Глава 11

      Внимание шаманов было приковано к Хао. Он сидел по пояс в воде, будто не замечая вошедших, и Лайсерг мог поклясться, что даже сейчас, когда покоритель Звезды был совсем без фурёку и «без ног», та пугающая и сильная аура никуда не делась. В любой ситуации Хао выглядел как хозяин положения, сохраняя хладнокровие и спокойное выражение лица. В этом они похожи с Йо. Тот тоже держал чувства под контролем, натягивая маску невозмутимости, когда это было необходимо. Это черта, которой Лайсерг не обладал и всегда старался достичь. Один только вид старшего Асакуры пробуждал в нём гнев и мгновенную жажду крови. Дител понимал, что самообладание – важное качество и, как детективу, ему удавалось сохранять его, но лишь до поры, до времени.       Однако, что-то изменилось. С недавних пор он перестал чувствовать ту жгучую ненависть, которая съедала изнутри. Даже когда он увидел Хао, в нём не возникло дикое желание наброситься на него и задушить собственными руками. Это началось после того, как прервали турнир и поначалу пугало. Лайсергу казалось, что часть него вырвали из груди, но тут же заменили чем-то новым и до боли знакомым. Умиротворением – именно это он почувствовал после битвы с Хао в святилище. Но самое странное началось совсем недавно, когда он узнал, что Асакура жив и увидел его. Стыдно признавать, но он уже не испытывал той неприязни к шаману, скорее наоборот, в его душе присутствовала жалость. Не милосердие, не сострадание, не прощение, а именно жалость. Как бы Хао не старался сохранять ледяную маску и гордый вид, некогда великий шаман сейчас выглядел до смешного жалко.       Стоило Лайсергу подумать об этом, как вышеупомянутый поднял на них взгляд. Всё та же ледяная сдержанность. Всё та же холодная ухмылка.       – Долго вы там стоять собрались? Либо заходите, либо закройте дверь, дует вообще-то, – возмущался огненный.       – А, ой, прости, – Йо закрыл дверь и поспешил нырнуть в воду.       Даузер последовал его примеру и опустился напротив Хао. Ему было непривычно видеть столь грозного и опасного шамана таким… домашним, что ли.       Снова поймав на себе любопытный взгляд, старший Асакура обратился к детективу:       – Что же, позволь спросить, во мне такого необычного, что ты не спускаешь с меня взгляда?       Англичанин встрепенулся, а Йо переводил глаза с одного на другого. Он решил не встревать, если, конечно, не потребуется усмирять друга, в спокойствии брата он был уверен.       Лайсерга же вопрос поставил в неловкое положение. Дител не заметил, что уже довольно долго смотрел на «объект своей ненависти», почти не моргая.       – Ничего, – сухо ответил он.       Хао лишь усмехнулся:       – Точно? А меня ещё с той ночи не покидает чувство, будто ты хочешь у меня что-то спросить. Или моё чутьё меня подводит?       Он попал в яблочко и Лайсерг прикусил губу. Как же его бесила эта способность так просто читать людей. Дело ли в острой проницательности Хао или же сам англичанин открытая книга, точно Дител ответить не мог. Раньше он бы не задумываясь выбрал первый вариант, дополнив тем, что у Асакуры везде глаза и уши, но почему-то сейчас больше склонялся ко второму ответу.       – Ничего? – С прежней насмешкой спросил покоритель Звезды. – Я ожидал более смелых и решительных действий от тебя.       Даузер сжал под водой кулаки. Его раздражала эта ситуация; раздражало, что именно сейчас тут сидит Йо; раздражало, что он не может ответить Хао; раздражал сам Хао.       Решив, что дело принимает скверный оборот, младший из близнецов вмешался:       – Чего ты пристал к нему? Давайте спокойно посидим.       Лайсергу от этого стало ещё хуже. Не хватало ещё, чтобы Йо заступался за него. Кинув рассерженный взгляд на друга и обрызгав его водой, даузер произнёс:       – Не вмешивайся, пожалуйста, – и Йо тут же притих. – Ты прав, я уже давно хочу задать тебе один вопрос и, думаю, ты знаешь какой? – Обратился британец уже к другому из братьев.       – Просвети меня, – хитро улыбнулся Хао.       – Зачем ты убил моих родителей?       Улыбка молниеносно сошла с лица старшего Асакуры. Разумеется, он знал, что прозвучит именно этот вопрос, но всё же надеялся на что-нибудь другое.       – И что ты хочешь от меня услышать?       – Правду, – твёрдо стоял на своё Дител.       Хао вздохнул:       – Что ж, вот тебе правда: они отказались переходить на мою сторону и я сжёг их, доволен?       Лайсерг ничего не ответил, просто молча поднялся и ушёл. Он не намерен был разговаривать с тем, кто честно не отвечает за свои же поступки, а чутьё детектива ему твердило, что Хао лжёт, в крайнем случае, чего-то недоговаривает.       Йо сидел молча и качал головой:       – Почему ты соврал?       – Я не лгал, –сквозь зубы прошипел старший.       – Ты думаешь, я поверю в то, что ты позволил ребёнку пережить тот же ужас, что пережил сам? – Высказал свою точку зрения Йо. – Ты явно чего-то не договариваешь, но почему? Вот что мне интересно.       Хао на это только пожал плечами и больше ничего не говорил. Так братья и провели ближайшее время в бане – молча.

***

      Лайсерг быстро шёл в свою комнату и был не на шутку зол. Было невыносимо слышать с какой лёгкостью Хао говорил об убийстве его родителей. «Отказались и сжёг», – так он сказал.       «Как же у него всё просто»,– подумал Дител. Только вот было одно «но», которое не давало ему покоя. Один пунктик под названием «Хао Асакура что-то скрывает».       Рой мыслей прервал громкий кашель, доносившийся с противоположной стороны двери, мимо которой проходил Лайсерг. Британец понял, что это комната Нихрома, так как он был единственным, кто сейчас болел. Громкий кашель повторился и на этот раз звучал ещё хуже.       – Нихром, ты в порядке? – Постучал в дверь Лайсерг.       – Кха-кха, да, – даузер закатил глаза, так он ему и поверил. – Эй, Х-Судья, ты ещё там?       – Да, что-то нужно?       – Принеси воды, – хриплым голосом попросил патч.       – Вообще-то у меня имя есть, – уходя, бросил зеленоволосый.       Дителу ничего не оставалось, кроме как снова спуститься вниз. Не бросать же больного человека. Проходя мимо гостиной, он застал ту же картину, что и Йо некоторое время назад, только к компании теперь присоединились Марион, Матильда и Тамао, и также удивился.       «А девушки, на удивление, нашли общий язык»,– не привлекая лишнего внимания, парень прошёл мимо. Набрав на кухне стакан воды и, на всякий случай, наполнил графин, который тоже захватил с собой.       Дойдя до нужной комнаты, британец постучал:       – Это я. Вхожу, – патч был явно не в лучшем состоянии: тяжело дышал, кашлял и был немного красный. – Да уж, лихорадит тебя знатно.       – Спасибо, без тебя прям не знал, – съязвил Нихром, принимая стакан с водой. – Подай таблетку, – он указал пальцем на упаковку на тумбе. – Пожалуйста.       – Вот так бы сразу, – протягивая лекарство, сказал Дител.       Нихром быстро проглотил пилюлю и запил водой, полностью осушая стакан. Лайсерг думал, что он снова ляжет спать и собирался уйти, но индеец принял позу лотоса, накидывая одеяло на голову, и укутался в нём, как в плащ.       – Рассказывай, – бросил патч, смотря в глаза своему гостю.       Даузер недоуменно смотрел перед собой и хлопал глазами:       – Чего?       – Вода в уши залилась? Говорю расскажи что-нибудь, сидеть тут одному и в тишине невыносимо скучно.       Не такого разворота событий ожидал Лайсерг, но понял, что деваться некуда, уж очень выжидающе смотрел на него патч.       – Ну и что ты хочешь услышать? – Поинтересовался зеленоволосый, присаживаясь с противоположной стороны футона.       – Почему ты не пытаешься убить господина Хао?       Как говорится, «не в бровь, а в глаз». Вопрос пулей пролетел сквозь юного детектива, ошарашивая его ещё сильнее.       – А тебе какое дело? – Быстро придя в себя, прошипел Лайсерг.       Шатен слегка приподнял уголки губ, издав короткий смешок:       – Просто мне интересно, что заставило тебя передумать, – не нужно быть гением, чтобы понять о чём он говорил.       – Хорошо, я отвечу, но сначала ты ответь на мой вопрос.       – Оу, услуга за услугу, я в деле, – хищно улыбнулся патч. – Спрашивай.       – Почему ты так предан Хао?       На сей раз вопрос застиг врасплох индейца, но отвечать всё-таки пришлось:       – Когда я был опечален смертью брата, именно он протянул мне руку. Сейчас я понимаю, что он просто воспользовался моим состоянием и злостью на судей, что они допустили Рена дальше в турнир, закрыв глаза на смерть члена совета, но всё же я благодарен. Пусть Хао преследовал свои цели, но он хотя бы был рядом в трудный момент и научил меня много чему. Я уважаю его и восхищаюсь им, но всё же не настолько сильно, как остальные, которым он действительно помог.       – Что? – Переспросил Лайсерг. – Хао помог? Кому? Чем?       Сама мысль о том, что Асакура может кому-то помочь не укладывалась у даузера в голове.       – Я не про всех знаю, но, например, Марион. Её мать погибла во время религиозного восстания, но Марион не знала об этом и всюду искала, а дух Чаки убивал всех, кто мешал ей. Именно тогда она встретила Хао, который отбился от пули её хранителя и взял к себе, – неторопливо рассказывал Нихром. – Матильде он помог похоронить ведьму, что воспитала её. Канну он нашёл в старом особняке, и она оказала ему сопротивление. Опачо же он подобрал, когда почувствовал её фурёку, тогда она была на грани голодной смерти. Если в случае с Марион и Канной его привлекло их упорство, в случае с Матильдой из-за её недоверия к людям, то за что Опачо?       Лайсерг задумался. Впервые в жизни он посмотрел на Хао с другой стороны. Тех же самых людей он мог найти, когда они вырастут и предложить присоединиться или искать союзников среди более сильных шаманов, но он брал к себе детей, обучал и растил их. Зачем ему столько хлопот?       И всё же ход мыслей члена совета ему был понятен:       – Я понял, что имеешь ввиду. Итак, ты интересовался, почему я не убил Хао. Ты это спрашиваешь из-за Рена, так ведь? – Решил уточнить даузер.       – Может быть, – патч сделал короткую паузу, а после продолжил. – Можешь не говорить, если не хочешь, но, мне кажется, что ты единственный в этом доме, кто способен меня понять. Хао убил твоих родителей, и ты посвятил всего себя мести. Рен убил моего брата, и я жаждал убить его. Только вот, когда нам обоим представилась возможность сделать это, мы отступили. До глупого смешно, правда?       Индеец снова слегка закашлял, а Лайсерг задумался над его словами. Нихром ведь прав. Хао сейчас беззащитен и его можно убить в любой момент, тогда чего он медлит?       – Я не могу, – опустив голову, отозвался Дител.       – Выходит, мы с тобой оба слабаки, – подытожил Нихром.       – Я тоже так думал, но в ту ночь, когда мы с ребятами зашли к Хао, позже Йо кое-что мне сказал: «Ты не убил его не потому, что ты слабый, а потому, что стал сильным. Убить может каждый, а вот пересилить ненависть удаётся далеко не многим». Почему-то мне кажется, что в тот момент он имел ввиду именно Рена.       – Как бы я не хотел этого признавать, но вынужден согласиться, – Лайсерг резко поднял голову и окинул патча удивлённым взглядом. – Нечего на меня так смотреть. Судьи турнира наблюдали за всеми участниками, поэтому я прекрасно знаю, каким был Тао до встречи с Йо. Раньше я и думать об этом не хотел, но теперь понимаю, что тот Рен, который убил моего брата и тот, кого мы видим сейчас – два разных человека. Только вот легче от этого не становится, напротив, только хуже. Он убил моего брата, а я вот так легко готов его простить?!       Даузер понимал его, знал, как ему сейчас плохо. Он сам чувствовал тоже самое.       – Ты и не простил его. Ты никогда такое не простишь, ведь подобное не прощается. Повторюсь, но Йо как-то сказал, это было ещё во время турнира: «Простить кого-то и дать шанс – это не одно и тоже. Ты никогда не сможешь простить того, кто причинил вред тебе или твоим близким, но ты можешь дать ему шанс исправиться и искупить вину». Глупо, правда? – Усмехнулся Дител. – Но, когда подобное говорит Йо, это уже не кажется таким бессмысленным. Умеет он доносить до людей такое, уж не знаю как. Йо всегда даст шанс, если будет видеть, что человек может исправиться.       – Это я уже понял. Странный он у вас.       – Уж какой есть, – засмеялся Лайсерг. – Я тоже его раньше не понимал, но теперь уверен, что в мире нужны такие люди, как он. Те, кто будут искать добро даже в непроглядной тьме и помогать выходить из неё. Если у меня спросят, кто действительно достоин стать королём шаманов, то я без всякий сомнений отвечу, что имя такому Асакура Йо. Он достоин этого больше, чем все шаманы вместе взятые. Не потому, что он победил Хао или что у него много фурёку, а потому, что он смел сердцем и чист душой. Однако, это ещё не значит, что я отдам ему победу так просто.       Нихром молча слушал всё, что говорил ему Х-Судья и удивлялся больше с каждым предложением. Если не вслушиваться, то может показаться, что все друзья Асакуры просто восхваляют его до уровня святого, но это было не так. Они восхищались им потому, что Йо сделал очень много для каждого из них; потому, что в нём есть сила, недоступная им и многим другим – сила создавать что-то из ничего. В этом весь Асакура Йо. Этот парень способен придать смысл и значение тому, что кажется бессмысленным или абсурдным, а тому, что поддаётся типичным законам нормы и морали, он часто придаёт свой смысл. У него странная мораль и отличные от общепринятых нравственные принципы. Он не делит на плохое и хорошее, на добро и зло. Асакура понимает, что наш мир, скорее, серый, чем какой-либо другой. Серый не в плане отсутствия красок, а в том, что его нельзя делить на чёрное и белое, потому что нет ничего однозначного. Серый – золотая середина между белым и чёрным – именно таким Йо видит и мир людей, и мир шаманов, и мир духов. В этом его особенность и отличие от других.       – Что ж, я уже давно понял, что у вас там свой фан-клуб Йо, но что настолько!       Лайсерг громко рассмеялся, а Нихром следом за ним. Никто из них не ожидал, что будет так искренне смеяться вместе с врагом. Но, как до этого заметил Йо, враги ли они теперь?