Н

      — Вы на каком сроке?       — А вот мой малыш уже!              — Моя дочка приболела, все выходные дома просидели.              — Ох, жаль…                     — Ой, извините, не увидела!       — Ничего страшного!       Разговоры других мамочек доносились и до Ани. Хватаясь за сумку она заставляла себя всё же не замедлить шаг, и дойти до кабинета УЗИста. Одной рукой девушка прикрывала маленький, для её срока, живот, чувствуя не самые приятные пинки.        Принять правильное решение было тяжело. Она знала и понимала, что сейчас она ничего не сможет дать этому ребенку. Она упадет на дно, возможно, даже столкнётся с осуждением со стороны её же родителей, скрывать от которых свое положение было с каждым днём всё труднее и труднее… Девушку охватывала паника, а правильно ли поступит она, получив желаемую свободу? Что, если она эгоистично лишит жизни ни в чём не повинную душу, которая даже не увидела свет? Последней надеждой Ани была новость о патологии плода, это даст ей оправдание и снимет с её плеч тяжкое бремя, избавит от возникшего, не по её вине, груза ответственности.        Путь к кабинету лежал через целую очередь женщин, которые о чем-то говорили, смеялись, обсуждали детей. У кого-то это была первая беременность, у кого-то уже было несколько детей, были и те, кто ждёт уже пятого ребенка. Аня удивлённо вскинула бровями, надо же, у кого-то есть силы и на пятерых детей…        Но её мысли уходили на второй план, стоило девушке ощутить на себе испепеляющие взгляды этих женщин, разодетых в разноцветные платья, брюки и комбинезоны. Девушка старалась не заострять своё внимание на отдельных лицах, идя дальше к кабинету. Её ноги подгибались с каждой поднятой женской головой, будто бы они всё знали о намерениях девушки.        «Что ты наделала, Аня?!» — звенело в голове голосом её матери. Настолько невыносимо, что хотелось закрыть уши, с громкими рыданиями прижаться к стене, и скатиться по ней и сжаться в всхлипывающий клубок на глазах всех этих женщин.        Некоторые из них были словно с обложки журналов, а кто-то точно с рекламы майонеза, идеальные, вычурные образы. Они сияли, подобно солнечным предзакатным лучам на небе, по крайней мере, такими их видела Аня. А себя она видела неприятным пятном, одетым в водолазку и джинсы. Она напоминала самой себе бедняжку, с грустью осознавая, что так оно и есть.        Трудный, тернистый путь до кабинета был проделан. За это время Аня увидела нескольких женщин со своими мужьями, они смотрелись такими умиротворёнными, излучали покой. Но мимо них проносился всадник Апокалипсиса, у которого встал поперек горла огромный ком. Аня всего лишь раз представила рядом с собой отца этого ребенка. Этого, не своего, это совсем не её ребенок, это совсем не её тяжкий груз.        Грубые толчки, дыхание, напоминающее больше смрад, доводящее до рвотного рефлекса… Потная широкая ладонь, в которую девушка впивалась покусанными ногтями, пытаясь сделать ему больно, чтобы хоть на секунду он перестал… «Не строй из себя недотрогу, я знаю, что тебе это нравится». Она была готова на побои, лишь бы не чувствовать как он входит в неё, с каждым разом усиливая толчки. Джимми сильнее, Джимми «мужчина», ёбанный «мужчина»! Аню снова тошнило, и в этот раз от себя самой. Она чувствовала себя грязной, она видела вместо себя кусок мяса, влагалище, секс-игрушку, матку, с мнением которой никогда не будут считаться ведь она создана только, чтобы ублажать его. На большее она и не рассчитана.        Шмыгнув носом, она наконец-то дошла до нужного ей кабинета. Ане казалось, что она никогда не дойдет. Осталось последнее испытание — дождаться своей очереди, выслушивая шепот «неравнодушной» толпы, которая говорит именно о ней.        — Видишь девушку напротив нас?        — Такая странная!        — Эти растрёпанные волосы…        — Неужели, она не счастлива?       — Как она могла?        — Как она могла?!       Аня распахнула глаза, ожидая увидеть над собой колонну из женщин, тычущих в неё пальцем, но увидела она только одну женщину, сидящую напротив с мужем. Она развернулась лицом к девушке всего лишь на долю секунды, а затем продолжила что-то обсуждать со своим супругом. Показалось? Аня сглотнула тугой ком, кажется, она окончательно сошла с ума.       Очередь медленно дошла и до неё, несмотря на то, что перед ней была только та пара. Вскоре оба они вышли из кабинета, полностью изменившись в своих лицах. Шли они уже молча, оборачиваясь друг к другу с жалобными лицами. Аня мимолетно взглянула на них, но тут же перевела свой взгляд на дверь кабинета. Схватившись за сумку, словно за свою последнюю надежду, девушка направилась к двери. Она неожиданно распахнулась и в проёме появилась молодая женщина, по всей видимости, медсестра, Аня вздрогнула.       — Ах, извините, не хотела вас напугать!        — Всё… Всё нормально, — промямлила Аня, медленно кивая. Она ещё долгое время смотрела на медсестру, чувствуя некую зависть и траур, траур по самой себе, а ведь она тоже могла быть такой…        Она тоже могла быть такой — могла быть медсестрой, носящей белоснежный халат, заботящейся о своих пациентах. Она могла быть лучшей, и двигаться дальше, навстречу своим мечтам и целям. Ане не так давно исполнилось двадцать пять, разве вся её жизнь не была ещё впереди? Но её бремя дало о себе знать, снова шевелясь и пиная её, по ощущениям, по печени. Аня содрогнулась, а ведь у неё даже не хватит денег на то, чтобы обеспечить этого ребенка самостоятельно. Родители, конечно же, будут помогать своей дочери, но она не может сидеть на их шее вечно. Девушка всё больше и больше разочаровывалась в себе.        И всё же было неловко, она просто стояла и сверлила медсестру глазами, но эту неловкую паузу прервал голос врача. На радость Ане, то был женский голос, спрашивающий чего медсестра застряла в дверном проёме. Позволять мужчинам себя касаться, даже в присутствии другой женщины, она больше не позволит, одна только мысль о прикосновении мужской ладони вызывала неприятные мурашки. Ане было стыдно за всю эту картину. Медсестра отошла от дверного проема, позволяя покрасневшей со стыда девушке наконец-то войти. Дверь позади неё захлопнулась, а медсестра отправилась на свое рабочее место.       — Проходите, мисс… — женщина нахмурилась, глядя на бумаги перед тем, как положить их на компьютерный стол.       — Янг.       — Мг. Ложитесь на кушетку, спускайте брюки пониже, до лобка, а кофту поднимите наверх, — произнесла женщина, садясь за аппарат УЗИ. Ане стало не по себе, понимая что ей снова придется коснуться своего живота. Замешкавшись, девушка всё же легла на кушетку, — чуть пониже, пожалуйста.       — Да, секунду… — Аня опустилась ниже, глядя на врача. Она заприметила бейджик, на котором красовалась аккуратная надпись «Л. Бейкер». Женщина взяла в руки бутылку, очень похожую на дозатор для соуса.        Девушка хотела закричать, когда по её слегка выпуклому животу полился вазелин. Она даже не решалась поднять голову, чтобы снова не увидеть свой живот с небольшими растяжками и пакостной линией от пупка до лобка, которая окончательно подтверждала беременность.        Когда Аня с экипажем чудом вернулась на Землю, она часто пыталась посмотреть на себя в зеркало, поднять одежду и посмотреть на свой живот. Но она постоянно сдавалась, видя в себе только уродливую, использованную несколько раз, шлюшку, как ни посмотри. А раньше ей нравилось всё в самой себе, в особенности — её тело с шикарной талией; раньше она любила утреннюю пробежку, чтобы очистить свой разум, и привести себя в форму, но сколько же теперь ей понадобится пробежать метров, а может и километров, чтобы очистить разум от всего, что произошло с ней в космосе?        Аня съёжилась от очередного касания инструмента. Для неё это было будто очередное напоминание о реальности происходящего. Ничего это не кошмар, как она надеялась, совсем это не спазмы мышц живота от небольшой нагрузки, это всё этот ребенок. Это не простой кошмарный сон, который из раза в раз бы преследовал Аню днями и ночами, не давая просто так забыть о себе, это всё взаправду. Она стиснула зубы, сжала потные ладони в кулак. Волна горящей несправедливости снова накрыла её с головой.        — Мисс Янг, расслабьтесь, — сбил её с удручающих мыслей мягкий голос Л. Бейкер, Аня задумалась, неужели всё настолько заметно? — Впервые такую процедуру проходите?        Голос врача был все таким же мягким, однако её вопрос заставил Аню напрячься и легонько сжать тонкую простынь под собой, даже лёгкие мимолётные поглаживания по руке от женщины ей не особо-то и помогали. И всё же, врать она не собиралась, девушка собралась с силами и всё же выдавила из себя ответ.        — Н-нет, но именно в этих целях я прохожу впервые…        — Угу, — врач снова развернулась к монитору, она заметно изменилась в лице… Брови её нахмурились, губы сомкнулись. Девушка в очередной раз вжалась в кушетку, хватаясь за тонкую простынь, словно она как-то её спасёт. — Ваш срок… двадцать две недели.        Услышав это, у Ани появилось невероятное желание рассказать всё, что произошло. И про космос, и про спасение, и про второго пилота… А есть ли смысл этому человеку знать об этом? Женщина провела инструментом ещё в нескольких местах, иногда больно упирая его в живот, девушка тихо хныкнула.        — Мисс Янг, вынуждена вам сообщить, что я наблюдаю патологии плода, — она тяжело вздохнула, — отсутствие почки, множественные пороки сердца… Имеются подозрения на синдром Шершевского-Тернера. Вам придется пройти более расширенное обследование для подтверждения диагноза.       И всё-таки Аню прошиб пот. Ранее, готовясь в сотый раз к экзаменам, она читала информацию об этом синдроме, проникаясь сочувствием к женщинам с этим заболеванием, не представляя насколько тяжело им жить. Но сейчас, зная такую информацию об этом ребенке… Она не понимала своих эмоций. На глазах выступили слезы, но самой ей хотелось взвизгнуть от какого-то неясно восторженного ощущения. Но она не позволила себе этого, понимая что иначе ей не отвертеться от косого взгляда. В ней загорелась надежда на то, что сохранять эту жизнь — плохая затея, но она корила себя за такую, казалось бы, бездушную мысль, терзала саму себя. Какая-то часть её мыслей обретала форму тех женщин из очереди, и кричала, сильно на неё кричала.        — Особенный малыш — особенный подарок!        — Как?! Как ты смеешь?!        — Тварь! Детоубийца!        Другая часть ее мыслей гремела, извивалась и металась из стороны в сторону. Это был её выбор, принимающий нечёткую форму силуэта Ани. Он возвышался над женщинами, смотря на них сверху вниз.       — МНЕ РЕШАТЬ, МНЕ РЕШАТЬ! ОСТАВЬТЕ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!       Всё резко стало нечётким, уплывая от Ани. «Посмотреть»... «желаете»... «развернуть»… Слова Бейкер становились бессвязными отрывками целой фразы. Медленно и неуверенно кивая, Аня развернулась к монитору с пустым взглядом и тут же обомлела. На секунду ей показалось что она видит совсем не младенца, а жеребёнка, чёртову лошадь, которая жалобно двигалась своими конечностями, похожими больше на копыта. «Сексуальное возбуждение при виде нарисованных лошадей, да чтоб ты сдох!»       — Мисс Янг, — щелкала перед её носом пальцами врач, — мисс Янг, вы меня слышите?       — А? Извините, я задумалась… — Аня поёрзала на кушетке. Бейкер протянула ей салфетку, однако заметив, что девушка не особо собиралась взять её, решила вытереть живот Ани самостоятельно.        — Почему вы не встали на учёт на ранних сроках? — голос женщины, к удивлению девушки, был довольно спокоен. — Смотрите, теперь вам необходимо встать на учёт, сдать указанные анализы и уже с результатами показаться повторно…        — Я была на борту космического корабля, мисс Бейкер, потому и не могла… — выпалила Аня, хватаясь за руку врача. Женщина машинально отдёрнула свою руку, выбрасывая салфетку. Девушка, наконец-то, нашла в себе силы подняться с кушетки. Она пыталась собраться с духом, чтобы сказать что-то ещё, надеясь, что хоть эта женщина, совсем немного, но поддержит её. Но Аня не смогла этого сделать, шмыгая носом и пряча лицо в ладонях.        — Мисс Янг… — Бейкер выглядела удивлённой, она взглянула на стоящую перед ней девушку, рыдания которой то утихали, то усиливались вновь, — не переживайте вы так, сдадите анализы, а там дальше виднее будет. Иногда и аппарат УЗИ выдает ошибки.       — Простите, — пересиливая саму себя, сказала Аня, утирая слезы рукавами водолазки.        — Всё в порядке.        Девушка кивнула, взяв со стула, стоящего рядом, свою сумку. Она быстро распрощалась и с врачом и с её медсестрой, не поднимая головы.        Коридоры были полупусты. Кажется, картинки вернулись на свои места, не создавая аляпистые, ослепляющие баррикады из своих лучезарных улыбок, ярких платьев и сладких речей. Больше они не испепеляли девушку своими взглядами.        Усевшись на пустом диванчике в коридоре, Аня всё же дала волю своим слезам, зарываясь в свои собственные ладони. Но теперь, у неё была надежда на её собственное спасение, хоть и путь домой обещал быть тяжёлым. Родители должны были знать всю правду, от начала и до конца.