Расскажи богу о своих планах...

***

1993 г. 23 декабря 07:16 Швейцария Зал Международной Конфедерации Магов напоминал застывший ад. Гигантские колонны, покрытые инеем, вздымались к куполу, где витражи с ликами основателей мерцали синевой арктических льдов. Воздух гудел от заклятий подавления эмоций, но тревога пробивалась сквозь них, как нож сквозь шелк. В галерее для наблюдателей, затянутой дымкой иллюзий, стояла женщина в мантии с гербом Швеции — стройная, с пепельными волосами и холодными глазами цвета шторма. Под маской Оборотного зелья скрывалась Морена. Каждый вздох был риск: если заклятие дрогнет, все увидят её истинное лицо. Внизу, в центре амфитеатра, появился Дамблдор. Его фениксовая мантия пылала кроваво-золотым, контрастируя с ледяной бледностью зала. За ним шла британская делегация: Люциус Малфой, стиснувший змеиный набалдашник трости до побеления костяшек, министерские чиновники в угрюмых чёрных мантиях, и... человек в плаще с капюшоном, чьё лицо скрывала тень. Морена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он здесь. Её муж, Элиас Вандерлих, должен был быть в Нью-Йорке, вести переговоры с MACUSA. Его присутствие означало, что планы изменились. — Делегаты Конфедерации! — Голос мадам Делакур разрезал тишину, как лезвие. Французская глава МАКУСА подняла руку, и в воздухе вспыхнули свитки с печатями. — Пятьсот тысяч галлеонов исчезли из фондов Хогвартса. Ещё миллион — из казны Конфедерации. — Она сделала паузу, её взгляд метнулся к Дамблдору. — Все переводы подписаны *вашей* рукой, Альбус. Шёпот взметнулся к куполу. Люциус Малфой резко вскинул голову, его глаза сверкнули торжеством. Морена сжала перила, чувствуя, как под маской Оборотного зелья проступает капля пота. *Слишком рано. Ещё не все улики...* Дамблдор снял очки, и его взгляд внезапно стал голым, усталым, почти человеческим. — Эти средства пошли на Щит Нюрнберга, — произнёс он, и в воздухе замерцала карта Европы с паутиной защитных рун. — Без него Тёмные силы давно смели бы нас. — А почему Конфедерация не была проинформирована? — рявкнул немецкий маг, ударив кулаком по мрамору. — Потому что среди нас есть те, кто продал бы секрет за горсть галлеонов, — Дамблдор посмотрел прямо на Малфоя. Тот застыл, будто змея перед броском. Внезапно из толпы наблюдателей вышел Элиас. Его длинные светлые волосы были собраны в хвост, лицо — маска вежливости, но в глазах танцевали демоны. — Интересно, — его голос, мягкий и опасный, заставил зал замолчать, — сколько ещё «благородных тайн» погребено под вашими мантиями, Альбус? Морена едва не вскрикнула. *Он знает. Чёрт, он всегда знает.* Элиас повернулся, и их взгляды встретились. Он *увидел* её. Под маской, сквозь зелье, сквозь ложь. Его губы дрогнули в намёке на улыбку. — Предлагаю выслушать *все* стороны, — продолжил Элиас, доставая из складок плаща пожелтевший конверт. — Письмо 1899 года. «Дорогой Геллерт, с Дарами Смерти мы станем богами. Магглы — песчинки у наших ног...» Дамблдор закрыл глаза. На мгновение он выглядел древним, как сама магия. — Я был глуп, — прошептал он. — Но я заплатил за ошибки кровью. — Недостаточно, — прошипел Малфой. — Вы отняли у нас силу! Запретили ритуалы, алхимию, даже защитную некромантию! Морена почувствовала, как Оборотное зелье начало слабеть. Её пальцы онемели, кожа заныла под чужой личиной. *Ещё немного...* Дамблдор выпрямился, и в нём снова заплескалась мощь. — Если вам нужны доказательства силы моих методов — возродим Турнир Трёх Волшебников. Гул сотряс стены. Мадам Максим вскрикнула, Каркаров выронил трубку. Морена прикусила губу, чтобы не засмеяться. *Гениально. Ты превращаешь суд в цирк, старик.* — Если Хогвартс проиграет, я уйду, — Дамблдор не сводил глаз с Морены. Она застыла. Он *знал*. Как? — Турнир запрещён после смерти последнего чемпиона! — закричал кто-то. — Тогда изменим правила, — парировал Дамблдор. — Ученики будут под защитой Обета Крови. Элиас рассмеялся. Звук был ледяным и сладким, как яд. — Отличная идея. MACUSA поддержит. Морена поняла — он вступил в игру. Теперь на кону не только Дамблдор, но и её собственная голова. --- 1993 г. 23 декабря 08:10 Тюрьма Нурменгарда Геллерт Гриндевальд коснулся магического экрана дрожащими пальцами. Тюремные цепи на запястьях звенели, как кандалы призрака. — Альбус, Альбус... — он провёл языком по потрескавшимся губам, наблюдая, как Морена под маской чужего лица шепчет заклинание стабилизации зелья. — Ты нашёл достойного врага. В темнице пахло сыростью и безумием. Гриндевальд повернулся к двум теням за спиной: — Аберанакс, достаньте досье на Вандерлихов. Красс, найдите слабости судей Конфедерации. — А девчонка? — прошипел один из последователей. — Она придёт сама, — Гриндевальд ткнул пальцем в экран, где Элиас ловил взгляд Морены. — Они все придут.

***

1993г. 23 декабря 18:56 Хогвартс Кабинет Снейпа утопал в полумраке. На столе, между склянками с ядами, стоял бокал вина, в котором отражались вспышки бури за окном. — Турнир — самоубийство, — прошипел Северус, вонзая нож в стол. — Поттер умрёт первым. Морена сорвала маску Оборотного зелья. Её истинное лицо — бледное, без намека на румянец — дёрнулось в усмешке. — Если умрёт — Дамблдор падёт. Если выживет — станет оружием против него. Так что Гарри в этот раз точно выживет. Она подошла к окну. Гроза била в стёкла, как сердце в клетке. — Помнишь, как мы украли фамильяра Слизнорта? — она обернулась, и в её глазах горел тот же огонь, что и в школьные годы. — Он три недели рыдал в оранжерее, — Снейп едва заметно улыбнулся. — Теперь сожжём весь мир. Они чокнулись бокалами. Где-то внизу, в подземельях Хогвартса, заскрежетал камень. --- 1993 г. 24 декабря 08:46 Швейцария Морена вернулась в зал Конфедерации под новым обликом — рыжеволосой ассистентки из Болгарии. Элиас тут же оказался рядом. — Твой зельевой маскарад смешон, — прошептал он ей в ухо, пахнущее абсентом и ложью. — Я мог выдать тебя десять раз. — Но не выдал, — она не отводила взгляда от Дамблдора, который спорил с Каркаровым о правилах Турнира. — Потому что ты нужна мне живой. Пока... Его рука скользнула к её пояснице, нащупывая кинжал под мантией. Морена впилась ногтями ему в запястье. — Тысяча способов убить тебя, дорогой. Выбери один. Он рассмеялся и растворился в толпе. Морена вздохнула: зелье снова начало слабеть. Пора уходить.

***

Поздней ночью, когда зал опустел, Дамблдор остался стоять у витража с лицом основателя Хогвартса. — Выходи, Морена. Я знаю, ты здесь. Она сбросила маску, шагнув из тени. — Когда раскрыл? — Элиас слишком часто смотрел на «рыжую болгарку». Они замолчали. Где-то за окном прокричала сова. — Турнир погубит тебя, — сказала она. — Или спасёт, — он повернулся, и в его глазах мерцало нечто древнее страха. — Я видел сны. Ты и он... станете королями пепла. — А ты будешь молиться, чтобы пепла хватило на всех. Она развернулась, чувствуя, как зелье окончательно теряет силу. Скоро начнётся охота. Но пока — тьма принадлежала ей.

***

Комната Морены была похожа на поле боя. Разбитая чернильница, клочки пергамента, погнутый подсвечник. В углу тускло мерцал старый артефакт — подарок её крестного. На подоконнике, свернувшись калачиком, спала миссис Норрис. Морена ходила взад-вперед, словно запертый в клетке зверь. Злость в ней бурлила, как адский котел. Элиас, проклятый ублюдок... Он нашел ее. Среди сотен магов, среди заклятий, зелий, иллюзий — его взгляд пронзил ее насквозь. Ему не нужна была магия, чтобы чувствовать ее ложь. Десятилетия назад, когда их союз был еще жив, он умел читать ее мысли, не прибегая к окклюменции. Это не было магией — это было хуже. Морена провела ладонью по лицу, ощущая слабый жар Оборотного зелья, тающего в венах. — Какого черта ты там делал, Элиас?.. — прошептала она. Он знал, он всегда знал. Что он задумал? Зачем согласился на Турнир? Что он получит, если Хогвартс проиграет? А если Гарри попадет в руки Реддла? Она резко остановилась. Этот вопрос тенью скользнул по ее разуму. Гарри, Невилл, Драко... Ее крестники. Её ответственность. Слишком много нитей в этом клубке. Она могла бы пожертвовать собой, могла бы рискнуть всем ради победы. Но этими мальчишками она не могла. Гарри — упрямый, но наивный. Если он попадет в руки Волдеморта, исход ясен. Невилл — сильный, но не готов. Он еще не знает, кто он есть. Драко... Слишком много Малфоев в его крови, слишком много страхов, чтобы он мог выбрать свободу. Она сжала кулаки. — Дамблдор играет с огнем, а я должна потушить этот пожар. Морена взяла лист пергамента, собираясь написать письмо крестникам. Но тут дверь скрипнула. Кошка вскочила, зашипела. На ее столе появился конверт. Не обычный. Пожелтевший от времени, с сургучной печатью. Морена знала этот почерк. Елена. Она разорвала письмо, и строки запрыгали перед глазами. > Мама. Я бы написала «дорогая», но какой смысл? Если бы ты была дорогой, ты бы была здесь. А не в чертовой Конфедерации. Да-да мне всё папа рассказал. Где ты сейчас? Тебе весело? Мне вот — нет. Ты вообще помнишь, что у тебя есть дети? Или ты опять «на войне»? В который раз? Если ты еще не слышала (а ты, конечно же, не слышала, раз я пишу первой), Дэвид сбежал. Еще в сентябре. И, угадай что? Отец не может его найти. Отец. Великий Элиас Вандерлих, хозяин теней, мастер лжи — и он не может найти собственного сына. А знаешь, почему? Потому что Дэвид — не его. Он твой. Я все думала, на кого он похож. А потом поняла. На тебя. Такой же упрямый. Такой же идиот. Он тоже решил «бороться» и «искать истину». Где он, мама? Ты всегда говоришь, что у тебя есть знакомые повсюду. Так вот, пусть они найдут его. Быстро. Потому что если с ним что-то случится, я… Не важно. Найди его. Или не смей называть себя матерью. Морена перечитала письмо еще раз. Елена… Милая, саркастичная, с ядовитым пером в руке. Она выросла с Элиасом, но ее слова не были его словами. Они были ее. И Дэвид… Морена стиснула зубы. Он был ее. Не просто ребенком. Ее кровью. Ее наследием. А она его бросила. Проклятье. Она схватила перо, вывела резкие, колючие буквы в ответ: > Елена. Я знаю, что ты злишься. Ты имеешь на это право. Дэвида ищут. Я искала его раньше, я ищу его сейчас. Но он сам не хочет, чтобы его нашли. А ты знаешь, что это значит. Я сделаю все, чтобы он вернулся. Я обещаю. Что касается тебя… Мне есть, что сказать. Но не на бумаге. Жди меня. Она бросила письмо сове. Елена могла ненавидеть ее, сколько угодно. Но Дэвид… Слишком много времени прошло. Его надо найти. Во что бы то ни стало.