Часть 1

После совершения интимного акта с женой вы должны позволить ей пойти в ванную, но следовать за ней не нужно, дайте ей побыть одной. Возможно, она захочет поплакать. Отрывок из книги по домоводству, изданной в 60-х годах в СССР — В смысле? — переспросил Крыс. В его всегда холодном голосе еле слышной нотой звучала паника. — А ты как хотел? — отвечал Весельчак сурово. — Или ты думал, что быть капитаном пиратов — это одни сплошные радости и удовольствия? Нет, друг мой. Есть еще и обязанности. — А если я не хочу? — Мало ли кто чего не хочет. Об этом надо было думать, когда ты потайной люк открывал, а теперь уже поздно. Теперь ты должен исполнить свой долг перед командой. — Команда-то тут при чем? — спросил Крыс тоскливо. — При том, что ребята чтят пиратские традиции. А ты им не следуешь, и ребят это беспокоит. Ты захватил Третьего Капитана в плен? Захватил. Вверг в узилище? Вверг. Теперь ты должен навлечь на него величайший позор, полностью растоптать и уничтожить его личность. Без этого все остальное не считается. Но ты все тянешь чего-то, и ребята уже начинают задавать вопросы… Крыс помолчал, затем уточнил: — Я могу это делегировать? Настала очередь Весельчака восклицать: — В смысле?! — В смысле, ты моя правая рука, и я делегирую эту почетную обязанность тебе. Тем более, ты так уверенно рассуждаешь, явно делал это уже много раз… Весельчак содрогнулся — это было завораживающее, почти тектоническое движение. — Ну нет, — сказал он. — Для Атоса это слишком много. — Ну что ж теперь, — промолвил Третий, выслушав все обстоятельства дела. — Если на кону твоя репутация, и если команда требует… Все равно я нахожусь в твоей власти и ничего не могу изменить. Делай, что должен, и будь что будет. Крыс по достоинству оценил это великодушное решение. — Чтоб ты понимал, — сообщил он, — ты мне даже не нравишься. — Если это были слова поддержки, то лучше попробуй еще раз. Они помолчали. — Ну так? — сказал наконец Крыс. — Что «ну так»? — Ну так давай, говори, что надо делать. Третий устремил на него ошеломленный взгляд. — В каком смысле? — переспросил он испуганно. Ответный взгляд Крыса был полон холодной ярости. — В таком смысле, — отчеканил он, — что из нас двоих гуманоид — ты. Я понятия не имею, как заниматься гуманоидным сексом. Повисла долгая пауза. — Возможно, ты слышал, — произнес затем Третий; он говорил очень осторожно, словно пробуя каждое слово на вкус, — что жители Фикса в последние столетия сфокусировались на духовном развитии. Духовная сторона жизни у нас очень сильно превалирует над физической. Крыс жадно слушал. — Когда, — продолжал Третий, — два фиксианца решают, что они готовы создать союз и подарить миру новую жизнь, они сначала проходят долгий период подготовки. В других культурах это называется ухаживанием. Они стараются проводить вместе как можно больше времени… — Эту часть мы уже выполнили, — перебил его Крыс. Операции «Галактий» шел второй медузианский год. — … Этот период очень важен, пренебрегать им нельзя. Именно тогда становится понятно, совместимы ли будущие супруги психологически или же в их мироощущении есть различия, которые при долгом и плотном контакте сделают невозможным подлинное единение душ. Чтобы выяснить, действительно ли они подходят друг другу, молодые совершают долгие совместные прогулки, медитируют вместе, а еще… — Третий, мы не будем этим заниматься. Переходи к сути. — А потом, — сказал Третий упавшим голосом, — они сдают генетический материал в лабораторию и через девять месяцев получают выращенного в пробирке младенца. — Иными словами, — подытожил Крыс, помолчав, — ты тоже не в курсе? Третий развел шестью руками. Он видел черное отчаяние, окутавшее собеседника, изо всех сил хотел помочь и отчаянно перебирал в памяти все, что было ему известно по теме. — Вспомнил! — воскликнул он внезапно; Крыс воспрянул. — Я вспомнил очень важную вещь! Ни в коем случае нельзя целовать партнера в пупок. От этого могут случиться дети. — А?! — переспросил Крыс. — Это… ты это откуда взял вообще? — Мне сказал Сева, — ответил Третий со спокойной уверенностью. — А Сева все знает про секс. У него есть жена. И дети. Крыс помолчал. Вера в биологию в его душе боролась с верой в непогрешимый авторитет Первого Капитана. — Не думаю, — сказал он наконец, так и не придя к окончательному мнению, — что мы настолько увлечемся, что дойдем до поцелуев в пупок. Задача выглядела сложной, но Крыс не привык отступать. Он верил, что не бывает неразрешимых задач. Не то чтобы он совсем ничего не знал о гуманоидном сексе. У млекопитающих в этом плане все устроено довольно просто, намного проще, чем, скажем, у осьминогов-аргонавтов или магеллановых ручейников. Трудности Крыс видел две. Во-первых, из-за сильно развитого у гуманоидов полового диморфизма было непонятно, как транспонировать схему из учебника анатомии на случай однополой пары. Во-вторых, целью в данном случае являлось не деторождение. Секс должен был сыграть роль социального воздействия, выступить как инструмент подавления чужой воли, унижения и слома личности. А это, предположительно, тоже вносило в процесс какие-то коррективы. Весельчак наверняка знал, что и как нужно делать, но за экспертным мнением Весельчака Крыс собирался обратиться, только если других вариантов не останется. Он опасался — и не без оснований — что Весельчак его оборжет. Ответственность за сексуальное воспитание детей в первую очередь лежит на родителях. И Крыс непременно обратился бы к этому источнику знаний, если бы не одно «но»: все, что становилось известно пиратской мамаше, в самом скором времени становилось известно и ее лучшей подруге тете Свете, она же Светлана Анатольевна, она же мама Первого Капитана. Крыс справедливо подозревал, что тетя Света в целом (если, конечно, узнает) не одобрит операцию «Галактий». А что она скажет по поводу гуманоидного секса, имеющего целью морально уничтожить Севочкиного лучшего друга — об этом Крыс не хотел даже думать. Его мало что пугало в этой жизни, но из тех вещей, что пугали, самым страшным, пожалуй, было отлучение от дачи на Клязьме. Поэтому он вынужденно отказался от такого очевидного и естественного советчика, как родная мать. Оставалось последнее средство, уже не раз выручавшее его в предыдущих столкновениях с культурной Вселенной: космонет. Поначалу и здесь удача ему не сопутствовала. То ли так хорошо поработали цензоры и поборники нравственности в прошлом, то ли современное общество настолько утратило интерес к предмету, то ли он как-то неправильно составлял поисковый запрос, но в самых потаенных глубинах PirateTwich и других злачных мест ему не встретилось ничего более смелого, чем методички секспросвета для школьников. Из которых он не почерпнул ничего нового — только лишний раз убедился, что в отношении пупков Третий что-то напутал. И вот, когда он уже готов был отчаяться и запросить помощь друга, ему наконец повезло. Ну как повезло… Везение было таким же сомнительным, как и вся история в целом: в наглухо запароленных недрах огромной сетевой библиотеки он отыскал подборку книг интересующей его тематики. Судя по картинкам на обложках, книги повествовали о разнополом сексе. Названия типа «Сердце пирата», «Мой ласковый мучитель» и «Наложница для тирана» тоже большого оптимизма не внушали. Но это лучше, чем ничего, сказал себе Крыс и погрузился в чтение. По крайней мере, сказал он далее, освоив весь корпус текстов, здесь точно речь не о деторождении, а об инструменте социального воздействия. Главные герои состояли друг с другом в на редкость нездоровых отношениях, а обесценивание, манипуляции и прочее насилие над личностью совершались чуть ли не на каждой странице. В общем, материал оказался годным, и на основе его Крыс составил приблизительный план действий. Пришло время реализации. Ранним утром Третьего разбудили звон, кряхтение и сдержанные ругательства. Открыв глаза, он поначалу решил, что все еще спит и видит дикий, абсурдный сон: словно рядовые тролли в пещеру горного короля, в его темницу один за другим спускались пираты, сгибающиеся под тяжестью сундуков с золотом и драгоценностями. Пыхтя и отдуваясь, спотыкаясь на крутой лестнице, они подтаскивали свою ношу к самым прутьям решетки, выворачивали прямо на пол и тут же отправлялись за следующей порцией. — Что вы делаете? — спросил Третий в изумлении. Спросонья ему пришло в голову, что тюремщики уготовили ему судьбу раджи из сказки про золотую антилопу. — Капитан приказал, — таков был ответ, не внесший, впрочем, никакой ясности. Охваченный недобрым предчувствием, Третий ждал. Наконец пираты закончили разгрузочные работы и удалились. А затем в темницу спустился Крыс. Даже извечная чернота эмофона не могла скрыть обуревавшего его тяжелого, лихорадочного возбуждения. Обычно холодные глаза горели. В пальцах он сжимал внушительных размеров скипетр, усыпанный драгоценными камнями. — Здорово, Третий, — провозгласил он. — Готовь пупок! Третий не дрогнул. Он и раньше отличался здоровым фатализмом, а в заточении развил эту черту характера до совершенства. — А это все зачем? — спросил он, широким жестом обводя груды золота, под которыми совершенно скрылся пол. — Пытаешься купить мою благосклонность? — Это, — менторским тоном ответил Крыс, — драгоценная пещера. Не то чтобы эта ремарка как-то объяснила происходящее, но Третьего уже мучали новые вопросы. — Для чего тебе эта палка? — продолжал он с некоторой тревогой. Скипетр выглядел тяжелым, и при желании его вполне можно было использовать как дубинку. — Это нефритовый жезл, — произнес Крыс торжественно, — который должен находиться в драгоценной пещере. — Сева мне про такое не рассказывал. — Ха! — воскликнул Крыс. — Где бы твой Сева достал такую ценность! Пришлось обнести исторический музей в Палапутре. — Ладно, — сказал Третий, покоряясь неизбежному. — Что дальше? Крыс отложил нефритовый жезл и сверился с записями в блокноте. — Дальше, — сообщил он, — срывание одежд. — С кого из нас? Крыс снова заглянул в блокнот и ответил: — Тут возможны варианты. — Тогда, — сказал Третий, — если можно, я бы предпочел не раздеваться. Не хотелось бы обнажать пупок. — Твои подозрения оскорбительны. — Переживешь. Крыс расшнуровал и снял ботинки. Начал расстегивать комбинезон, затем передумал и застегнул молнию обратно. — Как-то у тебя тут зябко, — сообщил он, переступая ногами в носках по устлавшему пол золоту. — Добро пожаловать в мое уютное жилище, — молвил Третий саркастически. Крыс сверился с планом. — Дальше, — сказал он, — идут всякие манипуляции с естеством и существом. — С чем?! — Насколько я понял, это половые органы у мужской и женской особей. У нас их некомплект, поэтому эту часть мы пропустим. — Хорошая новость. А что… Крыс пошел в атаку без предупреждения. Он обхватил Третьего поперек туловища и сжал. Третий крякнул. — Это что? — выдавил он с трудом. Внутри у него что-то хрустнуло. Крыс был мелкий и тощий, но довольно сильный, и, кроме того, действовал с полной самоотдачей. — Это сокрушительные объятия, — пропыхтел он. — Что чувствуешь? — Дискомфорт! — простонал Третий. — Очень сильный! — Отлично, значит, мы все делаем правильно. Он усилил хватку. Третий захрипел и начал синеть. Он не мог сказать, сколько длилась эта пытка — по ощущениям, вечность — но в конце концов Крыс пробормотал: «Черт, ноги мерзнут!» — и выпустил его из объятий. Держась за помятые ребра, Третий без сил опустился на ближайший сундук с сокровищами. Первый сексуальный опыт совершенно его ошеломил. Крыс надел ботинки, не зашнуровывая, и присел рядом. Вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Так поступали герои-любовники в книгах, и теперь он понял, что в этом была великая правда жизни. После такого просто необходимо было успокоить нервы. Некоторое время они молчали. Пережитый опыт сложно было облечь в слова. — Знаешь, о чем я думаю? — промолвил наконец Третий. Крыс посмотрел на него вопросительно. — О Севе. — Почему о Севе? — Я думаю, — продолжал Третий медленно, — насколько же Сева любит детей. У него их двое. Получается, он проделывал это как минимум два раза. Крыс протянул ему сигаретную пачку. Третий покачал головой. — Послушай, — сказал он, и в голосе его звучало подлинное страдание, — давай больше никогда этого не повторять. Я чувствую, что моя личность уже достаточно растоптана и уничтожена. — Моя тоже, — кивнул Крыс. — Гуманоидный секс — отстой. Пойду обрадую Весельчака. Но прежде, чем он ушел, они пожали друг другу руки и поклялись, что все случившееся в Медузе останется в Медузе и эта странная история никогда и нигде не всплывет. Слово капитана Космофлота — кремень. Пиратское слово такой крепостью не обладает, но у Крыса были личные причины сдержать клятву. Так что эта история действительно очень долго никак не давала о себе знать. Внезапный удар из прошлого она нанесла лишь годы спустя. — … Сейчас, друзья мои, — хорошо поставленным лекторским голосом вещал профессор Селезнев, активно жестикулируя полным бокалом, — на наших глазах рождается не только новая ячейка общества, но и — я в этом уверен! — новый блестящий авторский союз!.. Собравшиеся за накрытым столом космозоологи внимали. То тут, то там их интеллигентный круг нарушался вкраплениями явно маргинальных рож — это были гости со стороны жениха. Две рожи — не самые маргинальные, но уже порядком осоловевшие — принадлежали легендарным Первому и Второму капитанам. Тост Селезнева продолжался уже пять минут, а в Космофлоте не привыкли к такому многословию. — … И когда К.Крокрыс и С.Пилипенко будут писать свою первую совместную статью для «Вестника», я хочу, товарищи, пожелать, чтобы им было… горько! — Горько! Горько! — подхватили гости. Все взоры обратились к местам во главе стола — и тут обнаружилось, что места эти пустуют. По-видимому, молодые тоже не выдержали испытания пятиминутным тостом. Их бегство настроило мысли собравшихся на совершенно определенный лад. — Как вы думаете, коллега, — спросил именитый космозоолог с моржовыми бивнями, сидевший по правую руку от Селезнева, — какие у них получатся дети? — Мне кажется, это некорректный вопрос, — строго ответил Селезнев, готовый грудью встать на защиту личных границ соавтора. — Это был бы некорректный вопрос, — возразил моржеподобный профессор, — если бы они были здесь. Но, коллега, их здесь нет. Неужели вам самому не интересно? — Что ж, — начал Селезнев; ему, конечно же, было интересно. — Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала договориться, что же из себя представляет крокрысский метаморфизм. Лично я считаю… Пока в конференц-зале шло оживленное обсуждение, этажом выше, в номере для новобрачных, Светлана собиралась сделать все от нее зависящее, чтобы космозоологи получили ответ на мучающий их вопрос как можно скорее. Она очень волновалась. Ее муж был выдающимся ученым — о да! — но еще он был выдающимся космическим пиратом. А это означало, что в его жизни было множество женщин — опытных, раскрепощенных и даже, возможно, пошлых — и Светлана понимала, что он неизбежно будет сравнивать ее с теми, бывшими. А что она может им противопоставить? У нее ведь даже нет никакого опыта… «Сделаю, что смогу», — сказала она себе упрямо. В последний раз взглянула на свое отражение — отражение выглядело довольно испуганно — и вышла из ванной. Пока ее не было, в номере произошли некоторые перемены. В первую очередь Светлане бросилась в глаза шикарная двуспальная кровать. Когда Светлана уходила в ванную, на кровати было только расписанное купидонами постельное белье. Теперь же поверх белья рассыпали груду золота и драгоценных камней. «Возможно, какой-то крокрысский обычай», — подумала она и перевела взгляд на мужа. В его облике тоже произошли некоторые изменения: он снял ботинки. — Драгоценностей маловато, — сообщил он озабоченно. — Знала бы ты, как сложно сейчас протащить через таможню нормальное количество золота… Если бы она не знала, что перед ней стоит самый холодный и жестокий негодяй в галактике, она бы решила, что вид у него какой-то загнанный и даже обреченный. Но этого, конечно, просто не могло быть. Светлана откашлялась и рефлекторно запахнула поплотнее соблазнительный пеньюар. Крокрысские брачные традиции ее смущали. — Ты еще что-нибудь будешь снимать? — спросила она осторожно. — А что еще нужно снять? Он не хочет на меня давить, поняла Светлана внезапно. Не хочет торопить и принуждать. Хочет, чтобы я чувствовала себя свободно и делала все, что пожелаю. Как это благородно! И она сделала все, чего желала. … Когда все закончилось, молчание повисло между ними, с каждой секундой становясь все плотней и непреодолимей. Крыс неподвижным взглядом смотрел в потолок, лицо его было непроницаемо. Светлана изнемогала. С ее губ так и рвался ужасный вопрос: «Тебе не понравилось?» — но она нутром чувствовала, что есть слова, которые никогда не должны звучать в спальне. Затем Крыс сказал: — Извини, я на минуту, — и ушел в ванную. Вот и все, подумала Светлана. Ему не понравилось. Какая-то неведомая сила подняла ее из постели и повлекла вперед. Сама не понимая как, Светлана очутилась возле двери ванной и прильнула к ней ухом. За дверью послышался писк — это Крыс набирал номер на коммуникаторе. Звонит бывшей, поняла Светлана. Сейчас расскажет ей, как сильно ему не... — Алло, — произнес Крыс из-за двери. — Алло, да. Да, уже можно поздравлять, но это подождет. Короче, помнишь, как… Тут Светлана словно увидела себя со стороны: как она, голая и терзаемая подозрениями, сидит под дверью и подслушивает человека — не совсем человека, неважно — которого любит больше всего на свете. Разве так она хотела провести первую брачную ночь? Устыдившись, она отшатнулась от двери. Ладно, пусть ему не понравилось — ну так что же? Все поправимо. Не понравилось сейчас — понравится потом. Она научится все делать правильно. Она будет очень стараться… И, захваченная этими мыслями, она не услышала продолжения: — … Короче, помнишь, у нас в Медузе был гуманоидный секс? Так вот, Третий, это было вообще не то. Совсем, я тебе отвечаю. Гуманоидный секс — отличная штука, попробуй как-нибудь! Все, не могу больше говорить, пока! Он сбросил вызов и вышел из ванной. Отыскал глазами молодую жену, которая, пригорюнившись, сидела на кровати, и улыбнулся абсолютно счастливой улыбкой. И спросил: — Когда можно будет повторить? Светлана встретилась с ним взглядом и почувствовала, как все глупые страхи и сомнения отступают и растворяются без следа. — Прямо сейчас, — сказала она. — Только давай золото куда-нибудь переложим, оно колется. Крыс давно уже повесил трубку, а Третий Капитан все еще сидел на постели, спустив ноги на пол, крутил в руках коммуникатор и неподвижным взглядом смотрел во тьму. Государственные дела не позволили ему вырваться на свадьбу друга. Он собирался официально поздравить молодоженов завтра утром. Звонок Крыса прозвучал в самый глухой час ночи и вырвал Третьего из глубокого сна. Но теперь он чувствовал, что заснуть больше не сможет. — Вообще не то? — переспросил он в темноту. — А _что_ тогда это было?! Нет, ты объясни!.. Всегда, сколько себя помнил, он был одинок. Одиночество въелось в его плоть и кровь, стало неотъемлемой частью жизни, и он никогда им не тяготился. До этой минуты. Если бы под рукой оказались сигареты, он бы закурил.