best friends - kim seungmin

Он не может выбросить эту мысль из головы. И он знает, что неправильно дрочить при мысли о своем лучшем друге, его самом лучшем друге в мире, который был рядом с ним всю его жизнь, с тех пор как вы были маленькими детьми, но Сынмин не шутит, когда говорит, что это все, о чем он был способен думать в течение месяца. Месяц. И он возвращался к этой мысли почти каждый день. Теперь, когда он думает об этом — он почти чувствует себя подонком, особенно потому, что он продолжает вести себя нормально рядом с тобой, а потом, когда он оказывается в пределах своей собственной спальни, в своем собственном одиноком, тихом месте, он обхватывает тонкими пальцами свой член и поглаживает себя, думая о том, как бы склонить тебя над своим столом, запутываясь пальцами в твоих волосах и оттягивая их. Параллельно шепча тебе на ухо, как ты хороша для его члена, или как сильно он хочет наполнить тебя своей спермой. В других случаях ты лежишь на его кровати лицом вниз с оттопыренной задницей вверх, ещё ты можешь стоять на коленях, пока он трахает твой рот — в любом случае, его руки всегда будут в твоих волосах, дергая их до тех пор, пока у тебя не заболит корни волос. Сынмин клянется, что у него никогда не было таких мыслей, связанных с тобой. До определённой ночи. Довольно любопытно, как он узнал, что у тебя фетиш на взаимодействие с волосами: перебирание прядок, в особенности их оттягивание. Поскольку он твой самый лучший друг во всем мире, твое плечо, на котором можно поплакаться, совершенно очевидно, что именно он отвечает за заботу о пьяной тебе примерно всегда, когда ты напьёшься. На самом деле, ты бы тоже заботилась о нём, если вдруг Сынмин переберёт со спиртным, но почему-то это всегда ты. Сынмин усмехается и закатывает глаза, но в глубине души он не раздражен, ведь втайне ему нравится заботиться о тебе. В ту ночь ты много выпила. Больше, чем обычно, и вскоре почувствовала, что тошнит, чего обычно никогда не случалось. Естественно, ты схватила Сынмина за предплечье и практически потащила его в клубный туалет — в дамскую комнату, конечно, игнорируя несколько раздраженных смешков девушек, стоящих в очереди, которые, вероятно, подумали, что ты тащишься туда с парнем, потому что собираешься трахнуться там. Но нет, ты действительно чувствовала себя изнемождённо и умоляла Сынмина собрать твои волосы в импровизированный хвост, потому что не хотела покрывать их всеми жидкостями, что хотят вырваться из твоего рта. Сынмин последовал твоим инструкциям, однако, когда его пальцы случайно запутались в твоих волосах, и он потянул немного сильнее — он не ожидал, что ты застонешь. Типа, настоящий стон. Это могло быть буквально что угодно, но нет. Парень застыл на месте, как только услышал звук, широко раскрыв глаза и медленно дыша через нос, потому что ты ни за что бы не застонала из-за того, что он случайно дернул тебя за волосы. Ни за что. А потом — его мозг говорил ему остановиться, не думать лишнего прямо сейчас и не продолжать делать этого, но маленький дьяволенок Минни, сидящий у него на плече, подбодрил повторить его предыдущее движение и дернуть тебя за волосы еще раз. Вы знаете, в исследовательских целях — он должен был знать. Поэтому он потянул за них снова — и, как и предсказывал маленький дьявол у него на плече, ты сделала это снова. Тихие стоны вырывались совершенно случайно, но на этот раз это было больше похоже на скулеж, отчаянное хныканье, которое ничуть не улучшило ситуацию. И теперь он был тверд, запустив пальцы в твои волосы. Ты стояла на коленях на полу, пытаясь опорожнить свой желудок, хотя теперь безуспешно. Как истинный джентльмен, он отвез тебя домой, убедился, что ты выпьешь много воды, оставил аспирин на прикроватной тумбочке, чтобы принять его утром, и попросил соседку по комнате проведать тебя ночью. Затем он вернулся домой, запрыгнул в душ с намерением смыть со своего тела недельный стресс, и… его член снова стал твердым. И он думал о тебе — на самом деле, о звуках, которые ты издавала, повторяя их снова и снова в своей голове, когда обхватывал пальцами свою длину, немного стыдясь того, что делает это, думая о тебе, но теперь было уже слишком поздно. И с тех пор жизнь Ким Сынмина уже никогда не была прежней. Он приходил домой после смены, снимал рабочую одежду и, прежде чем запрыгнуть в душ, не спеша поглаживал себя, лежа на своей огромной кровати. Ты главная героиня сценариев, которые он прокручивает в своей голове каждый раз с той ночи в клубе. До этой ночи он на самом деле не думал ни о ком конкретном, когда кончал — в основном это были рандомные картинки груди, задницы или киски, если он особенно возбужден, может быть, но никогда о человеке, только о частях тела. Но с тех пор, как он обнаружил, что ты кайфуешь от чувства, когда тебя дёргают за волосы… О, боже. Все, о чем он может думать, — это о тебе и о том, как бы ты стонала на нём, из-за него. Вчера например он в рекордно короткие сроки пришел к мысли о том, как бы трахнуть тебя на своем диване — ты на нем сверху, лицом к его лицу, раздвинув ноги и сидя на его члене, а он запускает пальцы в твои волосы, теребя их. Затем, как только он кончит и ему потребуется пара минут, чтобы прийти в себя, вы смените простыни, положите их в стиральную машину вместе со своей верхней одеждой и, наконец, примите долгожданный душ. Для него это стало рутиной и он всерьез начал беспокоится, что у его члена возможно уже развилась мышечная память, потому что он обнаружил, что тот становится твердым, как только переступит порог своей спальни. Как сегодня. У него был самый дерьмовый день на работе, и все о чем он мог думать — это вернуться домой, раздеться, доставить себе удовольствие, принять душ и, наконец, лечь спать. Но как только за ним закрывается дверь квартиры и он снимает обувь, он замечает пару кроссовок, которые определенно ему не принадлежат. — Наконец-то! — слышит он твой голос, и его голова немедленно поворачивается в вашу сторону. Ты лежишь на его диване, укрытая одеялом с телефоном в руке, вероятно, проверяешь свои социальные сети, а на заднем плане на смехотворно большом экране телевизора Сынмина идет фильм или телесериал. В том, что ты появляешься у него дома, нет ничего необычного — он не так часто появляется у тебя дома, потому что у там есть соседка по комнате, но он уходит один и не возражает против того, чтобы ты приходила. Однако такое редко бывает без предупреждения. — Ты забыл, не так ли? — спрашиваешь ты, замечая растерянное выражение его лица, нахмуренные брови и все такое в духе удивленного Сынмина. — Что забыл? — спрашивает он, доказывая то, что, конечно, он забыл. Ты качаешь головой и вздыхаешь, но он знает, что на самом деле ты на него не злишься, потому что слишком хорошо знает тебя. — Да, ты действительно переутомляешься. Это… или ты просто стареешь и испытываешь проблемы с памятью. — издеваешься над ним. — Эй! Я тот, кто высмеивает возраст окружающих, — в конце концов он снимает обувь и вешает куртку, подходя ближе к место твоего пребывания. — Итак, что же такое я забыл? — Сегодня выложили последний сезон сериала, который мы начинали смотреть, помнишь? — Тот, у которого ужасный сюжет и еще более ужасный актерский состав? — Да! — ты игриво хлопаешь его по руке, и он расплывается в улыбке. — Да, этот. Ты сказал, что мы досмотрим этот ужас вместе! — Это говорила ты. — замечает Сынмин. — У меня не было выбора, кроме как смириться с такой участью. Ты закатываешь на него глаза: — С тобой неинтересно. Иди переоденься и захвати что-нибудь перекусить на обратном пути! Пару минут спустя Сынмин возвращается в свою гостиную, одетый в одну из своих удобных футболок большого размера и любимые, серые спортивные штаны, с несколькими закусками в руках. Шоколад, чипсы, попкорн. он что, ограбил ларёк по соседству? Вы смотрите первый эпизод нового сезона сериала, который он абсолютно презирает, но тебе так сильно хочется его посмотреть, а у него не хватает духу сказать тебе, что он предпочел бы спрыгнуть со скалы, нежели видеть весь этот ужас. И тогда происходит немыслимое. Он винит абсолютно бессмысленную сексуальную сцену, перенесенную во вторую половину эпизода без всякой на то причины, но его член напрягается в штанах. Он моргает пару раз и начинает думать, что может быть если он начнет думать об уродливых вещах, таких как старая обнаженная дама или буквально о любых других сморщенных вещах, которые его отталкивают, ситуация не обострится, и его достоинство будет сохранено и останется нетронутым. И, похоже, это работает. Минуты на две, наверное. Потому что когда он чувствует, как ты ерзаешь на своем месте, прямо рядом с ним, и собирается пожаловаться на это, парень поворачивает голову в твою сторону и видит тебя с резинкой в руке, пытающуюся завязать волосы в конский хвост, чтобы убрать волосы с лица — глаза на экране телевизора, полностью сосредоточенные на эпизоде. В том, что ты только что сделала нет абсолютно ничего сексуального, так почему же его член становится тверже? Этот дурацкий стояк должен был пройти. Но потом он понимает — это из-за тех глупых фантазий, которые он представляет каждый день, где вы с ним трахаетесь на диване, на этом самом диване, на котором вы оба сейчас лежите. И по сценарию у тебя был конский хвост. Конский хвост, за который он слишком часто дергал в своих фантазиях. Ладно, может быть у него есть проблема — может быть у него развилась зависимость от мастурбации или пристрастие мастурбировать при мысли о своем лучшем друге. В любом случае, это абсолютно неприемлемо, и он должен что-то предпринять в этой абсурдной ситуации. Однако все, что он сейчас может сделать, это положить гребаную подушку себе на колени и молить Бога, чтобы ты не заметила, как он отдаляется от тебя, отодвигаясь на диване как можно дальше, чтобы ни дай Бог случайно коснуться тебя. Но ты замечаешь такие странные изменения в поведении. — Что с тобой? — ты поворачиваешь голову к нему лицом, нахмурив брови и склонив голову набок. — Что со мной такое? — он знает, что совершенно не умеет врать, но больше ничего не может сделать. — Ты сидишь так далеко. Смотри, ты утащил всё одеяло, мне холодно! — ты придвигаешься к нему поближе в попытке забрать одеяло обратно. Ты тянешь упомянутое одеяло со всей грубой силой своего тела, из-за чего подушка, которую Сынмин хитро положил себе на колени, падает на пол. Он недостаточно быстр, и тебе удается вернуть одеяло, но теперь его большой секрет раскрыт. — Да. — пищишь ты. — И почему у тебя такой твердый стояк в штанах? Все видно. — Сынмин должен понимать, что у тебя совершенно нет стыда. Он снова кладет подушку себе между ног, даже если сейчас уже слишком поздно. — Да почему ты пялишься на мою промежность?! — смущённо скулит он. — Это то, что сделал бы извращенец. — Да, какая же я извращенка, когда это у тебя встал на сериал посреди нашей ночи кино? — с ухмылкой спрашиваешь его, довольно посмеиваясь. — Кроме того, я не виновата, что твои спортивные штаны не оставляют простора воображению. — пожимаешь ты плечами. — О чем ты говоришь? — парень совершенно сбит с толку, но в то же время благодарен, что его стояк больше не является главной темой. Наверное если вы продолжите болтать на отдалённые от секса темы, это исчезнет. — Все знают, что серые спортивные костюмы на парнях похожи на… Я не знаю, очень откровенный вырез на девушке? — пытаешься найти сходство. — Я этого не знал. — по нему видно, что он действительно этого не знал. — Но ты не ответил на мой вопрос. — Какой вопрос? — уточняет Сынмин, надеясь не возвращаться к тому вопросу. — Почему ты так возбуждён? Ааа… и возвращаемся к теме члена Сынмина. Честно говоря, какое оправдание он может придумать, чтобы не выглядеть извращённым мудаком в твоих глазах? — Только не говори мне, что это виновата сексуальная сцена, не поверю.— говоришь ты совершенно серьезно. — Нет, сколько мне, двенадцать? — Сынмин отвечает слишком быстро, не вдумываясь в то, что он сказал. Честно говоря, эта сцена была лишь верхушкой айсберга. Ему не двенадцать, но он такой же жалкий — возбуждается из-за того, что его лучшая подруга завязывала волосы. — Тогда что? — тебе, кажется, нравится видеть его таким взволнованным. Ты даже ставишь этот дурацкий эпизод на паузу. — Ничего. — Да ладно тебе! — настаиваешь ты, явно не собираясь уходить от темы. — Ты же знаешь, что это отстойно! Он странный, может встать без всякой причины! — пытается оправдаться Мин. Он не совсем неправ, члены иногда действительно становятся твердыми ни с того ни с сего, но в тоне его голоса есть что-то такое, что просто выдает его. — Расскажи мне. — Нет. — О, да ладно, мы все рассказываем друг другу! — ноешь ты. — И вообще, почему тебя это так волнует? Я даже сказала тебе в тот раз, когда я мастур… — Это потому, что у тебя абсолютно нет ограничений, и ты думаешь обо мне как о своем личном дневнике, которым я, кстати, не являюсь. — перебивает он тебя. Мысли о том, что ты мастурбируешь, не помогут его эрекции исчезнуть. — Скажи мне! — настаиваешь ты. — Нет. — протестует он. — Ким Сынмин. — Использование моего полного имени не позволит тебе получить то, что ты хочешь. — он несколько раз качает головой. — Скажи мне! — Прекрасно! Это была ты! — выпаливает он прежде, чем успевает остановиться. Из-за всех этих препирательств он потерял ясность ума, и теперь он столкнулся с парой больших удивленных глаз, смотрящих на него. — Я? — спрашиваешь, совершенно потрясенная услышанным. — Что я такого сделала? — Ты подумаешь, что я поехавший. — Сынмин вздыхает, опуская взгляд на свои руки. Он действительно собирается тебе рассказать? Скорее всего ему следует опустить ту часть, где он мастурбирует, думая о тебе. Да, ему определенно следует опустить это. — Я уже знаю, вроде как. Это все делают, разве нет? — шутишь ты, выдавив улыбку. — Это не помогает. — отсекает. — Прости-прости. Продолжай. Он издает еще один глубокий вздох, теребя край своей футболки: — Это… когда ты, э-э… когда ты завязывала волосы. — стыдливо признается он. Ты хмуришь брови, глядя на него в замешательстве. — Мои волосы? — спрашиваешь его, смотря немного исподлобья. Он напевает: — Да, твои волосы. — подтверждает он. — Ну, точнее твой вот этот высокий хвост. — уточняет он. — Мой конский хвост тебя возбуждает. — это утверждение, но звучит больше как вопрос. — Если ты так это излагаешь, то это просто звучит странно. — указывает Сынмин. — Это странно. — пожимаешь плечами, продолжая подтрунивать над ним. — Теперь ты просто издеваешься надо мной. — раздраженно ворчит он. — Ну ты и противный. — приподнимаешь бровь, глядя на него. Он поворачивает голову в твою сторону в рекордно короткие сроки, глядя в глаза. — О, не веди себя так, будто у тебя нет фетиша дергать за волосы! — снова говорит быстрее, чем успевает обдумать ответ, басит он. Ты застываешь на месте, широко раскрыв глаза и уставившись на него. — Откуда ты знаешь? — ты даже не пытаешься отрицать это. Было бы просто бессмысленно. — Я… — должен ли он сказать тебе? — В ту ночь, когда ты почувствовала, что, э-э… тебя тошнит, ты… ты попросила меня подержать твои волосы, и что ж, я так и сделал, а ты… — почему он так сильно заикается? — Ты стонала. — наконец признается он. Теперь ты так же взволнованна, как и он. — Итак, ты… э-э, ты представляешь, как дергаешь меня за волосы? — ты не уверена, что правильно поняла его, но солгала бы себе, если бы сказала, что еще не думала об этом. — Это все, о чем я могу думать. — бесстыдно говорит правду парень, и на добрых десять секунд ты застигнута врасплох его прямотой, учитывая, что тебе потребовалось почти десять минут, чтобы заставить его рассказать, что его возбудило в первую очередь. Какое-то время вы молчите, и Сынмину просто хочется, чтобы земля поглотила его целиком, потому что он чувствует, что только что переступил черту в вашей дружбе, но как только он собирается что-то сказать, ты опережаешь его. — Итак, тебе… нужна помощь с этим? — твой взгляд падает на его промежность, очертания его стояка все еще отчетливо видны, и тебе определённо нравится то, что ты видишь. — Что? — Сынмин чуть не падает с дивана. — Я позволю тебе дернуть меня за волосы. — это явно шутка, потому что ты хихикаешь сразу после того, как произносишь эти слова. — Ты такая соплячка. — усмехается, искоса поглядывая на тебя. — Прости. — извиняешься ты. — Но… Я была серьезна. Если тебе нужна помощь, я здесь. Он сглатывает комок в горле, переваривая твои слова. Ты предлагаешь… помочь ему расслабиться? Как? — Разве это не было бы странно? Мы вроде друзья. — высказывает он свое беспокойство. Парень возненавидел бы себя, если бы потерял тебя из-за дурацкой эрекции. — Мы двое ответственных взрослых людей, которые могут отнестись к этому по-взрослому. — указываешь ему. — Я хочу этого, иначе я бы не предложила свою помощь. Сынмин мгновенно расслабляется, до конца не понимая, к чему это приведёт: — Тогда ладно. У того перехватывает дыхание, когда ты опускаешься перед ним на колени, не произнося больше ни слова, и он чувствует, как душа покидает тело, когда ты кладешь ладонь плашмя на напряжённость в его спортивных штанах, поглаживая его поверх тонкой ткани. Тихий звук слетает с губ Кима, когда ты сжимаешь его, проводя другой рукой вверх и вниз по его бедру. — Снимешь это? — шепчешь, глядя ему в глаза, и он чувствует, как дрожь пробегает по телу. Мин нетерпеливо кивает, приподнимая свою задницу с дивана и подцепляя пальцами по бокам свои спортивные штаны и боксеры, одним быстрым движением стягивая их вниз по бедрам, освобождая свой член, который шлепается ему на живот. Твои глаза расширяются при виде этого — он такой большой. Уже было ощущение, что он больше среднего, когда ощупывала его поверх одежды, но он оказывается даже больше, чем ты думала. Не то чтобы ты часто думала о члене своего лучшего друга, конечно, но все же. Сынмин чувствует себя немного неловко, развалившись на диване с раздвинутыми ногами и торчащим твердым членом — ты у него между бедер, стоишь на коленях на полу, очевидно, готовая отсосать парню. Но это ощущение вскоре забывается, когда ты обхватываешь своими нежными пальчиками основание его эрекции и облизываешь длинную полоску, которая тянется до самого кончика, прежде чем взять его в рот. Тот лишь издает сдавленный звук, пальцы вцепляются в подушки, когда ты принимаешь его глубже, дроча то, что не помещается у тебя во рту. Это определенно ощущается лучше, чем его рука. Парень откидывает голову назад и закрывает глаза, шипя, когда ты посасываешь кончик чуть сильнее и сжимаешь его бедро. Затем чувствует, как ты обхватываешь пальцами его запястье, и открывает глаза, чтобы посмотреть на картину перед собой. — Можно мне? — спрашивает он, поглаживая пальцами твой висок. Ты киваешь, все еще держа его член у себя во рту, и ему приходится прикусить губу, чтобы сдержать очередной стон. Однако ты не сдерживаешь стона, когда его пальцы хватают твой хвост и дергают за него. — Черт, ты так хорошо отсасываешь. — хвалит он тебя, растворяясь в забвении. Ты принимаешь его еще глубже, а собственная слюна стекает по всему его стволу, покрывая пальцы и его яйца, когда ты чувствуешь его кончик у себя в горле. Каждый раз, когда он тянет тебя за волосы, это побуждает приподняться еще на пару дюймов — и вскоре он начинает тяжело дышать, сжимая бедра и живот, явно приближаясь к оргазму. У тебя на уме что-то другое, поэтому полностью выпускаешь его изо рта, заслужив раздраженный стон Сынмина. — Я был близок, почему ты остановилась? — скулит он, ослабляя хватку на твоем хвостике, но не отпуская полностью, покручивая его между своих пальцев. — Я думала, ты захочешь кончить в меня, — говоришь с озорной улыбкой на лице. Его член дергается, и ты улыбаешься его реакции. — Я расцениваю это как «да». — улыбаешься ему, и он отчаянно кивает, пока в его мозгу происходит короткое замыкание. — Я схожу за презервативом. — умудряется сказать парень, собрав последние остатки здравого смысла, которые еще остались в его теле, но ты останавливаешь его прежде, чем он успевает встать с дивана. — Не нужно, я принимаю таблетки. И проверяюсь каждые пол года. Он прикусывает губу и кивает, что является его способом выразить согласие, скрещивает руки на груди и снимает футболку, бросая ее куда-то в угол комнаты. Ты делаешь то же самое, затем спускаешь джинсы вниз по бедрам и садишься на него верхом, оставляя на себе только нижнее белье. Чувствуешь, как рука Сынмина поднимается по твоей спине, и на секунду тебе кажется, что он вот-вот расстегнет чёртов лифчик, но он на этом не останавливается. На самом деле, его пальцы дотрагиваются до волос, снова обхватывая высокий хвост, и ты всхлипываешь. Он цепляет другими пальцами нижнюю часть твоих трусиков, оттягивая их в сторону. — Плюнь себе на пальцы. — шепчет требовательным тоном. Как будто что-то внутри него сломалось. Ты подчиняешься, собирая слюну подушечками пальцев. — Хорошо. А теперь прикоснись к себе, чтобы стать приятной и влажной для меня. Я уже мокрая. Невероятно влажная, но ты все равно делаешь, как он сказал — абсолютно влюблена в эту его сторону, такую властную и требовательную, и размазываешь свою слюну по всему клитору и входу, пока не будешь уверена, что сможешь принять его внутри. Парень внимательно следит за твоими движениями, периодически оттягивая волосы назад, имитируя толчки своими бёдрами. — Я собираюсь войти в тебя, прямо сейчас. — говорит, глядя тебе в глаза, направляя кончик своего члена к твоему входу, готовый протолкнуться внутрь. Ты киваешь, страстно желая почувствовать его внутри. Сынмин заполняет тебя одним медленным движением, раздвигая твои влажные стенки и со стоном выходя из тебя, а ты лишь скулишь в ответ, чувствуя невероятную полноту. — Принимаешь меня так хорошо. — стонет он, ваши взгляды опускаются в точке, где встречаются тела. Ты скрещиваешь руки за спиной, чтобы расстегнуть лифчик, снимаешь бретельки с рук, избавляешься от него — Мин прикусывает губу, внимательно изучая твоё голое тело. Итак, он обхватывает одну из грудей, сжимая один из сосков подушечками пальцев, вызывая у тебя хныканье. — Тебе нравится такое, да? — Да, черт возьми. — стонешь ты, переходя на какой-то иной звук, похожий на вой бездомной собаченки. Он ухмыляется и начинает оставлять серию поцелуев на ложбинке твоей груди, затем на другой груди, пока не захватывает другой сосок ртом, посасывая его. Затем он перемещает руку с груди на бедро, подначивая тебя начать двигаться на нем сверху. Ты делаешь это, приподнимая бедра, а затем снова опускаясь на его член, повторяя одно и то же движение снова и снова, каждый раз немного быстрее и под другим углом, чтобы прочувствовать всю длину. Он отпускает твой сосок, чтобы посмотреть на тебя, подпрыгивающую на его члене — и это самое захватывающее зрелище, которое он когда-либо видел. Пальцы, которые сжимают твой конский хвост, тянутся к завязке для волос, и Сынмин начинает тянуть за нее, развязывая их, позволяя свободно упасть тебе на плечи, прежде чем снова запутаться в них пальцами, дергая за них с большей силой, натягивая их, когда он входит в тебя, встречая твои движения. — Ты такая хорошая девочка, так хорошо трахаешь меня. — бормочет он, не в силах оторвать от тебя глаз. Ты качаешь головой в знак «нет». — Нехорошая девочка. — хнычешь ты, кладя руки ему на плечи, чтобы сохранить равновесие, когда двигаешься резче, прямо до мокрых шлепков. — Ты плохая девочка? — ты качаешь головой в знак «нет». — Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — говорит он, тяжело дыша, чувствуя приближение оргазма. — Сучка. — шепчешь ты, опускаясь к самому уху, крепче сжимая его плечи. Глаза закатываются к затылку, а в мозгу будто переключили маленький рычаг. Любопытно, насколько вы совместимы, даже когда дело доходит до секса, по-видимому. Он сильнее дергает тебя за волосы, заставляя поморщиться — он знает, что тебе это нравится. — Такая хорошая сучка. — он чувствует, как ты сжимаешься вокруг него. — Тебе нравится, когда я называю тебя сучкой? — усмехается он, кладя свободную руку тебе на бедро, сжимая мягкую плоть. Ты отчаянно киваешь, прикусив губу. — Мне это нравится. — хнычешь ты, прикрывая глааз. Твои движения стали немного неуверенными, что говорит о том, что ты тоже близко. — Моя сучка. — Сынмин хмыкает, прижимаясь своими бедрами к твоим. — Изголодалась по члену — практически умоляла отсосать мне. — бормочет он, но его прерывает сдавленный стон, когда твои ногти царапают его плечи. — Минни! — стонешь ты. — Я… Близко. Сынмин стонет, проводя подушечкой большого пальца по твоему клитору, чтобы помочь тебе достичь разрядки. — Кончи для меня, покажи мне, как тебе хорошо чувствовать меня, ощущать мой член. Давай, моя сучка. — требует он, сильнее дергая тебя за волосы, так сильно, что у тебя на самом деле болит кожа головы. Несколько секунд спустя ты с громким криком разваливаешься на его члене, сжимаясь вокруг него, когда твой оргазм накрывает тебя с головой. — Мне так хорошо, Минни. — но парень продолжает толкаться в тебя с той же скоростью. — Ох нет, сучка. Будешь хорошей девочкой, когда заставишь меня кончить. — Сынмин задыхается, тоже приближаясь к точке разрядки, член пульсирует внутри тебя, когда его толчки становятся глубже и хаотичнее. Как только он чувствует, что вот-вот кончит, он прижимается своими губами к твоим, чтобы заглушить свои стоны и ругательства, все еще дергая тебя за волосы, а затем останавливает свои движения, желая насладиться ощущением освобождения внутри тебя, обильно кончая внутрь. Твое тело прижимается к нему, а ты лишь утыкаешься лицом в изгиб его шеи, парень отпускает твои волосы, заключая тебя в объятия, кладя подбородок тебе на плечо. Вы остаетесь в таком состоянии какое-то время. Глупый эпизод сериала стоит на паузе, одежда разбросана по полу, а ваши тела переплетены, когда вы оба заново переживаете то, что только что сделали. И все же, так или иначе, ни один из вас не боится — вы знаете, что разберетесь с этим. Разберётесь вместе. Теперь вместе.