who will save you now?

В небольшой палате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом ветра за окном и редкими шагами дежурной медсестры в коридоре. Стены были выкрашены в мягкий пастельный цвет, который должен был вселять спокойствие, но на самом деле только подчеркивал холод и безжизненность этого места.   – Госпожа Им, за Вами приехали. – тихий голос миловидной медсестры отвлек увлеченную созерцанием жизни на улице девушку. – Спасибо, – со слабой улыбкой поблагодарила Джи Вон.  Кровать с простынями, аккуратно заправленными, занимала почти всю левую сторону комнаты. На тумбочке рядом лежал потрепанный дневник, страницы которого были заполнены каллиграфическим почерком, полным тревоги и надежд на исцеление. В углу, под полкой, на полу валялись такие же потертые книги, которые, казалось, были забыты всеми, кроме одного обитателя палаты, тайно превращающего их в свои единственные спутники.   Джи Вон провела в этом месте, где границы реальности и воображения размыты, а каждый день становился новой главой в книге человеческой души, около шести месяцев. По сей день она боялась признаться, что её продолжают мучить кошмары с участием покойных товарищей. После каждого сна шестнадцатая просыпалась в холодном поту, с немым криком, срывающимся с открытых губ. Лишь бешено колотящееся сердце выступало напоминанием о том, что она всё ещё жива.  Однажды ей снился Джонг Бэ.. вероятно, она никогда не искупит свою вину перед мужчиной ни на этом свете, ни на другом.  Сегодня она, наконец, выходит из этого не менее гиблого, чем тот остров, места, с которого в конце концов удалось спастись не всем. Окрыленная предвкушением встречи с братом девушка выпорхнула за двери клиники на улицу с улыбкой на губах. Однако, в ту же секунду, как только дверь с характерным звуком закрылась за её спиной, тело укутало покрывало животного страха.  – Здравствуй, Джи Вон, – до боли знакомый голос только что прошелся невидимым острием по еле зажившим шрамам, вскрывая их, пуская густую, горячую ядовитую жидкость по венам.  Она не знала, что детектив Хван сейчас находился на другом конце города, встречая из тюрьмы своего товарища по поискам острова. Перед ней стоял Ведущий.  – Ин Хо, – одними губами прошептала Джи Вон так, чтобы их никто не слышал, хватаясь кончиками пальцев зеленой олимпийки первого игрока. Мужчина перевел взгляд на женское лицо. Его спокойствие и самообладание столкнулись с чужими тревогой и страхом. Посреди помещения, полного мертвых тел охранников в розовых костюмах, одной половины игроков с автоматами в руках и другой - воздержавшихся от участия в надвигающемся бунте.  – Оставайся тут, я пришлю за тобой людей, – успокаивающе прошептал в ответ на немые вопросы мужчина. Хван, минутой ранее расчищавший от охранников путь к выходу, сейчас был полностью сосредоточен на Джи Вон. На глаза девушки навернулись слёзы, от которых предательски защипало в носу. Её тонкие пальцы сжались вокруг предплечья Ин Хо, не позволяя тому сдвинуться ни на шаг. Ещё пару часов назад она была готова сбросить мужчину с обрыва, лишь бы освободить себя от оков Ведущего. Но сейчас Джи Вон не могла с собой ничего поделать - она так привыкла к его цепям, что не представляла иной жизни. Будь проклята та Джи Вон, которая кичилась смелостью и свободой. Будь проклята та Джи Вон, что сейчас беспомощно сжимала и разжимала пальцы на мягкой ткани олимпийки. Расширенные от ужаса зрачки Им метались по лицу Ин Хо, как у одержимой, а нижняя губа тряслась в безмолвии. Она хотела сказать так много, но все слова комом застряли в её горле. Пожалуйста, больше не выбирай меня. Не спасай меня. Ин Хо никого не пришлет - поняла шестнадцатая. Тревога липкими, скользкими и холодными щупальцами сковала тело Джи Вон. Ведущий преследует совсем другие цели, до сих пор неведомые ей самой. Неужели она никогда больше не увидит Джун Хо? Или же всё это было блефом, и младший Хван не выжил в тот день?  Ин Хо продолжал что-то говорить, но слова его сливались в один неясный гул. Картинку перед её глазами застилала пелена, сквозь которую всё размывалось, смешивалось в пятна монохрома. И этот предательски знакомый звон в ушах, уже ставший её близким другом, вновь дает о себе знать, затмевая собой все звуки вокруг. Кровь, пульсируя в артериях, болезненным эхом отдает в уши. Капля за каплей, мгновение за мгновением, частичка за частичкой здравый смысл медленно ускользал, как песок сквозь пальцы, оставляя только пустоту внутри Джи Вон.  Ин Хо ощущал, как девушка медленно ослабевает, её пальцы теряют хватку на его плече, а невидящий взгляд, полон страха и утраты, словно пробивает бездну его сознания. Та часть человечности, которая скрывалась глубоко под слоем злости и жестокости, начала вопить внутри мужчины, когда он увидел в собеседнице ту беззащитную маленькую Вончи с ссадинами на коленках, дорожками соленых слез на щеках и безвозвратно разбитым вдребезги сердцем в груди. Он её беспощадно ломал, ломает и продолжает ломать, словно её страдания приносили ему удовлетворение. Для чего? Какова его цель?  Не спасай меня. Эхо женского голоса отрезвляет Ведущего. Он сделает всё именно так, как она просила. Теперь правила игры задает Джи Вон, сама того не осознавая. А он безоговорочно им следует. Ин Хо, или Ён Иль, видит отражение беспомощности и отчаяния в глазах напротив. И как бы он ни хотел ей помочь, он не может. Та самая кнопка между жестокостью и человечностью давно перестала функционировать. И даже Вончи, горячо любимая подруга младшего брата, не в состоянии «переключить его на старого Ин Хо». Уголки его губ невольно приподнимаются в ухмылке, знакомой лишь ей. Для окружающих этот жест кажется проявлением поддержки и заботы, но только Им видит за ним смутное предчувствие опасности, оскал хищного зверя, готового к последнему броску, и свою скорейшую участь, приближающуюся с каждым его движением.  – За тобой придут, – мужской шепот коснулся уха Джи Вон, словно лёгкое прикосновение ветра, оставляя за собой холодок тревоги. А затем он нежно поцеловал её в макушку, добавляя каплю тепла к мрачной атмосфере. Потерпи, просил он этим шепотом. Скоро всё станет намного хуже, заверял он этим поцелуем.  И он сдержал слово. Впервые за всё это время выполнил просьбу участницы.  Не спасай меня.  Он оставил её в комнате, полной врагов, где стены звенели отголосками «восстания». Захлебывающуюся в слезах обиды и страха, бережно укрытую в одеяло расчетливой жестокости, вновь полностью разбитую, Хван оставил шестнадцатую, на сей раз совершенно одну, как потерянный в буре корабль, лишённый надежды на спасение. Джи Вон помнила все происходящее, словно сквозь густой туман, который укрывал её от реальности. Пелена слёз скрыла всё вокруг, оставив лишь размытые образы и звуки. Она слышала, как за обоймами для игроков вернулся Дэ Хо, и в ту же секунду увидела, как силуэт морпеха вновь вошёл в комнату, сопровождаемый гудением выстрелов. В её памяти остались обрывки воспоминаний о том, как она оказалась рядом с молодым человеком, расспрашивая его о том, что произошло и почему он не уходит. Но Дэ Хо не находил слов, лишь трясся в агонии, закрывая ладонями уши при каждом шорохе, словно боясь звуков, которые могли принести неподобающие воспоминания. И когда Ён Джу вернулась, отчаявшись найти потерянного Дэ Хо с магазинами для автоматов, он, наконец, забормотал какие-то извинения, настороженно оглядываясь на 120 игрока, которая могла оказаться рядом. Джи Вон слышала свои попытки успокоить его лишь издалека, где её голос тонул в безжалостных эхах, и в тот момент, когда они оказались наедине со своей ненавистью к развернувшейся ситуации, в комнату вошли охранники. За тобой придут.  Люди в черных масках и розовых комбинезонах под немые недоумевающие взгляды уволокли девушку в сторону выхода. Никто не понимал, как помочь Джи Вон, что с ней собираются делать, куда её уводят, а главное, ни один игрок не осмелился остановить «розовых стражей».  С приближением к одному из многочисленных коридоров до её слуха дошли лишь обрывки диалога ведущего с Ки Хуном.  «456-ой, Вам понравилось играть в героя?» Ки Хун проиграл.  «За любую игру придется платить, господин Сон Ки Хун» Перед глазами Джи Вон предстало несколько мужских фигур. Двое из них были в зелёных олимпийках со знакомыми номерами и красными крестиками на груди. Впереди них стоял Ведущий в своей черной маске, а рядом с ним взору представал правая рука фронтмена. Четыре пары глаз обратили все свое внимание на шестнадцатую. К горлу подступил предательский ком, после чего на глаза навернулись горячие слёзы. Осознание пришло к ней молниеносно.  – Прошу, не заставляй меня.. – забыв о всех формальностях, договоренностях, Им повернулась к Ведущему, облаченному в графитовый костюм. Она видела невозмутимое лицо Ин Хо сквозь черную маску. Видела его бесчувственные глаза, прожигающие дыры в  На коленях с поднятыми к затылкам руками напротив Джи Вон стояли Джонг Бэ и Ки Хун. Кажется, все присутствующие могли услышать, как бешено в её груди колотились остатки сердца.  – Игрок номер 016, Вы ведь любите вершить судьбы.  Нет.  – Орёл или решка? – спрашивает офицер в черной маске. Его голос звучал как скрип несмазанных шестеренок.  Глаза Джи Вон судорожно забегали по лицам присутствующих в поиске поддержки. Хоть один, скажите, что это кошмар. Розовые стены коридоров испачканы вовсе не кровью, а тела, разбросанные на каждом шагу - лишь большие плюшевые игрушки. Но почему же так сильно пахнет железом? Звон в ушах перекрывает все звуки, а голоса распорядителей игр слышны словно через толщь воды. Кто-то подбросил монетку? Но Джи Вон могла видеть только руку, вздымающуюся вверх с пистолетом. Выбор, который казалось бы ей подносится, на самом деле был лишь иллюзией свободы. Всё вокруг - только фарс, гениально разыгранная игра Ведущего, в которой никто не имеет права на собственное решение, кроме него самого. Орёл или решка? Этот простой вопрос звучал как приговор, словно в нём заключалась вся суть происходящего. Джи Вон, чувствуя покалывание в кончиках пальцев, протягивает ладонь к Ин Хо, в надежде остановить его, но вместо этого раздается выстрел. Неожиданный, резкий, оглушительный, сопровождаемый женским криком. Шестнадцатая закрывает уши руками, но глаза успевают зацепить последний миг - беспомощный взгляд погибшего. Тело Джонг Бэ сверкает в свете, когда оно с глухим грохотом падает на землю; из зияющей дыры в его груди струится яркая алая кровь, разливаясь вокруг, а глаза навсегда остаются устремленными на номер 456, словно в поисках понимания или помощи в этом безумии. – Теперь ты правило, а не игрок, – до слуха Джи Вон, в бессилии упавшей на колени, доносится искаженный голос Ведущего. Ладони её до сих пор прижаты к ушам, будто это может заглушить эхо выстрела и крики Ки Хуна. А слёзы безостановочно стекают по щекам, перемешиваясь с россыпью капель крови убитого. Рыдания сливаются в один звук с криком 456-го, когда сильные руки начинают оттягивать девушку от игроков. Пожалуйста, больше не выбирай меня. Не спасай меня. За тобой придут. Орёл.. Ты монстр. Посмотрим, кем станешь ты.  Решка.. Ещё не поняла? Ты делаешь то же самое.  Вы ведь любите вершить судьбы. Теперь ты правило.. – Орёл или решка… – губы Им двигаются в безмолвном шепоте.  Кровь с шумом движется по сосудам Джи Вон, отдаваясь болезненным эхом в голове. Сознание вновь сталкивается со старым товарищем, звоном, превращающимся в бесконечный громкий писк аппарата жизнедеятельности. Все эмоции и чувства притупились, оставив после себя только зияющую пустоту.  Она совсем не обращает внимания на то, как в комнату с оставшимися игроками охранники заносят гроб. Тошнотворного розового цвета, подобно стенам того коридора, в котором она была некоторое время назад, с белым бантом на крышке, его с грохотом опускают посередине помещения под удивленные, недоумевающие взгляды участников. «Розовые стражи» так же безмолвно, как зашли, покидают помещение.  – Он живой? – спрашивает женщина. – Пульс есть, – отвечает Ён Джу.  Где-то там приходит в себя Ки Хун. Джи Вон уткнувшись в свои колени лицом, а стеклянным взглядом вперившись в пол под ногами, не видела, как мужчина осматривает всех вокруг, спрашивает об остальных и в беспомощном молчании на вопрос о Джонг Бэ опускается на койку за своей спиной. Она не слышит и охранников, вошедших в помещение, чтобы объявить игрокам текущий призовой фонд и проведение голосования. Джи Вон просто молчит, смотря на свои колени, сдирая кутикулы в кровь, кусая губы до мяса, когда Ки Хун с криками бросается на «розовых стражей».  «Для чего вы оставили меня в живых?» «Почему вы не убили меня?» «Чего вы от меня хотите?» Наблюдавшая за этой картиной Джи Вон едва не усмехается, вовремя успев прикусить губу. Что-то в этой сцене было забавным для неё. Внутри всё сжималось от горечи, но снаружи она была счастливее некуда. Блестящие глаза в одно мгновение сталкиваются с гневным взором 456-го. Ки Хуну хватило несколько секунд, чтобы услышать знакомый еле уловимый слухом женский смех, чтобы всё его тело, словно безудержные языки пламени, охватил гнев и презрение. Он развернулся к ней лицом, к такой невозмутимой, с невинной улыбкой на губах и не менее невинными кукольными глазами. Джи Вон его поразила. Всего ничего прошло со смерти Джонг Бэ, Ён Иля и остальных, чего же она смеется? Что такого веселого?  – Решка… – шепчет Джи Вон, растягивая губы в безумной улыбке. Но Ки Хуну плевать на слова, на этот стеклянный взгляд. Он видел всё своими глазами - Джи Вон знала Ведущего, а он - её. Именно поэтому три года назад Им выжила, именно поэтому она вернулась на игры. Плевать, что она такая же пешка в руках мужчины за маской, как и он сам. Сейчас весь здравый смысл заполонил гнев, ослепляющий, безмолвный, бушующий в жилах. Пальцы рук с хрустом сжимаются, со скрежетом натягивая кожу на костяшках. Перед ним стоит не Джи Вон..  – Ты… – шипит Ки Хун, делая шаг в сторону участницы. – Предательница!  Ён Джу недоумевающе переводит взгляд с одного товарища на другого, пока седовласая дама охает развернувшейся на глазах сцене. 456-ой уже тянет свои руки к обезумевшей шестнадцатой, которая стояла с широкой улыбкой, подобной чеширскому коту.  – Ты убила Джонг Бэ!  Но Ки Хуна успевают схватить охранники. Они сковывают его руки в наручники, пока Джи Вон с разбитым сердцем, но не дрогнувшей улыбкой на губах смакует свое новое амплуа в этой игре. Убийца. Посмотрим, кем станешь ты. – Ты не должна была здесь появляться. – Джи Вон устремляет свой взгляд на женщину, называвшей себя шаманкой, а на деле не представлявшей из себя в буквальном смысле ничего. Презрение, ненависть и отвращение блеснули в глазах Им. – Ни тогда, ни тем более сейчас. Ты не спасительница. Все умрут - от родных и до последнего врага в этой комнате. Ты просто глупая девочка, решившая сыграть в героя. А сейчас твоя участь - пожинать плоды своих грехов. Каково это слышать вопли и крики друзей, которых ты предала? Каково с ними жить?  – Знаешь, чьи вопли будут литься музыкой в моём сознании? – наконец, подаёт голос Джи Вон. Он, полный ярости, презрения и вызова, пробирает Сон Нё до самых костей. – Чьи крики станут сладким мёдом для моих ушей, тебе ещё не прошептали твои Боги? – губы шестнадцатой растягиваются в безумной улыбке. Казалось, с каждым сказанным словом она наслаждалась медленно растущей паникой, отражающейся в глазах шаманки.  Двое приспешников городской сумасшедшей вдруг встрепенулись и подняли склоненные головы, почувствовав на себе касание недоброжелательного взгляда Джи Вон.  – Сначала это будут они, – тихо, но уверенно с холодной расчетливостью начинает она, – а за ними последуешь ты, – ни секунды не медля руки впиваются в шею сорок четвертого игрока. В этот миг в её душе смешались чувства гнева и презрения - Джи Вон была готова пойти на всё, чтобы доказать правдивость сказанных слов.  Тонкие пальцы Джи Вон беспощадно сжимают горло соперницы стальной хваткой, и в этот момент она чувствует, как адреналин заполняет каждую её клеточку. С упоением наблюдает за тем, как глаза Сон Нё постепенно теряют блеск, становятся стеклянными, а из её губ вырываются беспомощные звуки, напоминающие бульканье. Это ощутимое потрясение лишь усиливает наслаждение шестнадцатой, заставляя её сердце биться быстрее.  Внезапно к ним подлетают Шестерки ясновидящей и начинают в буквальном смысле бороться за свою госпожу, пытаясь вырвать её из цепких рук озверевшей участницы. В эту же секунду к Джи Вон подбегают Ён Джу со старушкой. Их лица отражают полное замешательство и ужас от разыгрывающейся сцены. Женщины, никогда прежде не представлявшие себе подобного зрелища с Им в главной роли, изо всех сил пытаются вразумить её, наклоняясь к уху, но их слова теряются в глухом гулком шуме борьбы.  Однако Джи Вон глубже впивается ногтями в нежную кожу гадалки, оставляя на ней белесые следы и покраснения, которые будут напоминать о произошедшем даже на следующий день, как бы говоря «вот, что бывает, если не уметь закрыть свой рот вовремя». Её эмоции смешиваются - власть, злость и наслаждение поглощают её целиком, поднимая в ней странное чувство триумфа над слабостью другого.  – О, я буду вспоминать эти мгновения с удовольствием на душе, – шипит Джи Вон, и так же стремительно, как вцепилась, отпускает шаманку, оставляя за собой тяжёлое дыхание и тень холодной улыбки.  – Джи Вон, что ты делаешь?  – Облегчаю нам прохождение следующей игры - вот, что я делаю. Если бы не вы… мы бы избавились, как минимум, от одного, а, как максимум, от трех соперников.

***

Голоса смешиваются со звоном в докучающее эхо, преследуют Джи Вон по пятам на голосовании, на ужине, во сне. Они не оставили её в одиночестве, в отличие от людей, которых она считала близкими.  Прежний страх и отчаяние сменились безразличием ко всем и всему. Джи Вон было плевать на молчаливый, но напряженный конфликт Ки Хуна и Дэ Хо. Ей было всё равно и на остальных - что же там с Ён Джу, как там малыш Чун Хи, как себя чувствует Госпожа Чан с сыном.  Казалось, от Им осталась только безжизненная оболочка. Её глаза теперь не различали цвета вокруг - всё стало серым. Тела, что повесили в назидание тем участникам, устроившим восстание накануне; стены вокруг; голоса игроков, организаторов и охранников - абсолютно всё стало бесцветным.  Ей достался красный шарик. Правила ещё не огласили, потому Джи Вон не задержала внимание на этом предмете, жеребьевке и на результатах остальных участников.  Следующая игра - прятки. Команда синих должна найти выход в течение тридцати минут и выбраться из игрового зала или спрятаться до конца игры так, чтобы их не нашли красные. Красные должны найти синих в течение тридцати минут. И убить их.  Джи Вон сжимает в руках коробку в цвет полученного шарика, не желая открывать презент организаторов игр. Тяжело сглатывает ком в горле, когда голоса в голове становятся всё громче, заглушая споры игроков вокруг.  «Ещё не поняла, Вончи? Ты делаешь то же самое» «Ты не должна быть здесь. Ты должна жить» «Ты не сможешь им помочь. Никому» «Джун Хо жив. Он ищет тебя» «В следующей игре они могут заставить нас убивать друг друга» «Открой глаза, Джи Вон!» «Ты убила Джонг Бэ!» – Джи Вон..? Мужской голос окликает девушку по имени - нежно, тревожно, с той самой интонацией, что звучала в её детстве. Она сидела в полумраке одной из комнат, держа в дрожащих пальцах нож - презент организаторов в новой игре.  Словно пробуждаясь после кошмарного сна, она пыталась сфокусировать свое зрение на силуэте напротив. До боли знакомый, родной голос расплывается внутри неё тёплой волной, растопив лёд отчуждения, обволакивавший её душу. Джи Вон дергает уголки губ вверх в неверии - перед ней стоит Джун Хо! Её Джу, такой, каким она помнит его на обрыве. Парень мягко улыбнулся ей в ответ. И в тот же миг, не в силах сдержать накатившую волну облегчения и любви, Джи Вон бросилась к нему и крепко обвила руками его шею, будто боясь, что он снова исчезнет, растворится в воздухе, как дым. – Джун Хо, – с улыбкой шепчет девушка. Но в следующее мгновение, как только она отстранилась от брата, зрение начало подводить Им. Взгляд напротив предательски потемнел, образ брата - её единственной опоры - растаял, словно мираж в пустыне. На его месте стоял Ин Хо. Она хмурит брови, замечая обеспокоенный взгляд Ведущего.  – Джи Вон, с тобой всё хорошо? – эхом раздается голос Хвана в сознании. Он стоит перед ней в зеленой форме участников, поверх которой надета синяя майка. Стоит так, словно ничего не произошло днём ранее. Внутри Джи Вон медленно расползается страх и переплетается с тревогой, а глаза наполняются горячими слезами.  – Ты…. вернулся? А всё ли с ней хорошо? Впервые задумывается Джи Вон. Каждая клеточка шестнадцатой наполняется презрением и яростью. Не дожидаясь ответа Ин Хо, она вонзает нож в шею мужчины. В его глазах читается удивление… или разочарование?  Она не понимает. Ничего не понимает, потому что вместо Ин Хо видит перед собой Дэ Хо, чьё лицо исказилось в агонии.  Парень отчаянно тянет руку к раненой шее, из его рта, полного густой крови, вырывались лишь хриплые, клокочущие звуки. А Джи Вон отказывается верить в происходящее. Потому что она… нет, она не убийца. Она не могла убить Дэ Хо.  Но кровь на её руках говорила совсем другое.