Часть 1

Королевство Венгрия сдалась почти без боя. Они понимали, что воевать против османов означало положить головы тысячи своих солдат. И поэтому король решил присягнуть на верность султану Сулейману. Падишах разрешил королю продолжить правление, но под эгидой турков и определенных условий, среди которых была не только выплата определенных пошлин, но и обмен дипломатами, чтобы те вели переписку и докладывали обо всех важнейших событиях. Одним из дипломатов оказался образованный землевладелец сорока пяти лет. Его звали Мориц Баттьяни. Он был дальним родственником Габсбургов. На своей родине Мориц пользовался авторитетом и все знали его как справедливого, умного, но молчаливого человека. Почти год назад он потерял свою жену в родах и после этого окончательно закрылся в себе. Перестал посещать светские мероприятия и городские ярмарки. Большинство дел передал своему помощнику – юному Андрашу. Андраш рано потерял родителей и в пятнадцать лет Мориц взял его к себе под крыло. Он обучил его всему, что знал сам и не зря. И вот в двадцать лет тот уже управлял целым поместьем и землями Баттьяни. Когда Мориц узнал от короля, что его отправляют в Константинополь, то совсем не обрадовался. Но спорить знал, что нельзя, да и ничего он этим не добьётся. Заметив выражение лица Морица, король уверил его, что это ненадолго и он как можно быстрее попытается вернуть его обратно, а пока ему стоит ехать и сблизиться с султаном и его подданными. – Я поеду с Вами! – заявил Андраш, наблюдая, как Мориц собирает вещи в сундуки. – Мне ведь можно? – Можно. Но кто будет заниматься поместьем и в целом хозяйством? У меня нет никого ближе тебя. Тебе я доверяю даже больше, чем себе. Ты должен остаться тут и писать мне обо всем, что происходит. Андраш был худощавым невысоким парнем с копной золотистых кудрей. Глаза у него были ярко-голубые, как и у Морица. При первой встрече можно было подумать, что они родственники. Только Мориц был бледнолицем брюнетом и если глаза Андраша переливались теплыми водами, то у Морица отдавали льдом. Путь до Константинополя занял несколько дней. Дорога была жуткой. Весь уставший в плохом расположении духа Мориц переступил врата величественного дворца Топкапы, о котором раньше лишь слышал от своих друзей-путешественников. Многие твердили, что это сказка наяву - горы разнообразной еды, дорогих шелков, драгоценностей и самых красивых женщин. Но красивее всех, конечно, была Роксолана. Ему описывали ее по-разному, но как только венгр сам лично увидел эту рыжеволосую женщину, то понял, что люди не зря восхищались ее красотой. Позже при разговоре он смог оценить ее ум и красноречие. – Вам выделят отдельные покои недалеко от комнат Шехзаде, – пояснил великий визирь. Мориц учтиво кивнул, наблюдая как слуги собираются перенести его сундуки. Султан Сулейман же восседал на огромном троне, инкрустированный множеством драгоценных металлов. На нем была золотая большая корона, а на широкие плечи надет фиолетовый кафтан с золотыми пуговицами. Буквально весь образ и все вокруг в этом зале кричало о богатстве, которым обладали турки. Мориц и Сулейман говорили немного. В основном венгр отвечал на вопроса султана, а потом наступало долгое молчание. Поговорив и попрощавшись, Ибрагим-паша решил проводить новоприбывшего гостя до его покоев, попутно показывая, где и какая дверь чему принадлежит. Мориц даже не пытался запомнить, потому что ему это было неинтересно. – Надеюсь, Вам понравится у нас, – учтиво сказал паша, заходя в комнату. Морицу повезло и ему была выделена большая комната с балконом. Он осмотрелся вокруг и увидел, что его сундуки уже аккуратно сложены около небольшого стола. Многочисленные узоры и пестрая постель мозолила ему глаза, но он промолчал. Все-таки это был национальный стиль восточных народов, к которому он не привык. Ибрагим простоял у двери еще немного времени, а потом решил оставить Морицу наедине, чтобы тот мог отдохнуть. И венгр первым делом вышел на балкон, повернул голову направо и увидел за соседним балконом молодого человека. Он разговаривал с евнухом, поэтому не заметил венгра. Подышав свежим воздухом, Мориц зашел обратно и сел за стол, достав пергамент и перо, чтобы написать Андрашу письмо и рассказать, как он добрался. Только кончик пера коснулся чернил, как в дверь постучали, а потом в комнату вошла женщина в окружении свиты. Баттьяни поднял взгляд ярко-голубых глаз и привстал. – Роксолана, – кивнул он. – Хюррем, – подправила его женщин, улыбнувшись уголками губ. Она прошла внутрь и жестом указала, чтобы слуги оставили их наедине. – Вижу, что Вы уже начали обустраиваться. Она сцепила пальцы в замок и осмотрелась. – Вам понравится у нас, обещаю. Голос женщины немного дрогнул. Она приметила, что по сравнению даже с ее сыновьями Мориц довольно худой, от чего его скулы казались еще острее. Но больше всего ее поразил этот леденящий пустой взгляд синих глаз. Они были такие же бездонные, как и холодные воды Босфора в самую суровую зиму. Он смотрел на нее не отрываясь и женщина смутилась и отвела взгляд. Чтобы не смущать ее, Мориц достал из кармана брюк самодельную сигару и поднес ее к свече, чтобы зажечь. Женщина изумлено наблюдала за ним, а ее глаза еще больше расширились, когда мужчина поднес нечто к губам и затянулся. – Табак, – пояснил он. – Редкостная дрянь, но постоянно хочется еще больше. Курю, когда нервничаю. – Вы нервничаете? – Нет. А Вы? – Да. То есть, нет. Конечно, нет. Мориц вскинул брови и почесал мизинцем висок, а потом протянул сигару ей. Хюррем отпрянула словно от заразы и покачала головой. – В Европе женщины обожают курить табак. Курят все, кроме детей. Испанцы завезли откуда-то из Америки. Он повертел сигару, сделал еще несколько затягов и потушил затем об керамическую тарелку. Хюррем молча наблюдала за этим. – Мориц, – наконец со вздохом сказала она. – На самом деле я пришла сюда, чтобы попросить Вас об одной услуге. В долгу я, конечно, не останусь. Мужчина скрестил руки на груди и облокотился бедром об стол, заинтересованно посмотрев на нее. – Вы, наверное, знаете, что у нас с падишахом есть сыновья. И двое из них, как бы Вам сказать, не совсем ладят друг с другом. Им обоим кажется, что кого-то любят больше, к кого-то меньше. Но это ведь такая глупость! Как можно любить кого-то из детей больше? Вы ведь меня понимаете? Она с надеждой заглянула в его глаза. Он вздохнул и пожал плечами. – Не довелось все-таки стать отцом. Хюррем смутилась и слегка залилась краской. – Но Вы продолжайте, – кивнул венгр. – Ну так вот… Есть одна девушка. Ее зову Сара. Она еврейка. Я знаю, что оба мои сына уделяют ей слишком много внимания, чем следовало бы, – она сделала акцент на слове «много» и театрально выдохнула. – Она замужем и у нее есть ребенок. Вместе со своей бабушкой приходит к нам во дворец. Они из богатой семьи и часто выручают меня… Султанша вовсе не хотела говорить о том, что бабушка Сары дает ей золото в долг. – А от меня Вы что хотите, мадам? – не понимал Мориц. – Госпожа, – вновь подправила его терпеливо Хюррем. – Хочу, чтобы эта девушка переключила свое внимание на Вас. Мужчина ухмыльнулся, облизав нижнюю губу. – Так пусть этим занимается ее муж. Я думаю, что приехал сюда не для этого. – Видимо ее муж не может этого сделать, потому что она тайно видится с моим одним сыном. – Я Вас понял, мадам, но… – Госпожа, – снова уже нервно перебила его Хюррем. – В этом дворце разворачиваются нешуточные страсти, Мориц. И иногда хорошо иметь влиятельного друга. Мужчина понял ее намеки, но промолчал. – Вы хорошо подумайте. А завтра дадите мне ответ. И не спешите с выводами. Она обворожительно улыбнулась и попрощалась с ним.