Часть 13

Атмосфера в зале была напряжённой. Минерва сидела в своём привычном месте, но её мысли были далеко. Она украдкой взглядывала на дверь, как будто ожидала, что Северус всё-таки появится. Когда дверь наконец открылась, и Снейп вошёл, зал на мгновение стих. Его привычная холодная аура будто выдавливала из комнаты всё тепло. Он прошёл к своему месту, не удостоив никого взглядом, даже Дамблдора на трибуне. В какой-то момент Северус, видимо, почувствовал её взгляд. Он резко повернул голову, но тут же отвёл глаза, как будто даже мимолётный контакт был для него невыносим. Минерва почувствовала странное беспокойство, смешанное с чувством вины. Тем временем Дамблдор говорил что-то о грядущих событиях в Хогвартсе, но слова до Минервы доходили будто сквозь туман. Её внимание было сосредоточено на фигуре Северуса, сидящего в конце стола. Он сидел, глядя куда-то в пустоту, но его рука, едва заметно сжимающая край стола, выдавала напряжение. Минерва стиснула губы. Её мучила мысль: может быть, всё зашло слишком далеко? Когда Дамблдор закончил свою речь и преподаватели начали обсуждать организационные вопросы, Минерва поймала себя на том, что не может сосредоточиться. Она украдкой наблюдала за Снейпом, который демонстративно избегал её взгляда. Северус, казалось, чувствовал её внутреннее волнение, но всё ещё держал дистанцию. Северус остановился у двери, когда Минерва преградила ему путь. Её взгляд был напряжённым, а голос звучал строго, но в то же время с ноткой тревоги: — Северус, что с вами происходит? Вы опаздываете на собрания, игнорируете Дамблдора, избегаете всех. Это на вас не похоже. Северус молча смотрел на неё, не прерывая её речи, но его лицо оставалось непроницаемым. — Мы были друзьями, Северус. Хорошими друзьями, несмотря на разницу в наших характерах и факультетах. Я никогда ничего не хотела от вас, кроме дружбы, — продолжала Минерва, слегка теряя уверенность. Её слова задели его за живое, но он старался держать себя в руках. Наконец, он заговорил: — Дружбы? — тихо, почти с насмешкой сказал он, поднимая взгляд на неё. — Где же ваш Бейн? Минерва замерла. — Почему он исчез, Минерва? Почему его больше нет рядом с вами, как только я “отстал”, как вы того хотели? Её губы дрогнули, но она не могла найти ответ. Она смотрела на него, пытаясь понять, насколько его слова правдивы и насколько они ранят его самого. — Вы… — начала она, но Северус перебил её. — Вы ведь добились своего, профессор. Я отступил. Сделал всё, чтобы оставить вас в покое. Но скажите мне одно: если всё это было только ради дружбы, почему вы так легко позволили мне уйти? Его голос был холодным, но в глазах промелькнула боль. Минерва, не зная, что сказать, отвернулась. — Я не… — попыталась оправдаться она, но слова застряли в горле. Северус посмотрел на неё в последний раз, затем открыл дверь и вышел, оставив её одну в пустом зале. Минерва осталась стоять на месте, её взгляд был пустым и устремлён в одну точку. Внутри неё разрасталась боль, такая сильная, что, казалось, она разрывала её на части. Слова Северуса эхом звучали у неё в голове. Она едва могла дышать, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Её руки слегка дрожали, но она быстро спрятала их в складках мантии, стараясь выглядеть невозмутимой, несмотря на всё, что творилось в её душе. Тем временем несколько старшекурсников, наблюдавших за этой сценой из укромного уголка, начали шептаться. — Они снова поругались, да? — шепнул один из гриффиндорцев, недоверчиво качая головой. — Да это уже невыносимо, — вздохнула девушка рядом. — Все же видят, что они просто сдерживают свои чувства. Зачем? Они же мучают не только себя, но и всех нас! — Ты видел, как он смотрел на неё, когда уходил? А она! Стоит, будто весь мир рухнул, — добавил другой студент. — Думаете, Дамблдор знает об этом? — спросил один из слизеринцев, выглянув из-за угла. — Конечно, знает! Он же всегда всё видит. Может, он специально создал для них такую ситуацию? Ребята замолчали, наблюдая за Минервой, которая всё ещё стояла неподвижно, как статуя. Её холодный фасад начал трещать, но она не позволяла себе раскиснуть. Наконец, глубоко вздохнув, она собрала всю свою силу воли, подняла голову и, стараясь не обращать внимания на посторонние взгляды, покинула зал. Но даже когда её фигура исчезла за углом, студенты продолжали обсуждать случившееся. Им было жаль своих профессоров, которых, несмотря на их строгий нрав, они видели не только как учителей, но и как людей, которые страдают из-за собственных страхов и непонимания. _____ В Большом зале царила атмосфера праздника. Повсюду мелькали яркие цвета, звучал смех, а студенты с увлечением создавали рождественские украшения. Гриффиндорцы и хаффлпаффцы оживлённо переговаривались, выбирая, куда повесить гирлянды. Равенкловцы аккуратно вырезали снежинки, а слизеринцы, хоть и сдержанно, всё же принимали участие в украшении ёлок. Минерва стояла в углу зала, наблюдая за всем этим оживлением. Её взгляд был спокойным, но её мысли явно витали где-то далеко. Она бросила короткий взгляд в сторону стола учителей, где Северус Снейп сидел, почти сливаясь с тенью. Он был непривычно тих, не обращая внимания ни на суету вокруг, ни на её взгляд. Она ненадолго задержала взгляд на нём, но тут же отвела глаза, чтобы никто не заметил её интереса. Однако Снейп, казалось, почувствовал это. Его взгляд мельком скользнул по её лицу, и он резко поднялся со своего места, накинув плащ и направившись к выходу. Минерва на секунду замерла, её рука сжалась на краю стола. Она старалась сосредоточиться на процессе, но её мысли всё равно возвращались к Северусу. Он казался таким отчуждённым, словно вовсе не принадлежал этому миру, где царила радость и ожидание праздника. Почему-то это ощущение терзало её, но Минерва упрямо отгоняла эти мысли, заставляя себя сосредоточиться на настоящем. Однако её сердце стучало чуть громче обычного, когда она снова взглянула на пустое место, которое оставил за собой Северус. В тишине опустевшего зала, среди горящих свечей на парящих люстрах, Минерва складывала свои заметки и аккуратно убирала перо в футляр. Её мысли были рассеяны, и она едва слышала, как в дверь зала кто-то вошёл. Лёгкие шаги эхом раздались по каменному полу, и она обернулась. Северус Снейп стоял в нескольких шагах от неё, его лицо было мрачным, но взгляд… взгляд вызывал у неё странное ощущение, словно он читал её мысли. — Что ты на самом деле хочешь? — его голос был холодным, но в то же время в нём звучала напряжённая нотка. Он сделал шаг ближе, теперь стоя почти вплотную к ней. — Ты сама добивалась, чтобы я отступил. Ты сама оттолкнула меня. А теперь… Он не договорил, но в его глазах читался немой вопрос. Его взгляд проникал в неё, заставляя сердце биться быстрее, несмотря на всю её выдержку. Минерва нахмурилась, пытаясь сохранить своё обычное хладнокровие. — Северус, я… — она запнулась, чувствуя, как её голос предательски дрогнул. Она подняла подбородок, заставляя себя выглядеть увереннее. — Я только… я лишь хотела, чтобы всё оставалось так, как было. Мы коллеги, друзья… — Друзья? — он перебил её, его голос наполнился едва сдерживаемой горечью. — Ты называешь это дружбой? Игнор, холод, взгляд издалека, словно ты проверяешь, жив ли я ещё? Это для тебя дружба? Минерва опустила глаза, чувствуя, как слова Северуса проникают глубоко в её сердце. — Я пыталась сделать так, чтобы тебе было проще, — тихо сказала она. — Проще? — он наклонился ближе, его шёпот был обжигающим. — Тогда почему, Минерва, мне становится только сложнее? Почему твой взгляд, твоя тишина, каждый твой шаг заставляют меня сгорать изнутри? Её дыхание замерло. Она не знала, что ответить. Казалось, слова застряли где-то между разумом и сердцем. Она делала всё, чтобы уйти от этой ситуации, чтобы убедить себя и его, что их связывают лишь рабочие отношения. Но сейчас, под его пронизывающим взглядом, она поняла, как сильно заблуждалась. Она сделала шаг назад, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между ними, но Северус остался на месте, неподвижный, как статуя. Он не шелохнулся. Его тёмные глаза смотрели на неё с болью и отчаянием. — Ты говоришь о дружбе, Минерва, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза, — но как, по-твоему, я могу быть просто твоим другом, если я люблю тебя? Если я сходил с ума от каждого твоего взгляда, от каждого твоего слова? Минерва растерянно смотрела на него, её руки непроизвольно сжались в кулаки. — Северус, — начала она тихо, её голос дрожал. — Ты… ты всё усложняешь. Я не могу… — А что ты можешь? — перебил он, его голос звучал резко, но в нём ощущалась скрытая боль. — Ты хочешь, чтобы я стоял рядом, улыбался, делал вид, что всё нормально? Что я не горю изнутри каждый раз, когда ты смотришь на меня? Минерва закрыла глаза, пытаясь найти слова, но их не было. — Я не прошу тебя любить меня, — продолжил Северус, и его голос внезапно стал тихим и почти сломленным. — Я просто хочу понять… как ты можешь требовать от меня дружбы, зная, что я никогда не смогу смотреть на тебя иначе? Её сердце сжалось от его слов. Она всегда считала себя сильной, способной контролировать свои эмоции, но сейчас перед ней стоял человек, который вывернул все её убеждения наизнанку. — Северус, — прошептала она, наконец встретив его взгляд, — я не хотела… я не хотела причинить тебе боль. Он горько усмехнулся, его лицо исказилось в тени улыбки. — Нет, Минерва, — ответил он, глядя на неё с неподдельной болью в глазах, — боль — это моя вина. Потому что я позволил себе мечтать. Она не могла выдержать его взгляд. Она не знала, что сказать, чтобы облегчить его страдания. Всё, что она могла, — это стоять в тишине, разрываясь между чувством вины и своей собственной нерешительностью. Северус шагнул ещё ближе, его голос дрожал от смеси отчаяния и искренности: — Ты любишь меня, Минерва. Я это чувствую. Ты можешь скрывать это от всех, но не от меня. Я вижу, как ты смотришь на меня, как избегаешь моих глаз, как стараешься скрыть свои чувства за холодной маской. Но почему ты не можешь просто принять их? Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: — Да, я моложе тебя. Я понимаю, что это терзает тебя, но разве любовь имеет границы? Возраст, статус — всё это не имеет значения. Всё, что имеет значение, — это то, что я люблю тебя, Минерва, всем сердцем. И я знаю, что ты тоже любишь меня, даже если боишься в этом признаться. Минерва стояла неподвижно, её взгляд метался между болью и растерянностью. — Северус… — начала она тихо, но голос сорвался. — Я… Он схватил её за руку, осторожно, но крепко, его глаза горели решимостью. — Прошу тебя, отдайся этим чувствам. Перестань бороться с собой, перестань бороться со мной. Я здесь, рядом, и я не отступлю. Я готов бороться за тебя, но мне нужно, чтобы ты сама сделала шаг навстречу. Слова Северуса эхом разносились в пустом зале. Минерва закрыла глаза, её сердце колотилось, а дыхание стало тяжёлым. Всё, что он говорил, трогало её до глубины души, но страх и сомнения сковывали её. Она вырвала руку из его, медленно отступила, но не смогла скрыть дрожь в голосе. — Я… мне нужно время, Северус. Просто… время. Её голос был слабым, почти шёпотом. Она отвернулась и быстро направилась к выходу, оставив его одного, вновь стоящего в тишине. ____ Великолепный зал был украшен гирляндами, магически сверкающими снежинками и мерцающими огнями. Музыка наполняла пространство, а веселье и смех перекрывали все прочие звуки. Дамблдор, с характерной улыбкой, легко склонился перед Минервой, протягивая руку. — Могу я пригласить вас на танец, дорогая Минерва? Минерва слегка улыбнулась, взяв его за руку. — Вы неисправимы, Альбус, — с мягкой насмешкой ответила она. Они направились к центру зала, где уже кружили пары. Дамблдор вёл её в танце, плавно и уверенно, время от времени шутя, заставляя Минерву смеяться. Тем временем студенты начали шептаться, бросая взгляды на Северуса, который стоял в дальнем углу, как всегда, отстранённый. Он мрачно наблюдал за происходящим, но когда взгляд его упал на танцующую Минерву, он не смог удержаться и задержал на ней взгляд. — Смотрите, профессор Снейп, кажется, снова бурлит от злости, — прошептал один из гриффиндорцев, наблюдая за ним. — Он не злится, он ревнует, — с ухмылкой добавил другой. Северус услышал шёпот, но проигнорировал. Однако его лицо не могло скрыть лёгкого напряжения. Его пальцы слегка сжались, а губы стиснулись в тонкую линию. Он отводил взгляд, но снова и снова возвращался к паре, кружащейся на танцполе. Дамблдор что-то тихо сказал Минерве, и она рассмеялась. Этот смех резанул Северуса по сердцу. Он крепче сжал бокал в руке, едва не раздавив его. — Почему ты позволяешь себе это, Минерва? — прошептал он себе под нос. Но вместо того чтобы дать волю эмоциям, он сделал глоток вина, опустил глаза и сделал вид, что его это не волнует. Тем временем, Дамблдор, заметив напряжение Северуса, слегка склонился к Минерве и тихо прошептал: — Ты чувствуешь это? Наш дорогой Северус, кажется, совсем потерял терпение. Минерва на миг замерла, но, сохраняя спокойствие, ответила так же тихо: — Альбус, не начинайте. Дамблдор лишь улыбнулся своей хитрой улыбкой, и они продолжили танец, словно ничего не произошло. Громкий голос студента, прервавший веселье, прокатился по залу: — Профессор Макгонагал и директор уже слишком много танцуют! Может, дадите другим шанс? Все засмеялись, включая Минерву и Дамблдора. Однако это вызвало неожиданный эффект. Северус, который до этого стоял в тени, сжимая бокал, внезапно замер. Его лицо было каменным, но в глазах мелькнуло что-то темное. — Ах, слишком много… — прошептал он себе под нос, сдерживая внутренний гнев. Не выдержав, он сжал бокал так сильно, что хрупкое стекло не выдержало и с треском разлетелось на осколки в его руке. В зале наступила тишина. Все головы повернулись к нему. Дамблдор посмотрел на Северуса с легкой тревогой, но сдерживал свой комментарий. Он разжал руку, позволяя осколкам стекла упасть на пол, и, не сказав больше ни слова, направился к выходу из зала. Все смотрели ему вслед, а студенты начали снова шептаться: — Он точно зол из-за неё. Это уже невозможно не заметить. Минерва стояла посреди танцпола, не зная, что делать. Дамблдор внимательно посмотрел на Минерву, которая поднесла к губам очередной бокал вина. Обычно она едва выпивала один бокал за весь вечер, но теперь, видимо, нервы брали верх. — Минерва, дорогая, — мягко, но с ноткой укора сказал он, — это уже третий. Обычно ты не позволяешь себе даже второго. Может, хватит? Минерва замерла, посмотрела на бокал и вздохнула: — Ты прав, Альбус… Просто вечер оказался слишком напряжённым. Её взгляд снова невольно скользнул к дверям, через которые ушёл Северус. Дамблдор внимательно наблюдал за ней и после небольшой паузы сказал тихо: — Если хочешь поговорить, Минерва, я всегда рядом. Она покачала головой: — Не сейчас, Альбус. Всё в порядке. Но ни он, ни она не верили этим словам. Минерва отставила пустой бокал и сделала глубокий вдох. Её сердце колотилось сильнее, чем обычно, но она уже не могла терпеть. Решив, что пора покончить с этим напряжением, она незаметно вышла из зала, оставив шум и смех позади. Северус был там, где она и ожидала его найти — в одном из полутёмных коридоров замка, у окна, где лунный свет пробивался сквозь витражи. Он стоял, прислонившись к стене, с пустым, но напряжённым выражением лица. — Северус, — позвала она тихо. Он повернул голову, его чёрные глаза встретили её взгляд. — Чего вы хотите, профессор? — холодно спросил он, но в его голосе ощущалась едва уловимая дрожь. Минерва сделала шаг ближе, но не слишком близко, оставляя между ними пространство, чтобы он не почувствовал угрозы. На мгновение между ними повисла напряжённая тишина, в которой слышался только их прерывистый вдох. Северус несколько секунд молчал, а затем сделал шаг ближе, сократив расстояние между ними до минимума. Он не мог понять, что заставило её покинуть весёлый рождественский пир и прийти сюда, в пустой и холодный коридор. — Вы… оставили всех ради меня? — его голос был низким, почти шёпотом. Северус опустил взгляд на свою руку, словно только сейчас вспомнил о происшествии с бокалом. На ладони были небольшие порезы, из которых выступила кровь. Он резко убрал руку за спину. Их глаза встретились, и в этот момент между ними словно повисло что-то невыразимое, но ощутимое. Северус сделал глубокий вдох, — Ты порезал руку, когда бокал разбил? Северус замер на секунду, заметив её беспокойство. Он медленно разжал кулак, и она увидела, что его кожа была цела, хотя пальцы были слегка побелевшими от напряжения. — Ничего серьёзного. Северус посмотрел на неё, и его взгляд стал более тёплым. Его ответ был тихим, но наполненным чем-то, что она не могла игнорировать.— Я… иногда теряю контроль, Минерва. Особенно когда речь идёт о тебе. Он взял её руку, осторожно, почти как будто боялся причинить боль, и мягко держал её в своей. Минерва почувствовала, как её сердце замедлило свой ритм, и все сомнения, что она испытывала ранее, начали исчезать. Северус почувствовал, как его дыхание стало тяжелее, когда его лицо приблизилось к её. Но едва его взгляд скользнул по её губам, он почувствовал запах алкоголя, который исходил от неё. Мгновенно его разум наполнился сомнениями. Он знал, что в таком состоянии она могла бы пожалеть о своих действиях, когда утро принесет ясность. Его сердце сжалось, и он поспешно отстранился, чувствуя, как резкое движение отдаётся эхом в его груди. — Минерва… — сказал он, его голос был холодным и сдержанным. — Ты не в лучшем состоянии для таких решений. Её глаза метались от замешательства к разочарованию, и она сделала шаг назад. Минерва не могла понять, что происходит, почему он отстранился, когда она так близка, и когда кажется, что всё может измениться. — Северус… — начала она, но его взгляд был таким решительным, что она не могла продолжить. — Завтра, когда всё утихнет, ты поймешь, что сейчас не тот момент, — добавил он, тихо, почти с болью в голосе. — Ты заслуживаешь больше, чем поспешное решение. Он медленно отступил, словно боясь, что если останется слишком близко, она всё же сделает шаг к нему. Минерва смотрела на него, её сердце болезненно колотилось. Но она знала, что он прав — её чувства, смешанные с алкоголем, могли заставить её сделать не то, что она бы хотела в трезвом уме. Северус молча повел Минерву к её покоям, избегая всяких слов. Атмосфера была тяжёлой, и между ними царила тишина, наполненная невысказанными чувствами. Минерва ощущала его внутреннюю борьбу, но не осмеливалась нарушить молчание. Когда они достигли её дверей, он остановился, не поворачиваясь к ней. — Всё будет в порядке, — сказал он сдержанно, на мгновение встречая её взгляд, но сразу же отвёл глаза. Минерва молча кивнула, чувствуя, как боль в груди усиливается от его отстранённости. Она сделала шаг вперёд, но его присутствие, холодное и удалённое, не позволяло ей сделать больше. — Спокойной ночи, профессор, — произнесла она, сдерживая голос. Северус слегка поклонился, не сказав больше ни слова, и, не оглядываясь, ушёл в свои покои. Минерва осталась стоять в дверях, смотря на его удаляющуюся фигуру, ощущая, как её сердце бьётся в унисон с его шагами.