Глава 12.

      Утром встаю пораньше, чтобы проводить Яра на работу и приготовить ему завтрак. Он, как обычные студенты, лето не проводит в тусовках и клубах, не валяется на пляжах и не жарит шашлыки на природе. Он работает в мэрии у своего отца специалистом по связям с общественностью. Ездит с ним на все встречи и даже пишет речи для выступлений.       Это его стихия. Ни малейшего сомнения, что будущее его будет связано с политикой. Его отец, Дронов Юрий Алексеевич, уже вступил в предвыборную гонку. Плакаты с изображением, так похожего на Яра, волевого лица, висят в каждом квартале нашего города, ролики с предвыборными лозунгами звучат из громкоговорителя в каждом торговом центре. Лозунгами, написанными моим Яриком.       С утра он не особо разговорчив. Входит в кухню с хмурым лицом и, обняв меня со спины, зарывается носом в макушку.       — Доброе утро, — хихикаю смущённо, когда в мою поясницу тычется Дронов — младший.       — Угу…       — Я оладьи испекла и кофе сварила. Будешь?       — Угу…       После завтрака он облачается в неизменную белую рубашку, коих я в его гардеробе насчитала не меньше дюжины, и тёмно-серые брюки. Я традиционно тянусь за поцелуем, а Ярослав, забравшись руками под шелковый халат, сжимает ягодицы своими ручищами.       — Вчера звонили из паспортного стола. Твой загранник готов. Съезди — получи.       — Так быстро? — восклицаю изумленно и рассматриваю его довольные глаза.       Я слышала, некоторые их по два — три месяца ждут, а после подачи моего заявления ещё и двух недель не прошло. Яр невозмутимо пожимает плечами и улыбается, тянется и целует меня, но я-то понимаю, его волшебная фамилия творит чудеса.       Управившись с домашними делами, я еду в паспортный стол, чтобы получить свой паспорт, а затем, сфотографировав его, отправляю фото своему парню и, немного подумав, Алине тоже.       Уже через минуту Яр отвечает:

«Можно собираться на море»

      А Алина требует поляну, говорит, без этого паспорт пролежит в столе ненужной корочкой.       На самом деле, примета её бредовая, потому что загранник мне делался с конкретной целью. На последние десять дней лета Яр обещал увезти меня на море.       Море! Господи! Я увижу настоящее море! Белый песок и пальмы.       С тех пор, как он сообщил мне эту новость, каждый вечер в ожидании его возвращения с работы я провожу за изучением различных морских курортов. Любуюсь фото, читаю отзывы и представляю себя лежащей в шезлонге в купальнике.

***

      На следующий день, после занятий английским, я еду в торговый центр. Мы договорились с Алиной, что она поможет мне с выбором пляжной одежды. Она говорит, что просто слитным купальником я не обойдусь. К нему прилагаются шляпка, обувь, парео и пляжная сумка. Насмерть перепугав меня этим списком, подруга, к счастью, предложила свою помощь, от которой я и не подумала отказываться.       — Приветики, Мирит! — Алина радостна обнимает меня и смачно целует мои щёки.       Я отвечаю тем же, хотя, признаюсь, в первое время каждый раз от проявления её чувств, столбенела. Сейчас привыкла и даже полюбила эту её привычку лобызаться.       — Какой у нас бюджет? — интересуется деловито, подхватывая меня под локоть.       — Эмм… я не знаю…       — Это как?       — Думаю, на всё хватит, — деньги, что переводит Ярик на мою карту, ещё ни разу не заканчивались.       — Щедрый у тебя парень, да?       — Щедрый, — подтверждаю я и замечаю, что мы приближаемся к нужному нам бутику.       — Познакомишь?       А вот это не надо. Не потому, что я ревную. Напротив, в его верности я уверена, как в своей собственной. Просто теперь мне предельно ясно, почему нужно держать язык за зубами. Привлечение излишнего внимания к семье Ярослава чревато провокациями в канун выборов. Я такую ответственность на себя брать не стану.       — Как-нибудь… — отвечаю уклончиво, увлекая её к стеклянным дверям.       От попугайских расцветок рябит в глазах. Нахмурившись, я пытаюсь во всем этом многообразии увидеть то, что хотя бы отдаленно напоминало мои представления о купальниках.       — Вы какой цвет рассматриваете? —спрашивает меня консультант.       — Тёмно-синий или бордовый…       — Нет!!! — выкрикивают Алина с девушкой одновременно.       — Почему? — Удивленно уставилась на это.       — Умоляю! — сложив руки в молитвенном жесте, стонет подруга, — не разбивай мне сердце, Мирита!       Я озадаченно перевожу взгляд с Алины на продавца и обратно.       — Что не так?       — Тебе же не шестьдесят лет! — понижает она голос и говорит это на ухо.       — Кхм… — подает голос консультант, — мне кажется, ваша подруга права. Эти цвета больше для возрастных женщин…       — Вот именно. — улыбнулась Алинка.       — К вашей коже и глазам отлично подойдет желтый или белый.       — Это не практично…       — Не слушайте её, — перебивает уже деловито Алина, — дайте нам примерить вот эти два купальника.       Смотрю в указанном ею направлении и едва не теряю дар речи. Даже под гипнозом меня не заставить назвать три треугольничка на нитках и две полоски в форме латинской буквы «V» купальниками.       — Это наряды для стриптиза, — пытаюсь скептично хмыкнуть.       — Боже Мирита, как хорошо, что я с тобой пошла, — бормочет подружка, подталкивая меня в сторону примерочных кабинок. — Какая же ты ещё та — зануда…       — Я это не надену!       — Раздевайся. Не однет она!       — АЛИНА! — проговариваю уже строго и твёрдо, — я на полном серьёзе!       — Да ты примерь, тебя же никто не заставляет покупать…       Видимо, привлеченная нашим шипением, за занавеской появляется консультант.       — Девушка правда, примерьте, пожалуйста. У вас очень хорошая фигура.       — Да вы правы, у неё тело богини, — поддакивает ей Алина.       Поджимаю губы и указываю ей пальцем на выход.       — Выйди.

***

      Следующим утром я просыпаюсь в кровати одна. Так крепко спала, что даже не слышала, как ушёл Яр. Со мной такое впервые.       Вспомнив, что он вытворял со мной ночью, хихикаю и зарываюсь лицом в одеяло. Дронов, как это часто случается, пришел поздно и снова, сидя в кресле напротив кровати, глазел на меня спящую. Это у него уже превращается в привычку. Он говорит, что может вечно смотреть на огонь, воду и то, как я сплю в его кровати.       Вот бы ещё знать, о чем он в такие моменты думает.       Позволяю себе понежиться в постели ещё с полчаса, и только после этого встаю, чтобы принять душ и позавтракать.       Пролистывая очередную ленту чьих-то фото с пляжей Мальдив, представляю себя лежащей на песке в тех нарядах, которые всё-таки уговорила вчера меня купить Алина.       Она оказалась права. В тех ниточках и треугольниках мое тело смотрится очень даже ничего. Хотя, я всё равно надеюсь, что на пляже, кроме нас с Яром, никого не будет.       Сварив себе кофе, тонкими ломтиками нарезаю сыр для бутерброда, и отвлекаюсь на входящий на телефон.       Быстро пробежавшись глазами по набору цифр, понимаю, что раньше с этого номера мне не звонили. Наверное, снова реклама какого-нибудь салона или медицинского центра.       — Да?       Отвечают не сразу. Услышав в трубке деликатное покашливание, интуитивно напрягаюсь.       — Мирита? — спрашивает незнакомый мужской голос.       — Да…       Воздух отчего-то застревает в горле. Из чашки в моей руке расплескивается кофе.       — Мирита… меня зовут Степан Михайлович… — кружка со звоном падает на стол, горячий напиток обжигает колени, но боли я не чувствую, — я твой отец.       Вскакиваю на ноги и, рискуя переломать телефон пальцами, вжимаю его в ухо. Перед глазами плывут тёмные круги.       — Мирита… алло, ты меня слышишь?       — Да… — выдавливаю сипло.       — Я бы хотел с тобой встретиться, — говорит хрипловатый мужской голос, — ты же не против?       — Да… вернее, нет… не против.       На том конце слышится короткий хмык.       — Может, тогда сегодня?       — Да.       — В четыре, в кафе «Бриз». Ты же свободна сегодня?       — Да, — хриплю в трубку, — я приду.       — Ну, тогда, до встречи?       — Да.       Барабанную перепонку раздражают короткие гудки, а я ещё добрых десять минут не могу заставить себя оторвать телефон от уха.       Неужели, это правда?! Я действительно сейчас разговаривала со своим отцом?! Со своим родным биологическим отцом? Он устал ждать, когда я разыщу его, и решил сделать это сам?       Уронив руку с зажатым в ней смартфоном вдоль тела, вторую прижимаю ко рту и мешком падаю на стул.       Отец. Папа мой нашёлся.       Давление в груди прорывает выросший в горле комок. Закрыв лицо ладошками, я громко плачу. Наверное, впервые в сознательной жизни, навзрыд и в голос. Плачу и смеюсь одновременно.       Кончилась чёрная полоса, да? Я не одинока больше? Не сирота детдомовская?       У меня Яр был, а теперь ещё и папа будет!       Вытираю слёзы бумажной салфеткой и опомнившись, звоню торопливо Дронову, дрожащими пальцами набираю номер. Он отвечает на втором гудке, словно держал телефон в руках и ждал моего звонка.       — Яша-а-а!.. — не удержавшись предательски всхлипываю я.       — Что случилось?! Рита? — прозвучал стальной, его обеспокоенный голос.       — У меня отец нашёлся!       — Отец? Как нашёлся?       — Не знаю! Представляешь, он сам мне только что позвонил!       — И?..       — И предложил встретиться!       — А ты?       — А я согласилась! — издаю нервный смешок, — сегодня в четыре в «Бризе»!       — А ревёшь чего? — уже смеется парень и там через трубку улыбается.       Я тоже начинаю смеяться и остервенело тру мокрые щёки. И в самом деле, не время сырость разводить. Радоваться надо! Привыкать быть счастливой.       — Рад за тебя, Мирит, — понижает Яр голос, — постараюсь освободиться пораньше и встретить тебя из кафе.       — Спасибо Яр. Люблю тебя.       — Это хорошо… Целую маленькая.       Первую половину дня я слоняюсь по квартире сама не своя. Не могу осознать свою новую реальность. Мне хочется то снова расплакаться, то громко расмеяться. Яр звонил ещё несколько раз в течение дня, но я почти не помню, о чем мы говорили. Отвечала невпопад или вовсе молчала.       Для первой встречи с отцом я выбираю платье. Новое, белое, с пышной юбкой из шифона. Хочется понравиться ему с первого взгляда.       Над глазами рисую стрелки, а волосы оставляю распущенными.       Кафе это я знаю, были там пару раз с Алиной. Оно находится в соседнем районе, всего три остановки на общественном транспорте, но я всё равно еду на такси.       Прогуливаюсь в сквере неподалеку и к кафе подхожу всё равно раньше назначенного времени.       — Добрый день! — встречает меня девушка в розовом брючном костюме, — чем могу быть полезна?       — Здравствуйте… — мямлю еле слышно и нерешительно, — у меня здесь назначена встреча.       — То есть, столик заказан уже?       — Эмм… я не знаю. Посмотрите на имя Степана Михайлова.       Кажется, я впервые произношу это имя вслух. Мысленно я, конечно, всячески его склоняла. Примеряла на себя его фамилию и даже фантазировала на тему, какой была бы моя подпись, носи я фамилию отца.       — Да, столик забронирован, успокаивает меня вежливая и улыбчивая девушка, — идемте, я вас провожу.       Я сознательно сажусь за стол так, чтобы видеть главный вход. Хочу запомнить момент, когда папа войдет в эту дверь.       Бездумно листая папку меню, принесённую официантом, не пропускаю ни одного нового посетителя. Внимательно выжидаю.       Женщина с двумя детьми. Два подростка. Три девушки с кучей разноцветных пакетов, видимо, после шоппинга. Парень с мальчиком лет восьми. А сразу же после них… мужчина среднего роста в голубой рубашке — поло и джинсах. Оглядываясь по сторонам, нервным движением руки убирает волосы со лба.       Моё сердце с силой толкается в рёбра. Кожа покрывается мурашками.       Это он.       Совсем не такой, каким я себе его рисовала. Даже, можно сказать, полная противоположность выдуманному мной образу, но отчего-то точно знаю, что это мой отец.       Нутро стягивается в узел, а каждая секунда растягивается в вечность. Вот он спрашивает что-то у хостес, быстро кивает ей в ответ. А затем, как в замедленной съемке следует взглядом в направлении взмаха её руки и замечает меня.       Я перестаю дышать. Чувствую, как холодеют щёки, и рефлекторно подскакиваю на ноги, когда вижу, что он начинает двигаться в мою сторону.       Не дойдя пары метров, останавливается и снова убирает со лба чёлку.       — Здравствуй, Мирита.       — Здравствуй…те… — сипло мямлю я как ребёнок.       Папа как-то по-детски улыбается и разводит руками.       — Вот и встретились.       Копируя его улыбку, я тоже пожимаю плечами и, подсознательно повторяя жест, зачем-то убираю рукой волосы назад.       Понятия не имею, с чего я вдруг решила, что мой отец окажется мужчиной представительного вида в деловом костюме и начищенных туфлях. Наверное, этот образ сложился у меня в голове из рассказов мамы и деда.       Они говорили, что папа был городским специалистом, грамотным и образованным. Что контролировал возведение нового молокозавода в селе и сильно отличался от местных парней.       Чем именно, мне не понятно, потому что сидящий напротив меня мужчина совершенно заурядной наружности.       — Что будешь? — спрашивает он, — мороженое хочешь?       Я согласно киваю и принимаюсь листать меню.       — Шоколадное, пожалуйста…       Достав из небольшого нагрудного кармана пятитысячную купюру, зажимает её в руке и поднимается на ноги.       — Схожу, куплю.       — Нет, не нужно, — останавливаю его, — сейчас официант подойдет.       — Ааа…       Выглядит немного растерянным, совсем, как я, когда пришла в кафе в первый раз. Опустившись на стул, он снова поправляет отросшие волосы и смотрит на часы, висящие на стене слева от нашего столика.       — Как вы обо мне узнали? — задаю мучающий меня с утра вопрос.       — Я?.. Так… эээ… в село приехал, мне там про тебя и рассказали.       — В наше село? Зачем? Снова по работе?       — Да, нет. Мать твою хотел найти, а соседи говорят, померла она.       При упоминании мамы у меня привычно перехватывает горло.       — Да, умерла два года назад. Пневмония…       Он сочувственно качает головой, но в глазах сострадания я не вижу. Это коробит. Неожиданно в душе поднимается волна протеста.       — Она была замечательным человеком! Доброй, честной… её всё — всё в деревне любили!       — Я знаю.       — Откуда? Вы её очень мало знали!       — Она была красивой, ты её копия тоже очень красивая. Как две капли воды.       — Да! — поддакиваю я, — и умной! А знаете, какой у неё голос был? Какие песни она пела!       — Да, хорошо пела… Твоя мама всю жизнь меня любила, а я дурак…       Вглядываюсь в немного одутловатое лицо, пытаюсь найти в нем хоть намёк на сочувствие или тоску, но совершенно ничего не вижу.       — Выбрали что-нибудь? — спрашивает нас голос официантки.       — Мороженое и… — бросает на меня короткий взгляд, — а пиво здесь есть?       — Да, конечно.       Мужчина воровато оглядывается, но, встретившись со мной взглядом, заметно сникает и просит стакан воды.       — Как ты живёшь, дочка? Как учёба?       Я втягиваю воздух через ноздри и медленно выдыхаю. Это все нервы и, наверное, первое впечатление об отце. В конце концов, он не виноват, что не оправдал моих ожиданий. Главное, что он нашёл меня. Сам.       — Зачем вы искали мою маму? — спрашиваю я, оставив его вопрос без ответа.       — Встретиться хотел, — немного подумав, выдает он.       — Зачем? Столько лет прошло. Она вам была не нужна, а тут резко понадобилась.       Отец пожимает плечами и снова откидывает чёлку назад.       — Ну, хорошо, а меня Вы зачем искали?       — Дочь, всё-таки…       Не могу расслабиться и всё тут! Что-то цепляет, не дает довериться до конца. Не выглядит он счастливым отцом.       Появляется желание встать и молча уйти, но я пресекаю его на корню. Этого момента я ждала всю свою сознательную жизнь. Сама себе нафантазировала красивую душещипательную встречу, а сейчас сама на себя же и обижаюсь.       — Чем Вы занимаетесь?       — Таксистом работаю.       — А как же… вы же раньше руководящую должность занимали?..       — Да какую должность? — смеется мужчина, — так, маленький, но начальник! Я же там не работаю давно.       — Понятно… а семья у вас есть?       — Была. В разводе. Я к твоей маме хотел на мировую…       Отвечает равнодушно, расстроенным совсем не выглядит.       — А дети?       — Два сына, — делает взмах ладонью в сторону, — они в другой области с матерью живут.       — Вы общаетесь?       — Нет, мать их не разрешает.       Мне становится трудно дышать, потому что, кажется, я начинаю понимать. Меня осеняет страшная догадка.       — Сколько он вам заплатил?       — Что?.. — в зелёных глазах мелькает страх, — кто?       — Блондинистый парень по имени Ярослав Дронов.       Бегающий взгляд выдает отца с головой. Он снова теребит свою тёмную чёлку, смотрит на циферблат часов в виде аквариума с ненастоящими рыбками, заломив руки, начинает щелкать пальцами.       — Это он вас нашёл?       — Какой ещё Ярослав?       — Вы мне хоть родной? Тест ДНК делали?       На столе возле меня появляется креманка с мороженым, но я решительно отодвигаю её в сторону. Отец, или кто он там, беспомощно смотрит на официантку, а когда та удаляется, устало трёт лицо руками, явно нервничая.       — Так Вы не мой отец? — шепчу ошарашенно, смотря прямо на него.       — Твой! Делал я это тест!       — Правда? Яр вас заставил?       — Чего заставлять-то? Мне и самому интересно было.       — Он вас нашёл?       Тяжёло вздохнув, отец обреченно кивает.       Теперь все ясно. Не искал отец никого, и маму мою не вспоминал. И дочь ему нагулянная даром не сдалась, если он даже с сыновьями своими не общается.       Становится нестерпимо стыдно. Словно я навязываюсь, словно в придачу к красивой жизни, Яр мне и отцовскую любовь купил.       Унизительно и больно.       — Приятно было познакомиться Степан, — выдавливаю через сжатое горло, — мне пора.       — Мирита! — внезапно мужчина хватает мою, лежащую на столе ладонь, и с силой сжимает её, — ты не подумай, дочка, что я из-за денег.       — Я и не думаю.       — Я же и не знал про тебя. Сам в глубоком шоке.       Пытаюсь руку выдернуть, но он усиливает захват. Непонятно, чего боится. Меня больше не увидеть или Яра разочаровать.       — Можно я тебе звонить буду?       — Звоните, — соглашаюсь я.       — Можешь в гости ко мне приезжать, я за городом живу, у меня собственная дача.       — Я подумаю.       — Хочешь, можем в кино сходить или в парк какой-нибудь.       Хочется улыбнуться и сказать, что с этим он немного опоздал, но я молчу. Потому что, если он меня пригласит, скорее всего, пойду куда угодно.       Попрощавшись и, так и не притронувшись к мороженому, я выхожу из кафе и сразу вижу на стоянке машину Дронова.       — Как всё прошло? — интересуется блондин сидя за рулём в чёрных очках, пережевывая жвачку во рту, выглядит как всегда шикарно и брутально в своей кожаной куртке, я опускаюсь на сидение.       — Хорошо.       — Хорошо? И всё? — он сквозь очки внимательно смотрит на меня, я чувствую его запах духов и музыку что играла в машине.       В этот дверь кафе открывается и из него выходит мой папа. Остановившись, пересчитывает сдачи с той пятитысячной купюры и прячет деньги в карман.       Оторвавшись от окна резко тянусь к Яру и порывисто его обнимаю. Он, явно такого не ожидавший, на несколько мгновений замирает, а затем прижимает меня к себе и подхватывает, сажает себе на коленя. Расцеловывает всё мое лицо и гладит по спине ладонью.       — Эй, ты чего хорошая моя? — ласково шепчет мне на ухо Яр и целует за него.       — Спасибо тебе… — шмыгаю носом, чувствуя, что вот-вот расплачусь.       — За что?       — Я всё знаю Яр. Где ты его нашёл?       — Блять… — бормочет он тихо и сжимает руки ещё сильнее на моей талии.       — Хорошо, что нашёл… я бы никогда сама не решилась.       — Нормально всё? Ты хоть рада?       — Рада.       Это правда. Потому, что отец нашёлся и потому, что Яр планомерно делает меня счастливой. Упрямо, нахрапом превращает мою жизнь в сказку.       Немного отстранившись, сероглазый пристально смотрит в мои глаза стянув свои очки, а затем упирается своим лбом в мой.       — Он обычный, — всхлипываю я, — таксистом работает.       — Ну и что? — его губы растянулись в улыбке и он целует уголок моих губ.       Ничего, конечно. Да, я чувствую себя немного обманутой, но не разочарованной. Пусть таксист, пусть даже любит немного выпить, пусть даже согласился взять у Дронова деньги, но я всё равно хочу с ним общаться.       Он, в конце концов, единственный родной мне человек.