Глава 9

      Рен с головой погружается под воду, в надежде смыть с себя не только грязь, но и мысли. Он определённо был рад тому, что поговорил с Нихромом, если ту перепалку вообще можно так назвать, но ощущения упавшего груза всё ещё не испытывал. Стало чуть легче, по крайней мере, парень был уверен, что теперь не будет избегать зрительного контакта с патчем и дёргаться при его появлении. Он сделал всё, что мог: высказался; вывел Нихрома из себя, что позволило ему вывалить всю боль на Рена; дал возможность отомстить, а то, что ей не воспользовались, уже не его проблемы. Теперь его совесть чиста перед индейцем настолько, насколько возможно. В глубине души он понимал, что никогда не искупит свой грех, но сделанное не исправить.       «Живи и помни, что брат убитого тобой патча не лишил тебя жизни, чтобы не уподобиться тебе»,– набатом отбивалось в голове. Он знал, что Нихром не убьёт его, даже когда меч был в его руке, а враг стоял, опустив голову. Хотел бы убить – убил бы уже давно и дело с концом. Именно так Рен всегда думал. Именно так его учили думать. Всё-таки идеология, заложенная в его голову ещё в детстве, не стёрлась бесследно.       «Я навсегда останусь частью тебя. Той потаённой частью, которую ты по сей день прячешь от своих друзей и боишься, что она вырвется наружу и все увидят твоё истинное лицо»,– прозвучал голос из сна. Слишком уж часто чужие слова стали крутиться у него в голове. Раздражает. Хотелось иметь возможность оглохнуть изнутри, чтобы не слышать свои мысли.       На самом деле, Рен уже давно думал поделиться своими переживаниями с Йо. Только ему он мог доверить свои страхи, потому что именно Асакура вытащил его из тьмы. Именно Йо помог ему. Не убежал в страхе; не попытался убить в ответ; не отвернулся после их боя; не смотрел, как на ничтожество после его проигрыша. Он видел в Рене не жестокого убийцу, а мальчишку, которому просто не дали выбора быть другим. И этот выбор ему предоставил Асакура. Рен никогда не признается, гордость не позволит, но он безмерно благодарен за всё, что он сделал для него и Джун.       Дверь в баню отворилась и на пороге стоял Йо в одном полотенце. «Лёгок на помине», – подумал Рен. Подойдя к бассейну, хозяин дома остановился и взглянул на друга:       – Не против, если я присоединюсь?       – Твой внешний вид говорит о том, что тебе не особо и нужно моё разрешение, – по обыденному съязвил Тао.       На эту реплику Йо лишь рассмеялся и опустился в воду.       – Долго вы ещё сидели у Хао и о чём говорили? – Поинтересовался Рен.       – Фауст, Лайсерг и Хоро-Хоро ушли почти сразу, а я остался, чтобы успокоить Опачо, – ответил Асакура.       – И чего ты с ней так возишься? Она приспешница Хао, к тому же самая верная, всюду с ним таскалась.       – Но ведь она ребёнок, – вздохнул Йо, глубже погружаясь в горячую воду. – Хао подобрал её, когда она была на грани смерти. Почувствовал шаманские способности и взял с собой. Так получилось, что Амидамару случайно подслушал разговор Анны и Матильды, той рыжеволосой девушки, и рассказал мне ещё кое-что. Матильду тоже нашёл Хао, когда она была ребёнком и помог похоронить ведьму, что воспитала её. Я вот что подумал. Очень многих он взял в свою команду ещё детьми, когда они были очень слабы. Зачем ему было носиться с кучкой детей и обучать их, когда он мог подождать и сразу переманить на свою сторону сильных шаманов, как сделал со многими другими?       Рен внимательно слушал друга. Ему был понятен ход мыслей шатена, но вывод оставался туманным.       – И зачем?       – Не думаю, что я должен это рассказывать, поэтому пообещай никому не говорить, – Йо бросил умоляющий взгляд на Тао.       – Обещаю.       Асакура улыбнулся и, ответив тёплое: «Спасибо», продолжил:       – Во время первой жизни Хао люди сожгли заживо его мать, – Рен вздрогнул и бросил замерший взгляд на шатена. Он ожидал услышать многое, но явно не это. – Именно поэтому он их ненавидит. Шаманские способности его матери приняли за дьявольское колдовство и подожгли их дом. Такое и врагу не пожелаешь, а он был маленьким ребёнком. Может быть, из-за этого он подбирал детей шаманов? Видел в них себя и хотел помочь.       Рену казалось, что Йо пронёс трагедию своего брата через себя. Он говорил так, как будто сам это пережил. Таков уж Йо Асакура – вечный борец за второй шанс. Но можно ли дать второй шанс Хао? Впрочем, не Рену об этом говорить.       – Раз уж он так сильно видел в других, как ты говоришь, себя, то почему убил родителей Лайсерга? – Тао может и тронула эта история, но столь тёплых чувств к старшему Асакуре, как некоторые, он не питал. – К тому же именно так, как убили его собственную мать – сжёг.       Йо подозревал, что услышит этот вопрос. Рен всегда смотрел критично, не сглаживая углы. Говорил чётко и прямо, будто пустил пулю в лоб. Именно эту черту Асакура и любил в своём друге. Он часто говорил, не задумываясь ни о сказанном, ни о том, что почувствуют другие. Мысль возникала, и он сразу же её озвучивал. Иногда это действительно необходимо, в особенности, когда нужно трезво оценивать ситуацию и делать упор на здравый смысл, а не на эмоции и личные чувства.       – Я хотел у него это спросить, – честно ответил Йо. – Но решил повременить с вопросом.       Рен шумно и нервно вздохнул:       – Вот вечно ты так. Иногда нужно говорить сразу и не думать, что будут чувствовать другие. Как в тот раз, когда ты нагрубил Жанне.       Шатен неловко посмеялся и почесал затылок. Ему всё ещё было немного стыдно за свою несдержанность. Жанна ведь не хотела ничего плохого, но он сразу вспомнил вражду двух фракций и слова вылетали быстрее, чем он успевал подумать.       – К слову, Рен, – Йо повернул голову и посмотрел в глаза товарищу. – Я всё хотел у тебя спросить. С тобой всё в порядке? – Вопрос выбил воздух из лёгких. – В наши последние встречи ты вёл себя странно. Кажется, никто этого не заметил, ты упорно делал вид, что всё нормально, но мне не давало покоя чувство тревоги. Не хочешь рассказать?       Ещё одна удивительная способность Асакуры Йо – уметь подмечать всё. Никто не мог понять, как он это делает, но шаман всегда понимал, чувствовал, когда кому-то из его окружения было плохо. В такие моменты он всегда ждал, когда страдалец останется один, чтобы поговорить. Даже если Асакура знал, что ему ничего не скажут, для него было важно, чтобы тот человек знал, что его всегда выслушают. И всё же странный он.       Недолго думая и взвесив все «за» и «против», наследник Тао наконец решился:       – С той самой ночи, когда я одолел своего отца, мне иногда снится один и тот же кошмар.       Рен пересказывает свой сон очень быстро, но в то же время спокойно. Он боится, что, если сделает паузу, то бросит своё привычное «не важно» или «не вмешивайся, это мои проблемы» и уйдёт. Он ведь всегда так делал, когда дело касалось его самого или его семьи. Даже в тот раз, когда он бросил вызов отцу, если бы Йо и ребята не пришли, что бы с ним было? Чтобы было с ним, Джун, Басоном и Пайроном, если бы все решили, что, раз это дела семьи Тао, то им не стоит вмешиваться? Рен даже думать об этом не хочет.       Он всё продолжал говорить о том, как во сне сам себя убивает и слово в слово пересказывает диалог со своей копией. Не останавливается на этом и переходит к их разговору с Нихромом, не упуская ни слова, ни одной детали. Ему нужно это. Ему важно, чтобы хоть кто-то просто выслушал его. Он устал постоянно быть сильным, но он должен им быть. Для семьи, для друзей, для окружения, ведь он Тао. Он не имеет права на слабость. Пусть им теперь и не управляет отец, но он не может по-другому. Он привык так. Выучился прятать в себе всю боль, слабость, страх и слёзы. Потому что он Тао.       Он – Рен Тао и этим всё сказано. Решительный взгляд, чёткие и слаженные движения, твёрдая походка, решительные действия и железный характер – маска силы, которую он надевает, стоит утром открыть глаза, и никому нет дела до того, что скрывается под ней. Никому, кроме нескольких дураков, которых он зовёт друзьями и зовёт с гордостью. Он Тао, у которого есть друзья и он гордится этим. Он хочет, чтобы все видели, чтобы его клан понял, что в дружбе, любви и добре тоже есть сила.       После того, как турнир прервали, многие родственники стали навещать их дом и расспрашивать обо всём. Он видел, как они смотрели на него; знал, что они думали, когда он говорил, что вместе с друзьями одолел Хао Асакуру. Презрение. Все считали его слабаком и неудачником и тот факт, что меч грома признал его достойным, ничего не изменил. В клане Тао не ценят дружбу, не ценят преданность. Там ценят страх, силу и кровь. Если бы все эти зазнавшиеся придурки могли бы увидеть в действии Йо, они бы его поняли. Поняли, что за сила навсегда изменила Тао Рена.       Он без остановки говорил это, выплёскивая всё, что накопилось и впервые в своей жизни, Рен позволил себе расплакаться перед кем-то. Горячие капли медленно стекли с его лица и падали в воду, создавая небольшие кольца. Именно по ним Йо понял, что его друг плачет. Асакура был удивлён, но не подал виду.       – Не притворяйся, я вижу, что тебе не привычно видеть меня плачущим, – Рен взглянул из-под чёлки на сидевшего рядом Асакуру, который был полностью спокоен и лишь глаза выдавали его истинные чувства. Может Тао и не может чувствовать других, как Йо, но этого парня с оранжевыми наушниками видит насквозь. Пусть они и не так давно знакомы, Рен знает его, как облупленного.       – Буду с тобой откровенен, – наконец отозвался Йо. – Я невзлюбил тебя с нашей самой первой встречи и пытался убедить сам себя, что ты неисправимый эгоист и безжалостный убийца, но не смог. С самого детства меня учили, что люди не рождаются плохими, а становятся ими и эта мысль плотно засела у меня в голове. Я хотел знать, что же произошло в жизни этого парня, что он стал таким. Знаешь, я очень рад, что познакомился с тобой, Рен, – Асакура одарил его свой фирменной улыбкой. Той самой, которая пропускает в чужие сердца тепло и свет. – И я хочу, чтобы ты знал. Я, Хоро-Хоро, Рю, Фауст, Манта, Чоколав и Лайсерг, все мы – твои друзья и мы всегда готовы тебя выслушать и помочь. Мне до глубины души обидно, что твои родственники не видят, какой ты на самом деле. Ты не тот, кого они из тебя растили и хотели видеть, ты другой. Возможно, именно ты принесёшь клану Тао ещё бо́льшую славу. Я верю, что именно ты поднимешь свою семью ещё выше, потому что у тебя есть то, чего нет ни у одного из них – душа, открытая другим и умение признавать ошибки. Именно это делает тебя сильнее всех их вместе взятых.       Рен смотрел на своего друга и не мог поверить своим ушам. Никто и никогда не говорил ему то, что он сейчас слышал. Йо говорил это с такой лёгкостью и уверенностью, будто знал его всю жизнь. Рену было важно это услышать. Ему нужно было это услышать. Слова, которые он так жаждал с самого детства, сейчас произносили не его отец или дед, а лучший друг, который действительно знал настоящего Рена.       – Асакура, – Йо напрягся. Он всегда напрягался, когда его звали по фамилии, в особенности близкие. – Ты для меня загадка. Ещё в нашу первую встречу ты был подобен ветру или воде. Именно тогда я понял, что мне, умеющему лишь использовать силу, тебя не победить. «Нельзя грубой силой сломить воду или ветер», – я раз за разом повторял это себе. Ты плывёшь по течению и не обращаешь внимания на многие вещи. На тебя весь турнир многие косо смотрели, то и дело был слышен шёпот: «Смотрите, это брат Хао Асакуры». Многие ведь судили лишь по этому факту, совершенно не зная тебя. Как тебе удавалось не замечать этого?       Японец снова мягко улыбнулся, ему была приятна такая внимательность со стороны друга. Только вот ответил он совершенно не то, что ожидал услышать Рен:       – Я всегда это замечал. Сложно было не обращать внимание на это, но я старался закрывать глаза. Конечно, временами было трудно, я чувствовал, как на меня давят взгляды и шёпот. Но рядом со мной всегда были вы и это сильно помогало. Для меня было главное, что вы знаете, какой я, а что там подумают обо мне другие мне было плевать. Порой то, что мы пытаемся донести до людей, проходит мимо них. Нас судят по фамилии, семье или просто по чужим суждениям, совершенно не зная лично. Я знаю, как сложно это бывает. В детстве у меня не было друзей шаманов. Я общался только с духами, а другие тыкали на меня пальцем и называли сумасшедшим. Но ещё я знаю, как тяжело соответствовать ожиданиям семьи. Самое главное не потерять самого себя под всем этим давлением.       Оба парня затихли и каждый погрузился в свои мысли. В последнее время они очень часто это делали.       – Ты неисправим, – усмехнувшись, сказал Тао.       – Ты тоже, – вторил ему Асакура.       После разговора Рену стало гораздо легче. Он почувствовал, как огромный камень упал с его души и плеч. Дальше парни стали обсуждать всё подряд: вспоминали свой бой в первом туре турнира; Йо упомянул как сильно Хоро-Хоро сначала бесил Рена; говорили про путешествие во время поисков деревни Патчей и сам турнир. Они старались избегать разговоров о Хао и Х-Судьях или других серьёзных тем. Просто вспоминали весёлые и радостные моменты и от души смеялись. Им уже давно нужно было поговорить обо всём и Рен жалел, что не решался раньше.