Часть 1

      Поздним осенним вечером мелкий дождь моросил нескончаемым потоком. Сверху доносились раскаты грома. Сона лежала на холодном асфальте, свернувшись комком, и прижималась к кирпичной стене. Она озябла до костей, и ее била мелкая дрожь. Вся одежда девушки промокла насквозь, на нее уже налипли огромные пятна грязи. Болела абсолютно каждая часть тела, она боялась пошевелиться, так как любое движение приносило боль и отзывалось во всем теле, а во рту ощущался металлический вкус крови. С большим трудом ей удавалось сохранять сознание.       В этот вечер, возвращаясь с тренировки домой своим обычным маршрутом, девушка не догадывалась, что ее уже давно поджидали. Нападение произошло неожиданно. Первые несколько секунд Сона не могла понять, кто на нее нападал и сколько было человек. Многочисленные удары наносились со спины, сбоку, спереди и заставили ее потерять ориентацию в пространстве. Следующие действия преступников — это череда беспорядочных толчков по всему телу. С самого начала девушка пыталась сопротивляться и дать отпор, как учили ее старшие братья, но оказалось, что нападавших оказалось трое и каждый из них был вооружен дубинкой. Все атакующие оказались девушками. Их лица были скрыты полумраком подворотни, и отчетливо увидеть их не было возможности. Соне удалось заметить, что все были одеты в черные спортивные костюмы и у каждой длинные волосы, собранные в хвост. Вместо лиц в памяти осталась застывшие гримасы немой злобы. Они окружили свою жертву. Одна из них ударила сзади по коленям и Сона, не удержавшись на ногах, упала. Только когда жертва уже лежала на асфальте, они перестали бить дубинками и стали пинать её ногами, целенаправленно пытаясь попасть по лицу и животу. Окончательно обессилев, последнее, что пыталась сделать Сона — закрыть лицо руками и притвориться, что потеряла сознание. Эта тактика сработала, и злоумышленники, убедившись, что девушка больше не сопротивляется, достали небольшие бутылочки с жидкостью и разлили содержимое по белым волосам Соны, которые уже были испачканы в грязи. Девушка старалась не шевелиться, чтобы нападавшие решили, что она уже не очнется, и уйдут. Постояв над ней несколько минут, они, не сговариваясь, ушли в неизвестном направлении. Девушки ничего не забрали, сумка лежала рядом с Соной.       Прошло неопределенное количество времени, может, это было несколько минут, а может, и час. Сона по–прежнему старалась не двигаться. Все мысли сбились в кучу где–то в глубине сознания, осталась только одна — любой ценой не потерять сознание и найти помощь. До девушки донесся звук приближающихся шагов. Сердце забилось сильней, его стук глухо отозвался в ушах. Сона боялась, что это вернулись те, кто так жестоко избил ее. Медленно приоткрыв глаза, она увидела мужские кроссовки возле ее лица. Случайный прохожий присел, что–то пытался у нее спросить, но все, что пыталась сказать девушка, походило на нечленораздельное мычание. Мужчина оглядывался по сторонам, опять что–то говорил, но Сона ничего не могла понять. Разум никак не хотел воспринимать корейскую речь, слова путались и перемешивались с родным языком девушки.       — Помогите, — прошептала девушка, она так и не поняла на каком языке разговаривает. — Пожалуйста.       Потратив последние силы в этом усилии, Сона все же потеряла сознание. Следующее, что она почувствовала, как ее аккуратно куда–то поднимают и снова кладут. Ее постоянно звали, но не называли по имени.       — Вы меня слышите? — раздался голос откуда–то извне. — Вы должны постараться остаться в сознании.       Только потом девушка поняла, что к ней обращались по–корейски.       — Хорошо, — прохрипела Сона.       — Что болит? — задал вопрос мужской голос.       — Все.       — Что болит сильнее всего? — слова стали слышаться отчетливей, с ней говорил мужчина, и голос был молодой.       Сона на мгновение замолчала, пытаясь понять, что же все–таки болит сильнее всего.       — Голова и живот, — Сона открыла глаза и посмотрела на того, кто с ней говорит.       Это действительно оказался молодой человек, в форме медработника. Его глаза смотрели на нее со смесью сожаления и тревоги. Соне вспомнился взгляд Яси, в ее глазах всегда был холод и отстраненность. Только когда она была рядом с Юнги, во взгляде появлялось тепло. Наверное, этот парень недавно работает в скорой, раз все еще испытывает сочувствие. За время, что Сона анализировала медработника, он осмотрел тело девушки, которая уже лежала на носилках. Не обнаружив открытых ран, он ощупал лоб, там была неглубокая царапина.       — Мы сейчас отвезем вас в госпиталь. Я введу обезболивающее и станет легче.       — М–м… — простонала Сона.       — Вам нужно продолжать разговаривать со мной.       — Я постараюсь, — девушка старалась отвечать внятно.       — Вы видели, кто напал?       — Их было трое, — Сона сглотнула ком. — Я не видела лиц, но это были девушки и в руках у них были дубинки.       — Понятно, — сухо ответил парень.       Пока они разговаривали, прохожий вместе с медработником закатили носилки в машину. Двери захлопнулись, но машина не тронулась. Медик разрезал ножницами рукав и измерил пульс, стетоскопом послушал сердцебиение и измерил давление. Аккуратно обработал рану на лбу и наклеил пластырь.       — Почему мы не едем? — спросила Сона.       — Я сейчас сделаю укол, — мужчина разорвал рукав на руке выше, обработав участок кожи, ввел иглу, — и поедем.       По телу моментально прошла волна расслабления. Он ударил по стене, и машина тронулась. Сона вслушивалась в звук спецсигнала. Сирена заставляла ее оставаться в сознании.       — Стало легче? — спросил медработник.       — Да, уже не так больно.       — Вы хорошо держитесь, — парень пытался подбодрить Сону.       — Угу, — Сона кивнула, соглашаясь с ним.       — Мы почти приехали.       — Это хорошо. Я хочу спать, — глаза девушки наполнились свинцом.       — Пока нельзя. Вас осмотрит врач и дальше решит, что делать.       — Разве вы не врач? — она решила поддерживать разговор, чтобы не уснуть.       — Нет, я фельдшер.       — Как будто это одно и тоже.       — В какой–нибудь глухой деревне — наверное, но мы в Сеуле. Какое сегодня число?       — Двадцать первое октября, — ответила без запинки Сона.       — А год какой?       — Две тысячи двадцать четвертый.       — Хорошо.       — Я молодец, — в ответ прохрипела Сона.       — Да, — улыбнувшись, ответил парень. — Есть кому позвонить, чтобы приехали в госпиталь?       — Нет, — сказала резко девушка.       Сона сразу же отмела даже мысль о том, чтобы кому–то звонить. Ей не хотелось никого беспокоить поздней ночью, решив, что сможет справиться сама. Утром позвонит Чимину и Ясе и расскажет о случившемся. Больше никто не пришел на ум. Самый крайний вариант — это позвонить одному из братьев, но об этом она старалась не думать.       — Хм… — молодой медработник внимательно посмотрел на девушку, но комментировать не стал. — Сколько вам полных лет?       — Двадцать пять.       — Как вас зовут?       — Орлова София Сергеевна, — девушка, не задумываясь, ответила на родном языке.       — Что? — иностранная речь показалась парню странной.       Сона нахмурилась, все же сознание путалось и она мешала в речи два языка.       — Простите. Мое имя, Орлова Сона.       Машина мягко остановилась и двери тут же резко открылись. В полумрак медотсека ударил яркий свет, отчего Сона зажмурила глаза. Каталку быстро выкатили и поставили на асфальт, и до девушки донеслась быстрая речь мужчины на корейском. Дальше огни потолочных светильников стали мелькать, свет от них бил в глаза, на большой скорости каталку катили по коридору. На мгновение ход остановился и далее опять продолжился. Сона увидела, как двери за ней закрылись. С нее полностью срезали одежду, и уже другой врач начал осмотр. Ее ощупывали, осматривали, слушали сердцебиение, подключали какие–то устройства и только потом стали пальпировать живот. Сона взвыла от резкой боли. Только тогда медики заметили, что все это время у девушки было кровотечение. Ее сразу же увезли на узи и, разговаривая между собой, решили поднять в операционный блок. Сона слушала разговоры медиков отстраненно, словно говорили не о ней. До нее доносились словосочетания «внутреннее кровотечение», «уже произошло отслоение», «нужно прерывать». Девушка лежала на спине и не могла никак понять, говорят ли это о ней. В голове путалась корейская речь с ее мыслями на родном языке. Она думала о том, что все же, как только все закончится, нужно позвонить сначала брату и рассказать о случившимся и только потом Чимину. Первому Чимину звонить нельзя, он сразу же приедет в госпиталь и выдаст себя. Она сможет справиться со всем сама, а брат пришлет кого–нибудь. Даже находясь в другой стране, он сможет помочь. Она думала о среднем брате, а младший, наверное, даже приедет, ведь он неоднократно обещал и лишь раз приезжал, еще до того как Сона стала встречаться с Чимином. Он меньше всего был привязан к месту. Сона всегда удивлялась, что практически в любой стране средний мог найти кого–то для решения срочных задач. Но за столько лет жизни здесь они ни разу не встретились все вместе, хотя созванивались постоянно с младшим и средним братьями. Самый старший вообще не выходил на связь. Он был постоянно занят своей работой. Сона лежала в операционной и вспоминала их лица. В детстве, когда они еще жили все вместе, самый старший уже не участвовал в их играх и пренебрежительно относился к младшим, видимо, считая их лишними. Сона почувствовала, как ее опять переложили, но на этот раз это было гинекологическое кресло. Она вопросительно стала озираться по сторонам, пытаясь понять происходящее. К ней подошла первая медсестра, заметилав, что пациентка начала беспокоиться. Сейчас вам сделают местную анестезию, из–за сотрясения нельзя делать наркоз. К сожалению, спасти плод невозможно.       — Какой плод? — растерянно переспросила Сона.       — Срок примерно восемь недель. Из–за полученных травм плацента повреждена, и начался процесс отслоения. Мы, к сожалению, ничего не можем сделать. Сейчас врачи проведет чистку для избежания заражения, — медсестра тараторила без остановки, не давая Соне вставить слово.       — Я что, была беременна? — спросила шёпотом Сона.       — Были, — печально сказала медсестра.       Пока они разговаривали, Сону подготовили к обезболиванию. После воздействия препарата сама процедура прошла почти безболезненно.       — Но как?! — Сона никак не могла поверить в происходящее.       — Вы не знали?       — Нет, — глухо ответила девушка.       — Мне очень жаль, — медсестра дотронулась до запястья девушки. — Может, кому–то позвонить, чтобы побыли с вами?       — Никому звонить не нужно, — Сона впала в отчаяние, что она скажет братьям и Чимину.       — А что это за больница?       — Приемный покой Медицинской службы университета Кён Хи.       — Сона сразу же вспомнила, что именно в этом госпитале работает Яся.       — Вы знаете Харманжинову Ядамсурэн?       — Нет, — в недоумении ответила медсестра.              — Она работает здесь.       — В каком отделении?       — Не знаю. Вроде бы в скорой или нет. Я не знаю.       — В палате вы можете позвонить ей. Это ваша подруга?       — Да.       — Она точно здесь работает? — спросила медсестра.       — Да.       — Я постараюсь узнать, вы сможете побыть одна. Врач почти закончил.       — Пожалуйста, постарайтесь ее найти.       Медсестра отпустила руку Соны и вышла из зала. Анестезия действовала все сильней, все что находилось ниже пояса потеряло чувствительность. Сона прислушалась к звукам в помещении. Врач и остальной персонал практически не разговаривали, единственный звук — это работа аппаратуры и стук инструментов, когда врач клал их на металлический поднос.       По истечению десяти минут врач сообщил, что закончил и сейчас Сону отвезут в палату. Ее опять переложили на новую кушетку и направили к выходу из операционной. У входа стояла та самая медсестра и сразу же подошла к Соне.       — Я нашла вашу подругу. Она будет ждать вас в палате.       — Спасибо вам.