Часть II. Новые реалии

II. НОВЫЕ РЕАЛИИ

***

      Утро нового рабочего дня. Я стоял около зеркала в ванной комнате. Лезвие бритвы уверенно скользило по щеке, убирая пену с неравномерно отросшими за прошедшие сутки волосками щетины.       С появлением Джорджа мало что изменилось в моей жизни. Я продолжал заботиться о своей Егоровой, понимая, что без моего присутствия и помощи ей будет тяжело. Как бы она не храбрилась и не старалась показать свою самостоятельность, я знал, она зависит от меня. Я был ей нужен, просто жизненно необходим. Она ворчала, упиралась, отказывалась, таков уж был её характер, но всё же признавала это.       Так что же изменилось в моей жизни с появлением тявкающего создания? С момента появления Джорджика прошло уже десять дней. Лёшка укатил в Европу, оставив меня вновь поражаться его спонтанности и в какой-то мере опрометчивости. Он даже не познакомился с новым членом нашей семьи, хотя постоянно передавал ему приветы и интересовался моей аллергией.       И, конечно, со щенком в мою жизнь вошла прекрасная дама, именуемая себя красивым именем Аллергия. Она поразила меня своей красотой и влиянием. Была она непредсказуема и довольно коварна. Но Ира не ревновала её ко мне, делая вид, что присутствия оной она не замечает. И супруга, и приобретённая подруга, иногда меняясь местами, иногда предпринимая совместные усилия, душили меня своим присутствием, отказываясь слушать мои жалобы и мольбы о помощи и внимании, не давая возможности скрыться на безопасное расстояние.       Если с прекрасной незнакомкой я справлялся, включив в свой ежедневный рацион волшебную таблетку «Лоратек» приносящую хотя бы временный эффект, то со своей женой и её питомцем ничего не получалось. Волшебной таблетки в их случае у меня не было. Не думаю, что в природе существует снадобье, которое может привлечь внимание ко мне и задвинуть Джорджика на второй план.       Главный камень преткновения продолжал лежать на поверхности, точнее, на нашем супружеском ложе.       Средства для сверхбыстрого роста щенка также было не создано. Поэтому я уже вторую неделю проводил свои ночи на диване. Но не в гордом одиночестве, как вы могли бы подумать, а на пару с близкой подругой последней декады, с Аллергией, продолжая чесаться, покашливать, тереть глаза, которые время от времени слезились, особенно если Джорджик оказывается со мной в опасной близости. К концу первой недели появился ещё и аллергический ринит. Кажется, моя новая подруга вцепилась в меня основательно.

***

      Раздался привычный за последнее время лай. Наш будильник проснулся и исправно сработал.       «Ну всё! Сейчас начнётся!».       Хорошо, что я встаю раньше него, успевая убрать диван (это моё место, и незачем собаке на нём делать!) и похозяйничать на кухне. Даже привести себя в порядок я умудряюсь без прыжков и звонкого тявканья Джо.       «Господи! Я один в этой квартире понимаю, что нам рано или поздно придётся с ним расстаться?».       Стук в дверь. – Ген, Гена. Погуляй с Джорджиком, я пока завтрак приготовлю. Так начиналось каждое утро, если я был дома. – Уже приготовил, – буркнул я, – на пелёнку пусть сходит. Там дождь.       Дверь ванной комнаты распахнулась, и жена в моей любимой ночнушке и лёгком халатике предстала перед моим взором.       «Ирка, как же я соскучился! Чёртова собака!».       Ни лицезреть, ни мечтать, ни думать о своей жене мне было не позволительно. Особенно в утренние часы. В прочем и в вечерние тоже. Ира уходила с Джорджем в спальню, я оставался в зале. Мне лишь вскользь бросали: «Спокойной ночи!». И моей женой какую ночь подряд любовался милейший щенок. – Ген, ну какой дождь. Так, морось. Пока позавтракаешь, всё закончится. Ему надо погулять. Я сегодня поздно вернусь, и у тебя сутки. Просила же поменяться. Нет, упёрся и ни в какую.       Всё начиналось по кругу. Да, я упирался, давая понять, что я ни фрейлина для её очаровательного друга. Но Егорова никак не хотела уразуметь, что со мной происходит. У неё на этот счёт было своё мнение. И заключалось оно в том, что я всё делаю ей назло. – Конечно, поменяюсь! Это же легко. Ты где такого дурака найдёшь, кроме меня, который бы в отделении двое суток зависал по собственной инициативе или по желанию Джорджика? Я таких что-то не встречал.       Под словесную утреннюю перепалку я добрил лицо, нанёс лосьон на гладко выбритые щёки и шмыгнул носом. Аллергия возвестила о приближении объекта. – Всё, уймись. Ни о чём попросить нельзя. Сразу гундеть начинаешь. – И переключившись на Джорджика, она, взяв его на руки, начала присюсикивать, тиская и целуя щенка: – Не переживай, маленький. Он погуляет. Поворчит и погуляет.       Мне оставалось лишь вздохнуть и выйти из ванной комнаты.

***

– Ген, сколько будешь дуться? – Усаживаясь за стол, Ира решила продолжить выяснение отношений. – Я дуюсь? – Наколотая на вилку сосиска на мгновение зависла в воздухе. Ира подставила свою тарелку, и я отмер. Положив две сосиски в её тарелку, я занял своё место. – Твоя недовольная физиономия у меня уже изжогу вызывает, - приступая к завтраку, оповестила супруга, после чего попросила, как ни в чём ни бывало: – Хлеб подай, пожалуйста.       Я протянул сухарницу с нарезанным цельнозерновым хлебом. – Ну, извини. С какой родился. – А соуса, кроме кетчупа, никакого нет? – У меня появилась надежда, что мы спокойно позавтракаем, но она тут же была похоронена под следующим вопросом. – И сколько ещё собираешься молчать? – Пока некоторые не вырастут. – Раз спокойно позавтракать не получается, придётся отбиваться. – Я не поняла, ты из-за постели, что ли? – откусив сосиску, сдобренную сырным соусом, которую Ира получила из моих рук, она уставилась на меня в ожидании ответа. – Ир, да причём тут постель! – Завтрак был окончательно испорчен, как в прочем и наступившее утро. – Никогда не думала, что ты не любишь животных, – хмыкнула Ира и совершенно невинно попросила: - Кофе налей.       Конечно, её желание было выполнено. – Я люблю животных. Но я, в отличие от тебя, понимаю, что это собака. Ира! Это СО-БА-КА! – Так всё, задолбал! – взорвалась она. – Зачем вообще тогда его припёр? – Идиотом был, вот и припёр. Знал бы, что тебя на этом бобике так заклинит, никогда бы не согласился на подобное. А всё Лёшка. «Па, подари Ире собаку! Тема зачётная!». Хренею теперь от этой зачётной темы! – Я залпом заглотил полкружки кофе, не успев понять его вкуса. – Конечно, теперь ещё и сын виноват. Ты-то у нас безгрешный! – её кофе остался стоять нетронутым. Она скрестила руки на груди и уставилась на меня, ожидая реакции. – Ир! Вот что ты от меня хочешь? – Я понимал, что нужно успокоится и перестать накалять обстановку. – Всего-то, чтобы с Джорджиком погулял. Дел на пятнадцать минут, орёшь больше. – И ты забудешь о моём существовании? – едко спросил я, – хотя бы на день. – Да хоть на неделю!       Сорвалось с её губ, и я мог бы остановиться, но в меня вселился бес или Аллергия. Совладать с собой я уже не мог. – Сомневаюсь. – Да пошёл ты! – выкрикнула она мне в лицо. И именно с этой фразой мне стало, нет, не обидно, смешно.       «Интересно куда она меня посылает? Из моей же квартиры!». – Я понял… гулять с Джорджиком. – Я хотел рассмеяться, но чихнул и следом ещё пару раз организм выдал ответную реакцию на ринит. – Всю душу вынуть нужно, чтобы от тебя чего-то добиться? И ведь знаю, что пойдёшь, но как же перед работой нервы мне не помотать. – Она продолжала кипятиться. – Я мотаю? Я даже не говорю с тобой, если твоим словам верить. Ты уж, мать, как-то определись. – В какой-то момент меня начала забавлять вся эта ситуация. В это время кучерявое создание подбежало ко мне и пронзительно залаяло. Я тут же отреагировал: – И не надо на меня тявкать. Я пока тебя ещё кормлю. – Отстань от собаки. Она ни в чём не виновата! – Если бы сейчас Егорова отреагировала иначе, я бы утихомирился и спокойно проводил её на работу. Но этого не произошло, и из меня опять выскочил чёрт: – Я в курсе, что виноват в этом доме всегда я! – Так, всё, надоел. Я на работу. С Джорджиком погуляешь. Вымой после прогулки ему лапы. И пелёнку не забудь постелить. Он вчера куда-то затащил свою «дохлую белку». Найди её, а то скучать будет и скулить. Всё, я побежала. На работу можешь опоздать, я прикрою. Не забудь таблетки выпить. – Какая забота, – процедил я, домывая посуду. – Ты что-то сказал? – До встречи в Склифе. – Я предпочёл не отвечать на её вопрос.       Не обращая внимания на мои слова, Ира давала последние ценные наставления своему любимцу: – Джорджик слушайся Гену.       После этого увещевания щенок вновь громко залаял и если это был ответ на просьбу хозяйки, то Ира явно решила, что питомец мило согласился. Но для меня его лай был однозначным: «С какой это радости? Без тебя мне никто не указ. Даже твой Гена».

***

      На смену я, конечно, опоздал. Здесь было без вариантов. Прогулка с Джо была не мучительной и быстрой. Я появился бы вовремя, если бы не потратил уйму времени в поисках его «дохлой белки». Не представляя себе, куда можно было зашвырнуть изрядно потрёпанную игрушку, мне пришлось облазить практически всю квартиру. Ни под диваном, ни под ванной, ни под шкафами мягкого зверька не было. Последним местом была кровать, но и там белки не нашлось. Поднявшись с колен, я плюхнулся на кровать и обхватил голову руками. Всё то время, пока я занимался вынужденной йогой, протирая полы в квартире своей домашней одеждой, Джордж без устали лаял, требуя к себе внимания. Он крутился около моих ног, вилял хвостиком и преданно заглядывал в глаза. – Ну вот что ты лаешь? Без тебя тошно. Лучше бы показал, где твоя белка, – бесцветным голосом произнёс я, понимая, что милое создание в этих поисках мне не помощник.       Инстинктивно я взялся за декоративную подушку и, потянув её на себя, увидел то, что я искал. Из-под покрывала торчала лапа «дохлой белки». Я дёрнул её за потрёпанный хвост и со психа швырнул игрушку на пол. Джордж молниеносно кинулся разбираться с несчастным зверьком. А мне стало обидно. Получалось, что Егорова знала, где лежит жертва щенка. Зачем тогда она это сделала? Не найдя ответа на вопрос, я постарался как можно быстрее покинуть логово нашего питомца.       К счастью, в Склифе мы с супругой не пересекались до самого вечера. Кажется, она держала своё слово. Меня, кроме моих пациентов, никто не беспокоил, и я понемногу отстранился от собачьей проблемы со всеми вытекающими. Но радость была недолгой. Ирина Алексеевна заглянула в ординаторскую с невинным вопросом: – Геннадий Ильич, вы сегодня есть собираетесь?       Находящиеся со мной в комнате Куликов и Дима быстро ретировались, якобы на перекур, давая возможность нам поговорить. – Я поел, – не отрываясь от карты своего самого сложного пациента, уведомил я супругу.       Егорова подошла и села рядом. Вертя на пальце ключи от своего кабинета, она задала вопрос, который я не ожидал. – С Джорджиком всё нормально?       Собрав остатки своего спокойствия, я тихо спросил: – Нам не о чем больше говорить? Только о собаке? – Я за него волнуюсь. Не ужели непонятно. Мог бы и ответить. – И действительно. О чём ещё говорить с мужем, как не о собаке. – Мой голос дрогнул. – Ирина Алексеевна, не мешайте мне работать. У меня через полчаса повторная операция. А вам домой пора. Вас Джорджик ждёт.       И, не дожидаясь её ответа, я вышел из кабинета, со всей дури бабахнув дверью ординаторской.