Прикрыться

Экко смотрит долго на этот толстый топ, состоящий из тёмной пластины да ремня, и сжимающий бледную грудь сильно. Напоминает те картины в Пилтоверских домах, где у дам удушающие корсеты создавали особый бюст. Привлекательный бюст. Он прикусывает губу, сильнее, и уже не особо заботится о том, чтобы быть замеченным. Подставляет под щёку кулак, сильнее разложившись в кресле. А Джинкс не смотрит в его сторону, Джинкс занята своей привычной рутиной, привычной женской рутиной — собрать силы в кулак и сотворить идеальный хаос на своём лице. Четыре пальца в палетку, по два пальца на глаз. Без особых усилий, с первой попытки. Насколько ровно — неважно. С таким же подходом он стриг её кривые кудри днём ранее.    Глаза скользят в сторону, к вытатуированным голубым облакам вокруг её правой грудины. Насколько было больно бить? Экко щурит глаза, понимает, что процент её голой кожи сильно превышает процент прикрытой. Раза так в три-четыре. А этот её топ насколько надёжен? Насколько сильно Джинкс, недоверяющая самой себе, доверяет этому куску пластины и кожаному ремню? — Надень. На тебя холодно смотреть, — просит тихо, протягивая тяжелую куртку, измазанную чернилами и обвешанную пришивками и значками с показушным равнодушием. А сам смотрит в сторону, якобы не заинтересован в новом ракурсе, в её реакции. Якобы не пялился около трёх минут бесстыдно, пока ждал её сборов. Лишь чувствует как она берёт куртку из его рук, слышит шуршание одежды. Она не задаёт вопросов. Его губы кривятся в прикрытой улыбке. Только он увидит больше семидесяти процентов голой кожи.