Арка первая. Мечом и сердцем - Страхом и яростью. Глава 17

      Дур'Нот ощущал, как мощь предка не просто бурлит – клокочет в его жилах, пьяня самонадеянностью, граничащей с безумием.       Дух, которому веками возносили молитвы его предки, снизошел, чтобы покарать выскочку-шамана .Но едва чужеродная сущность попыталась воплотиться в реальности, ее пронзила не просто боль – агония, обжигающая, словно прикосновение к раскаленному металлу. Аура артефактов, созданных Укравшим Звезды, не просто отторгала – она яростно испепеляла духовную силу .       С рыком, сквозь пелену боли, он вцепился ментальными когтями в ускользающий дух предка, словно хищник, загоняющий добычу. Хищная ухмылка искривила его морду, обнажая клыки.       – Разве знал когда-либо наш народ шамана, способного обуздать такую мощь? – прорычал он, оглядываясь по сторонам, словно ища восхищенные взгляды, но в ответ не услышал ничего.       Мгновение спустя взрывная волна отбросила его назад, ударив о землю, словно тряпичную куклу. Пылевое облако поднятое взрывом чуть забило его легкие, вызывая приступ кашля. Ярость – слепая, животная – вспыхнула в его груди. Отбросив прочь мимолетную слабость, Дур'Нот с утробным рыком, полным ненависти, бросился к крыше здания, где затаились потомки проклятого вора звезд.       Мощным прыжком он достиг стены, вонзая духовные когти – последнее воплощение силы среднего духа, что еще повиновался его воле – в шершавую каменную кладку.       Словно гигантский, разъяренный паук, он понесся вверх, оставляя за собой рваные, следы от когтей. Уже под конец новая, более мощная порция взрывной магии ударила в грудь, едва не сорвав его хватку. Лишь впившиеся намертво когти удерживали его на искореженной поверхности крыши. Но и их силы таяли с каждой секундой. Аура ненавистного артефакта, пульсирующая где-то совсем рядом, разъедала духовную материю. Он понимал – медлить нельзя.       На мгновение, словно удар молнии, его сознание помутилось. Перед глазами возникло размытое, мучительное видение – силуэт того самого земнопони, начавшего роковой ритуал, изменивший судьбу двух народов. Но нелепая шапочка, предательски сбившаяся набок, открыла сверкнувший на мгновение рог и это вернуло Дур'Нота в реальность . Ярость, сплетённая со страхом, захлестнула его с новой, испепеляющей силой. Это ничтожное подобие виновника его страданий и страданий народа снежных волков должно умереть.       Два единорога уже набирали разбег, готовясь к прыжку в колесницу. Белого, дрожащего от страха, он мог успеть достать. Рванувшись вперед, с диким рыком, полным решимости разорвать его на куски, Дур'Нот увидел, как внезапно другой единорог остановился, и решил дать бой видимо понимая что белый не успеет сбежать . Неожиданно мощный удар меча, усиленного магией звезд, отбросил Дур'Нота, сбив с намеченной траектории попутно оставляя незаживающую рану . Наблюдая, как белый единорог, подгоняемый животным ужасом, юркнул в спасительную колесницу, старый шаман оскалился волчьей ухмылкой.       – Я надеялся лишь забрать жизнь одного из потомков укравшего звезды, – прорычал он, сплевывая сгусток крови, – но, похоже, судьба сегодня благосклонна ко мне в другом. Ты даешь мне ещё и шанс уничтожить проклятый артефакт, что держит души моих соплеменников! – Безумный, истеричный хохот разорвал напряженную тишину, переходя в протяжный, тоскливый вой, полный скорби. Но тишина была ему ответом. Мысль об одиночестве, которую он так отчаянно гнал прочь, вновь сомкнула свои ледяные объятия вокруг его сознания.       "Лечебница для душевнобольных явно ждет его", – промелькнула у Блека глупая ,в данный момент, мысль. Страх за брата вытеснил алкогольный туман из головы Блека и соображать и двигаться стало легче. Вслух же он решил подыграть безумцу. – Знаешь, их души вовсе не стремятся к спасению из грязных лап предателя, – спокойно произнес он, стараясь сохранить напускное спокойствие, хотя от адреналина уже покалывали кончики пальцев. – Они презирают тебя. Они смеются над твоей жалкой попыткой искупить свою трусость.       Логика подсказывала, что перед ним не просто одаренный ,а безумец, чьи эмоции выплескиваются через край, способный на безрассудные поступки, ценой собственной жизни и жизней окружающих. Не слушая слов и не обратив внимания на то что рана нанесённая мечом не зажила , волк прыгнул. Блек не стал уклоняться, он вспомнил сцену из какого то фильма и решил попробовать. Со всей своей скоростью он метнулся вперед и с хрустом распорол брюхо волку своим звездным мечом.       Дур'Нот, застыл в неестественной позе, в шоке уставился на собственные внутренности, вываливающиеся на обугленную крышу. Но инстинкт выживания взял верх. Собрав последние крохи воли, зачерпнув еще больше темной, обжигающей силы предка, он попытался срастить разорванную плоть. И напор этой дикой энергии духа позволил бы ему совершить невозможное, но проклятая, незаживающая рана от звездного клинка, словно живое пламя, пожирала его усилия, не давая плоти соединиться. Недолго думая, Дур'Нот, взревев от бессильной ярости, призвал рой злобных, голодных духов в ближайшие куски обугленной обшивки крыши и, сорвав их с каркаса, с отчаянной силой приложил к распоротому животу, кое-как затыкая зияющую дыру.       "Этот упрямый пес явно не собирается отправляться на тот свет", – промелькнула мысль в голове Блека. Он был шокирован подобной живучестью, именно поэтому и не предпринял никаких действий, наблюдая за отчаянными попытками волка.       Волк поднялся, его взгляд, полный ненависти и боли, оценивал единорога, как загнанный зверь, готовящийся к последнему броску. Блек старался сохранять уверенность, но в глубине души боролся с нарастающим чувством тревоги. Следующие несколько минут Блек только и делал что уклонялся и перекатывался от яростных атак волка ,когда тот выдохся у черношерстного единорога, появилось время на размышление. Блек тщетно пытался вызвать в памяти четкие образы и ощущения того инфразвука, что его человеческое "я" использовало когда-то. Сосредоточиться не удавалось – хаос боя и магия вокруг мешали сосредоточиться. Тогда он просто запел – тихо, почти шепотом, напевая слова той самой песни, с легкой, едва заметной усмешкой, играющей на губах. Он успел заметить, как зрачки волка вновь расширились – от страха, смешанного с бессильной яростью.       В этой простой песне не было ни капли магии, но для безумного шамана она, очевидно, пробуждала болезненные, унизительные воспоминания. Под действием захлестнувших его противоречивых эмоций, движения волка стали более резкими, импульсивными, а значит – более предсказуемыми. Блек расхохотался – коротко, нервно, чувствуя, как адреналин вскипает в крови, подстегивая его чувства. Его смех – дерзкий, вызывающий – словно удар хлыста, явно бесил старого шамана.       Этот дерзкий единорог представлялся Дур'Ноту досадной, раздражающей помехой, назойливым щенком, играющим с огнем, которого он мог бы раздавить одним щелчком зубов, но проклятая аура, исходящая от звездного меча, словно невидимая стена, мешала использовать силу духов для прямого исцеления ран, сковывая его действия.       Напевая знакомые волку слова, Блек, улучив короткий момент между яростными выпадами, спросил: – Как твое имя, воин?       – Я не воин! Я – Дур'Нот, шаман племени снежных волков! – прорычал волк в ответ, его голос дрожал от напряжения и боли.       – И где же твое прославленное племя, Дур'Нот? – насмешливо осведомился Блек, нанося внезапный, удар в плечо, оставляя еще одну незаживающую рану, из которой тут же хлынула кровь.       Вместо ответа Дур'Нот, игнорируя боль, решил вытянуть еще больше темной, обжигающей энергии великого предка, который против своей воли стал его источником чудовищной мощи. Зарычав, словно раненый зверь, он начал расти, мышцы вздулись, разрывая наложенную кое-как заплату из обшивки, размеры увеличивались, становясь угрожающими. Но тут же облачко телекинеза Вайта принесло взрывные споры и было подорвано выстрелом магии Нимрима, выпущенном из колесницы, кружащей неподалеку, отбросила его назад, прервав трансформацию.       Ребята из колесницы, словно слаженный механизм, вовремя прикрывали его, не давая волку сосредоточиться, а так же не давая его нежити карабкаться по крыше. Песню при этом Блек продолжал петь – тихо, монотонно и раздражающие . Эмоциональный противник – предсказуемый противник вроде так говорил его учитель фехтования.       Краем глаза Блек заметил, как капризные светила вновь изменили свой призрачный порядок. Луна, огромная и бледная, появилась на небосводе раньше обычного. Это открывало ему возможность призвать проекции звезд в их полной, неземной силе. Когда волк, шатаясь, в очередной раз попытался сократить опасную дистанцию, его сбила с ног ослепительная вспышка – словно обрушившееся с небес сияние – одна из звезд, призванная словами: – Упали звезды с неба.       "Чувствую себя читером", – с кривой усмешкой подумал Блек, наблюдая, как очередная проекция звезды сбивает с ног израненного безумца.       Увидев, как светила в очередной раз сменили свой танец на ночном небе, он мысленно выругался. Успевшие упасть проекции с тихим шипением втянулись обратно в клинок, вызывая кратковременное, яркое сияние и, судя по всему, усиливая и без того мощную ауру меча. И их странный, жестокий бой продолжился, хотя на самом деле для Блека стало значительно легче после всех тех ран, что успел получить волк.       – Магия! Используй магию! – донесся до него сквозь грохот битвы крик Нимрима из колесницы. Кое-как разобрав слова старого единорога, Блек почувствовал, как его щеки слегка порозовели от стыда за собственную забывчивость. Он слишком увлекся боем и забыл про магию.       С этого момента он начал периодически использовать простейшее, но эффективное заклинание барьера, попутно пропуская магическую энергию через свой звездный меч, усиливая его атаки. Теперь биться стало гораздо легче.       Он получил тот самый щит, которого ему так не хватало для защиты. Вместо изматывающих уворотов и рискованных перекатов, он теперь мог рассчитывать на магический барьер, который ослабит удар противника или стеснит его движения, особенно учитывая, что волк явно боялся задеть барьер теми частями тела, где находились его временные заплатки из духов.       В один из моментов, когда противник, потеряв бдительность, подставился под очередной объемный взрыв от ребят в колеснице, Блек, усилив барьер, не дал ему просто подняться после взрывной волны. И, воспользовавшись его замешательством, взмахнул звездным мечом, снеся ему голову.       От греха подальше, боясь, что безумный шаман даже после смерти способен на какую-нибудь гадость, начал опалять его тело магическим огнем, попутно пропуская энергию через меч. "Вовсе я не боюсь, просто решил перестраховаться", – убеждал он сам себя.