бросила Реддлу, который с каким-то маниакальным интересом за всем следил.       — Дальше сам. Можешь её сжечь или бросить в лесу, обставив всё так, словно её зверьё разорвало. Да хоть как суицид, но Реддл, предупреждаю. Если. Хогвартс. закроют. я. убью. тебя, — чеканя каждое слово, произнесла Амадея, и она не шутила. Несмотря на внешнюю холодность и безразличие к ситуации, всё внутри сжималось от перспективы вернуться в разгар бомбёжки Лондона к поганым маглам.       — О, кстати, у Хагрида есть акромантул, но нужно будет позаботиться о наличии укуса на теле, — бросила она напоследок ещё одну мысль.       Амадея не стала слушать Реддла; не хотелось, иначе она могла не сдержаться и убить его.       Она никогда не была той, кого могли бы назвать хорошим человеком, и видеть мёртвых ей было не в первый раз, но в этот раз она была действительно очень зла и разочарована, ведь если Реддл как следует не заметёт следы, директор не сможет замять дело, и слава магии, что он убил маглорожденную, а не какого-то полукровку или чистокровного. За такое бы попечительский совет живьём не слез бы с Диппета, а тот с них.       В своих мыслях она направилась в Большой зал. Путь, как и обычно, был оживлённым: множество портретов шумно перешептывались со своих картин, перемывая косточки жителям замка. От кого ещё можно было бы узнать о пристрастии к радужным носкам Дамблдора? Это явно не то, что каждый хотел бы узнать, и, к её счастью, большая часть учеников была уже в Большом зале, иначе бы шум приобрёл ещё более поразительные размеры.       — Дея, ты где была? Я тебя потеряла! — весело воскликнула гриффиндорка, с которой столкнулась Палмер.       — Должно быть, она снова решила что-то уточнить у портретов, — вставил своё мнение Эльфрад.       На лице Амадеи тут же скользнула весёлая улыбка; маска идеального старосты уже привычно красовалась на её лице.       Уже через пару дней она вновь окажется у маглов, а сейчас будет наслаждаться оставшимися днями чуда.