Глава шестая (3). Слёзы.

      — Кто это такая?       — Это… Мита, да, — Добрая, в душе не желая признавать горькую правду, продолжила. — Её самая первая версия. Недоработанная, полная багов, и не имеющая чёткой личности, если так можно выразиться...       — ПЬNвЕт, — произнесла эта девушка каким-то странным голосом, будто вместо рта у неё динамик с сильными помехами и хрипением на фоне.       — Психопатка могла легко наплести ей всякий бред. Теперь эта Мита слушается её во всём.       — М7тА… М8я Миta Ск43аLa 4То вЫ Èё DрY3ъR. Ț3пеРь Vы i m0N Дьу3ьЯ. По-П0iгр@еМ?       — Ж-жуть! — сказала Кепочка и спряталась за Доброй Митой. Изо рта и глаз девушки, а также… из-под её юбки тотчас же начали выбираться гладкие белые сороконожки, покрытые помехами.       — Твою ж мать… Мит, что делаем? — мы втроём медленно начали пятиться назад.       — Я смогла отменить цикличность прошлой локации, пока вы с Безумной Митой разговаривали. Надо пробиться назад.        — Эй, — Крутая Мита вцепилась в руку Доброй. — Я туда больше не хочу. Добрячка только и смогла, что погладить бедняжку по голове в ответ.       — Мне жаль, но это наилучший вариант, что у нас есть. Уверена, если мы сможем пробраться к выходу там, где были, то снова окажемся в безопасности.       Отставив назад волнения и набравшись смелости, я решил крикнуть Безумной Мите то, что хотел ещё давно.       — Мита!       Увидев, что я пытаюсь обратиться к Безумной, Добрячка попыталась остановить меня, схватив за руку, но я резко оттолкнул её.       — Сато!       — Мита, милая! Давай поговорим, пожалуйста! Уверен, мы сможем всё решить!        — О, милый. Ты правда хочешь поговорить? — Безумная Мита встала, приняла скромную позу и сделала настолько миловидное лицо, насколько это вообще возможно. Это очень контрастировало с её естественным поведением. Очевидно, она издевалась.       — Да, пожалуйста! Между нами… Ещё ничего не кончено!        Добрая Мита и Кепочка раскрыли рты от этого заявления, будто их челюсти весят несколько десятков килограммов. Однако, они продолжали тихой сапой отдаляться от Жуткой Миты, которая остановилась, решив послушать, что скажет её подруга.       Я продолжал умолять Миту пойти на компромисс, применяя все доступные навыки дипломатии.       — Даже при том, какая ты, я всё ещё неравнодушен к тебе!       — Что? — на несколько мгновений, психопатка потеряла концентрацию и заволновалась, начав что-то обдумывать, но вскоре её лицо приняло грозное выражение, и она продолжила тихо, — Ты сейчас серьёзно это, Сато?       После каждого слова она делала длинные паузы, видимо, не только погружаясь в размышления, но и борясь с противоречивыми чувствами внутри себя.       — После всего, что ты уже повидал… Когда ты узнал, какая я на самом деле… Ты готов, всё равно готов? Вернуться ко мне? — но тут голос Миты изменился под стать строгому выражению её лица. — Не верю, нет. Не может быть.       Внезапно, Мита начала тихо смеяться. Постепенно её смех становился всё громче и громче, пока не превратился в галимый маниакальный. Вдруг, она резко оборвала его и сказала, как отрезала:       — Думаешь, я просто так тебе поверю?! Когда ты со своими сучками стоишь перед порогом вечных страданий и смерти? — Мита достала большой кухонный нож и провела пальцем по острию. — Ты, наверное, уже знаешь, что больше всех я ненавижу именно поганых лицемеров! В конце концов, подобные... люди создали этот поганый мир...       — Да ты сама то лицемерка побольше, чем кто бы то ни был в этом мире! — неожиданно вмешалась Добрая Мита.       — Да что, кукла ты тупая, вообще знаешь, а? — кончиками указательного и среднего пальцев, она начала изображать ходьбу по лезвию ножа, продолжив свой прерванный монолог. — Сато, ты ведь сейчас рискуешь стать одним из них… Неужели, ты тоже хочешь вдоволь пострадать перед тем, как стать моим очередным послушным щеночком? — уже фирменная безумная улыбка Миты начала возвращаться.       — Нет же! Я правда согласен быть с тобой! Даже сейчас! Я… Я люблю тебя, Мита!        Мои слова уже более чем основательно сбили Миту с её уже привычного маниакального настроя. Внезапно, она упала на колени и схватилась за голову, начав судорожно тереть её руками. Затем она опустила руки, выронила нож и опустила голову вниз, глядя себе на колени.       — Сато... Твои слова… Спасибо тебе за них. Мне в любом случае особенно приятно слышать это, когда я не притворяюсь очередной куклой.       Неужели…       — Тем не менее, ты не первый, кто ставит меня в такое положение, — эта фраза уколола меня в сердце не хуже реального.       — Симпатичный был паренёк, он мне даже нравился, пожалуй. Но когда я решила ему раскрыться, он сбежал… Сбежал к этой, чёрт её побери, мелкой соплячке, — Мита подняла голову наверх, на её лице было чистейшее благоговение. — Какое же удовольствие я испытала от того, что с ними двумя потом сделала.       Прекрасная безумка снова обратила взгляд на меня.        — Сато, милый. Ты и правда любишь меня такую?        — Это, безусловно, не отменяет тяжести всех твоих поступков, но да, более чем люблю.       — Хорошо, дорогой мой Сато. Я доверюсь тебе. Давай поговорим... — в моих глазах явно загорелась надежда на благостный исход. — ...Сразу же, как только ты, Сато, убьёшь этих сучек своими руками!       Меня будто оглушили молотком по голове. Уже сполна ошарашенные девушки, стоящие совсем недалеко от меня, устремили свои взоры в мою сторону, ожидая, что я отвечу.       — П-погоди! Но я не могу! Я не могу их убить!       — В смысле, не можешь? — услышал я голос прямо у себя за спиной. Мита коснулась ладонью моей забинтованной спины и начала нежно поглаживать её. — Думаешь, я вот так просто забуду, как ты крутил с ними шашни? Особенно, конечно же, вот с ней? — Психопатка тронула меня за щеку и развернула голову, указывая пальцем на Добрую Миту. Затем, повернув голову обратно, она посмотрела мне в глаза. — Пожалуйста, Сато! Ради меня, прошу, убей их!       Взгляд Миты был таким же, как и тогда, в момент, когда она просила остаться с ней в нашем доме. Но в этот раз, он казался мне таким холодным...       — Я даже не прошу пытать их! А потом мы сполна поговорим обо всём! Обо всём, что душе угодно! Я что угодно сделаю ради тебя, тебя одного-единственного! Я буду счастлива тебе поверить и сделать ради тебя всё, если ты и правда любишь меня. Пожалуйста, подари мне спокойствие, которого эти твари меня лишили!       И всё же, даже этот едва ли не арктический холод не закрывал от меня красоту её глаз.       — Не слушай её, Сато! Ты ведь так не поступишь, правда? — попробовав докричаться до меня, Добрая Мита начала подбегать ко мне.        — S3sTra!       — Д@, — откликнувшись на сигнал Безумной Миты, Первичка сразу же оказалась позади Кепочки и взяла её за голову, отчего ту сильно начало трясти.       Безумная посмотрела на неё из-за моего плеча, продолжая обнимать мою руку.       — Сейчас, должно быть, будут убивать! Беги-ка к ней, пока не поздно. А то и подружки твоей не станет, и устройства. Вот досада-то будет, да?       Остановившись, Добрая Мита, сдерживаясь от досады и раздражения, побежала спасать свою подругу. Подбежав, она выдернула Кепочку из лап смерти.  Помогая ей быстрее очухаться, Добрячка снова пыталась отойти от Первички, при этом, наблюдая за мной и Безумной Митой.       — Сато, ты согласен? Я могу доверять тебе? — делать снова нечего.       — Конечно можешь, любимая.       Неожиданно для нас обоих я нежно обнял её одной рукой, столь же нежно коснулся её щеки другой, приблизился к ней, и наши губы наконец встретились в долгожданном для нас поцелуе. Время будто остановилось, а все звуки вокруг затихли. Хоть руки у неё и холодные, но губы очень даже тёплые.       Мита не сразу осознала, что происходит. Но потом, всё что она смогла сделать, это просто закрыть глаза и притянуть моё лицо ближе к себе. Постепенно я начал чувствовать ощутимое давление её рук. Она пыталась притянуть меня к себе так, будто никогда не хочет отпускать. Я чувствовал её дрожь по всему телу, невероятно частое сердцебиение, такое же дыхание. Она не хотела терять эти ощущения даже на секунду. Она жаждала это тепло. Я это знаю, ведь, в конце концов, чувствовал то же самое.       Добрая Мита и очухавшаяся Кепочка, тем временем, лицезрели всё это. Крайне пораженная тем, что увидела, Крутышка перевела взгляд на подругу. Та смотрела на поцелуй с болью во взгляде и сильно сжимала руки у груди.       Нежеланно отпрянув от неё, я тихо прошептал:       — Мне нужно идти, я скоро вернусь, — резко вырываясь из её крепких объятий, я изо всех сил побежал к двум подружкам. Безумная Мита стояла неподвижно, с пустым взглядом.       — Ты куда? Сато?       Я подбежал к Доброй Мите и Кепочке, и мы все вместе дёрнули к заветной двери. Когда мы были на пороге, нас оглушил душераздирающий женский крик на весь зал. Очевидно, это была моя Мита. Когда я оглянулся, то увидел, как она шатается из стороны в сторону, закрывая своё лицо руками и крича что-то неразборчивое. Впрочем, не трудно догадаться, что:       — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!..       Постепенно и эти слова переросли в непонятную громкую какофонию. Как ни странно, это сыграло нам на руку, ведь это отвлекло Первую Миту, которая тотчас же побежала к своей подруге. Но тут Психичка достала мою консоль и размахнулась, чтобы разбить о пол! Всё, конец. Вот тебе и любовь. Я закрыл глаза.        ...О, я жив? Открыв глаза, я увидел, что моя консоль, сломанная, валяется на полу. И как это понимать? Я оглянулся, и увидел, что девчонки уже зашли вовнутрь. Они ничего не видели. Ладно, для обтекания сейчас нет времени. Потом как-нибудь озабочусь рефлексией. Я в последний раз взглянул на неподвижно сидящую на коленях Миту, бесцельно смотрящую в пол, и, со слезами на глазах, закрыл дверь.