Глава 15. ЭПИЛОГ

От лица Ярослава.

      Снимаю машину с сигнализации и сажусь в душный салон. Сразу опускаю стёкла, чтобы не задохнуться, и лезу в бардачок за сигаретами.       Сука! Твою мать. Закончились.       Курю я редко раньше баловался лет в пятнадцать но потом бросил, поэтому вечно забываю пополнять запас. Но сейчас до рези в груди хочется затянуться никотином. Чтобы вытравить из себя трупный запах.       Никогда к этому не привыкну и не хочу привыкать.       Повернув ключ в замке зажигания, смотрю на сине-белую табличку над входной дверью.       «Московское Пушкинское отделение судебно – медицинской экспертизы»       Сколько раз я уже здесь был? И сколько ещё раз меня вызовут на опознание?       Сегодня это оказалась не она.       Тело сильно разложено, но волосы тёмно-русые и рост не совпадает. Нашли в лесополосе за городом под слоем – листвы. Причина смерти удушение.       В прошлый раз было гораздо хуже. Увидев выглядывающую из-под простыни такую же тёмную макушку, я чуть не грохнулся рядом с каталкой и у меня чуть не остановилось сердце.       Петрович тогда знатно по морде меня шлёпнул, под нос гадость какую-то сунул, кажется нашатырь. Очень та девчонка на мою походила, только по зубам поняли, что не она и фигуре.       Тормознув на автобусной остановке, выскакиваю к ларьку за пачкой сигарет. Наполняю лёгкие дымом и медленно выдыхаю.       Почти не помогает. Словно кто-то посторонний, намотав мои нервы на руку, крепко держит их в кулаке.       Уже девять месяцев в таком состоянии. Даже во сне расслабиться не получается.       Звук входящего на телефон бьёт по натянутым нервам.       — Дрон, сегодня всю базу прошерстили, нет там никаких Разминаевых.       От досады скреплю зубами. Пару дней назад получилось добыть данные с камер наблюдения железнодорожного вокзала из соседнего города за конец августа прошлого года.       На них и мелькнула до боли знакомая фигурка.       Девушка в синих джинсах и белой толстовке с капюшоном на голове. Тогда я почти поверил, что нашел её. Но в списках купивших билет в те дни она не числилась.       — Давай пробивай, всех, кто тогда уезжал…       — Угараешь? – слышится испуганный смешок.       — А похоже?       — Яр…       — Найди мне эту девчонку!       — Так, может, она вообще никуда не уезжала, а встречала кого-нибудь…       — Найди мне её! – рычу в трубку.       Отключаюсь и швыряю телефон на пассажирское сидение. Но он тут же начинает звонить снова.       «Отец»       Да пошёл он! Какой он после всего этого, что сделал – мне отец?!       Узнаю, что он с ней что-то сделал, такую бучу ещё больше подниму! Засажу лет на двадцать… сука… и мать не остановит.       Бросив машину во дворе, щелкаю сигналкой и захожу в холл.       — Добрый вечер Ярослав, – вскакивает Жора.       Делаю ответный, безразличный взмах рукой и, не останавливаясь, иду к лифту.       — Ярослав Юрьевич, – летит в спину.       Нажав кнопку вызова лифта, оборачиваюсь к охраннику.       — У вас гости…       — Кто?       Какие ещё, нахрен, гости? Я никого не жду. А моей семье, так теперь запрещено здесь появляться и приходить, для них мои двери навсегда закрыты.       — Вернее, гостья…       — Мать?       — Нет, – явно нервничая, мотает головой, — Мирита.       Над головой гремит ядерный взрыв.       Моргнув вижу, что Жора уже не один. Их двое. И оба смотрят на меня в немом ужасе. Стены кружатся, а из-под ног куда-то уплывает земля. Как сквозь толщу воды слышу, как с тихим звяканьем разъезжаются двери лифта.       — Ярослав Юрьевич, – лепечет испуганно мужик заметив мое состояние, — вы же сами сказали, – если придет, сразу пропустить.       — Почему не позвонил? – спрашиваю, еле ворочая языком.       Жора разводит руками.       — Вы не говорили.       Недоумок. Тупарь. Баран.       — Она… – поднимаю взгляд к потолку, — там?..       — Там…       Я стою, сам как баран. Наблюдаю, как двери лифта закрываются уже перед носом. Шага сделать не могу. Парализовало.       — Вам плохо? – раздается совсем рядом.       — Она там?.. – повторяю вопрос, вглядываясь в грубоватое лицо Жоры.       Есть опасение, что сейчас он изумленно замотает головой и покрутит у виска. Мол, а не пора ли тебе в дурку.       — Да… – шумно сглатывает, — не надо было пускать?       Резко развернувшись, я бью резко ладонью в кнопку вызова лифта. Грудь сдавливает как в тисках, катастрофически не хватает воздуха. Залетаю в кабину и опираюсь в стену двумя руками.       Не верю! Блять! Не поверю, пока не увижу собственными глазами!       Вываливаюсь на своем этаже и нерешительно останавливаюсь у двери. Пытаюсь разобрать звуки, доносящиеся из квартиры, но грохот сердца лишает слуха.       Руки ходят ходуном, а в ногах такая слабость, что я рискую свалиться прямо на пороге.       Неслышно отворяю дверь и замираю.       Тишина и кромешная темнота. Но всё мои рецепторы уже увиливают и вопят о её присутствии.       Здесь она. Вернулась ко мне.       Не разуваясь, прямо в обуви, иду через прихожую прямиком в гостиную. Натыкаюсь взглядом на смутный, женский силуэт на диване и обеими руками хватаюсь за дверной косяк.       Меня словно молния пронзает. Пускает по позвоночному столбу разряд тока, выбивает глухой стон.       Моя девочка, женщина, родная, единственная и любимая свернувшись калачиком и подложив ладошку под щёку, сладко спит как ребёнок.       Я не верю своим глазам. Живая и невредимая спит сейчас на моем диване! Запускаю пальцы обеих рук в волосы и безмолвно ору.       Стараясь двигаться максимально осторожно, медленно к ней приближаюсь. Смотрю во все глаза, боюсь моргнуть и увидеть, как она растворяется подобно миражу.       Но нет, кажется, моя Рита реальная. Вдохнув полной грудью, наполняю лёгкие её тонким таким знакомым мне и родным ароматом.       Первый полноценный, нужный вдох за последние девять месяцев.       Опускаюсь на пол перед диваном, встаю на колени и сильно зажмуриваюсь.       Вернулась.       По щеке бежит одинокая слеза.       Пиздец.       Я за это время пять городов вверх дном перевернул. В федеральный розыск подал. Все притоны, больницы и морги обыскал.       Спать, жрать забывал…       А она сама пришла. Как домашняя кошка выпрыгнула из окна и спустя время вернулась.       Шмыгнув носом, растираю руками лицо. А затем склоняюсь, чтобы поймать её теплое дыхание. Получается. В горле за мгновение вырастает ком размером с мяч.       Чем же я заслужил твое возвращение, Мирита?       Трясущимися пальцами подхватываю прядь красных волос и подношу к носу. Цвет изменила, а запах всё тот же.       В этот момент она вздыхает, длинные ресницы вздрагивают. Мирита открывает глаза и смотрит прямо на меня. Молчит, вытягивая мои нервы в струны, но взгляда не отводит.       А я всё тот ком сглотнуть не могу, дышу часто, через рот смотря на неё неотрывно.       — Ты зачем волосы перекрасила?..       — Не знаю, – шепчет тихо, — захотелось.       Протянув руку, касается своими нежными кончиками пальцев моей щеки.       — Ты плачешь, Яш?       Блять… Яша только она единственная так меня называла. Вытираю лицо рукавом толстовки и придвигаюсь к ней ближе.       Ещё больше её запаха и живительного тепла.       — Где он тебя прятал, Рита?       — Далеко отсюда.       Упираюсь лбом в её плечо трусь об него своей щекой. Держу себя в руках, боюсь напугать.       — Я бы всё равно тебя нашел… Рано или поздно, Рита. Клянусь.       — Я думала, ты в Лондоне с женой.       Мотаю головой. Хочется ржать уже громко в голос. В Лондоне?! Серьёзно?!       — Почему ты не уехал? Ты же мечтал Яр…       Трусь всё щекой об её худенькое плечико.       — Да нахрен он мне сдался без тебя? Всё потеряло смысл, – тычу резко кулаком уже в грудь, — пустота здесь… без тебя… не могу…

***

От лица Мириты.

      Впервые за эти месяцы сердце бьётся безболезненно. Быстро, часто сбиваясь с ритма, но уже без боли. Я снова живу.       — Почему вернулась? – спрашивает Яр негромко и не сводит с меня своих серых очей.       Оперевшись рукой в диван, принимаю вертикальное положение. Расчесываю пальцами волосы и ловлю его горящий взгляд. Он, не отрываясь, следит за каждым моим движением.       — Мне сказали, тебе тут сильно плохо…       — А то, что я развелся, тебе не сказали?       — Сказали.       — Что думаешь?       Поправляю на себе футболку, жму плечами.       — Пока не знаю.       Ярослав замолкает. Сидит на полу перед мной на коленях, широко расставив ноги и упираясь локтями в колени. Выглядит растерянным и обезоруженным.       Я – наверное, точно так же.       До сих пор сомневаюсь, что всё происходящее, не сон.       Протянув руку, Яр осторожно обхватывает пальцами мою ладонь. Наши руки дрожат. Перевернув её тыльной стороной вверх, принимается гладить подушечкой большого пальца. Проводит вдоль линии жизни, накрывает бешено бьющуюся жилку на запястье.       — Если ты вернулась, значит, у нас есть ещё шанс, – проговаривает он уверенно и тянет за руку на себя.       У него это получается очень легко, потому что на сопротивление у меня нет сил.       Соскользнув с дивана, я оказываюсь сидящей на его коленях. Тело тут же каменеет, внутренности связываются узлом. Я отвыкла от него.       Привыкла думать о нем, как о чужом муже.       — Рита, я всё верну, – шепчет страстно, — я клянусь тебе.       Опалившее ухо горячее дыхание вкупе с забившемся в ноздри его ароматом совершают невероятное. Снимают внутреннюю напряженность и заставляют кровь ускориться.       — Расскажи мне, хорошая моя, как ты жила всё это время. – Яр снова поймала мою ладонь, поднёс в своим губам и целует мои пальцы, каждый и даже нежно покусывает.       Жила ли?..       — Поначалу ото всех пряталась… потом легче стало, – рассказываю еле слышно, — устроилась на работу, друзей нашла…       — Какую работу?       — В кафе официанткой.       Яр ощутимо напрягается, хмурится. Кладет одну руку на мой пояс, второй отпустив мою ладонь – убирает от лица прядь волос.       — Официанткой? Отец оставил тебя без денег?       — Нет, деньги были, просто…       — Я знаю, ты хотела сама.       — Да… – набравшись смелости, смотрю в его серые, замученные, красные глаза, — а ты как жил?       — Как я жил? – невесело усмехается остро, нюхает меня за ухом, — я расскажу тебе. Знаешь ли ты, Мирита, сколько в нашей области девушек с твоим именем?       — Нет…       — А я знаю. Не так уж и много. А сколько камер наблюдения в парке, где ты гуляла перед исчезновением?       — Сколько?       — Всего восемь! И ни одной на протяжении двух кварталов, начиная с места, где ты вышла из этого парка.       Тяжело вздохнув, он легко касается губами моего виска.       — За три дня только по железной дороге город покинуло четыре тысячи восемьсот семьдесят шесть человек. Самолетами улетели три тысячи шесот пядесят четыре человека.       Я жую нижнюю губу и в красках представляю его состояние в те дни.       — А знаешь, как тяжело опознавать тело утопленницы? Особенно, если волосы тёмно-русые… – меня передергивает от ужаса, — и знаешь, откуда я сейчас приехал? Из морга, Рит. Меня снова вызывали на опознание.       — Я думала, ты в Лондоне…       — Вот, как я жил, маленькая моя…       В комнате повисает тишина. В темноте, разбавленной лишь лунным светом, каждый из нас вспоминает эти месяцы разлуки. Я заново переживаю заполненные пустотой дни, а Яр – изматывающие поиски и чувство безысходности и вины.       — Скажи, ты, правда, надеялся, что я не узнаю о твоей свадьбе? – спустя несколько минут, спрашиваю я.       Ярослав заметно хмурится, кривит губы, словно вопрос доставил ему боль.       — Нет, не надеялся. Но, чем отчетливее я понимал, что ты с таким не смиришься, тем дольше оттягивал наш разговор.       — Ты собирался жить в Лондоне с нами обеими?       — Я собирался жить только с тобой, – терпеливо объясняет он, — Алиса дала согласие на это перед свадьбой. Договорной брак устраивал нас обоих.       — Зачем же тогда она пришла?       — Она меня обманула. Я развелся с ней через неделю после твоего исчезновения и заставил ответить за свой поступок сполна.       — У вас были проблемы?       — У меня была только одна проблема – вернуть тебя, – тихо, хрипло проговаривает блондин, — отец же до сих пор разгребает последствия того скандала.       — Он винит тебя?       — Мне похер. Выборы он всё равно выиграл, и с остальным справится.       — А мой папа? Слышал о нем что-нибудь?       — Пару раз справлялся о тебе, я говорил, ты занята, перезвонишь позже… Он не особо беспокоился.       Я не удивлена. Мы не успели стать близкими людьми. Я тоже о нем почти не думала.       — Рита, – шепчет ласково Яр, несмело прижимая меня к себе, — ты ведь вернулась ко мне?       Часто моргая, я делаю несколько глубоких вдохов. Слишком сложный вопрос. Слишком важное решение.       — Подумать надо. И… у меня теперь другое имя… Инна.       — Инна? – красивые, мужские губы изображают подобие улыбки, — мне нравится, но Мирита лучше. Мирита моя… Моя Рита.       Смотрю на его губы и перестаю дышать. Яр тоже замирает. Глянув в глаза, медленно ко мне тянется.       А я… я рефлекторно отвожу голову назад.       Понимаю, что после поцелуя назад дороги не будет.       — Не готова? – заметив мою реакцию, ласково спрашивает Ярослав.       Я молчу, но он и сам всё понимает. Понятливо кивает и прижимается своей щекой к моей.       — Буду ждать, сколько скажешь, хорошая моя.       — Спасибо.       — Тебе, наверное, интересно… у меня никого не было, ни до твоего исчезновения, ни – после… Не одна девушка после тебя не интересует.       Не могу сдержать улыбки. Дронов снизошел до оправданий.       — Что, совсем никого?       — Совсем, – взгляд прищуренный заостряется, — а у тебя?       — И у меня, – отвечаю честно, понимая, как далека я была все эти месяцы от мыслей о сексе.       Хотя иногда он мне снился. Естественно, с Яром.       Положив голову на его плечо, я обнимаю руками широкие плечи. Закрываю глаза и чувствую, как оживаю, согреваемая теплом его мужского тела. Впитываю густую ауру каждой своей порой и с каждым новым вдохом люблю его сильнее.       — Рита…       — М?..       — Я болен тобой… неизличимо… Не исчезай больше. Лучше сразу убей меня.       Спустя несколько минут, мы поднимаемся на ноги и ещё долго обнимаемся стоя. Пытаемся согреться друг другом, но наверстать потерянное время уже не получится, наверное, никогда.       — Ты голодная? Я бы сожрал слона, – смеется как-то скрипуче, словно делает это впервые за долгое время.       Я пожимаю плечами. Желудок, видимо, напуганный бешено скачущим сердцем, робко молчит.       Пока Яр заказывает еду, я иду принять душ. Раздеваюсь и встаю под тёплые струи.       Всё равно не верю. Вдруг, это сон.       Выдавливаю на руку шампунь с ароматом ледяной свежести и втираю его в волосы. Взбиваю пену и жду, когда вода её смоет. Затем намыливаю тело руками, настраиваю воду на несколько градусов холоднее и, развернувшись, невольно вздрагиваю.       Сидя на краешке ванны и сложив руки на груди так, что обе ладони оказываются зажатыми подмышками, на меня смотрит Яр. Я не вижу его взгляда из-за запотевшего стекла душевой кабины, но отчетливо улавливаю исходящую от него бешеную энергетику.       Прикрыв грудь руками, резко отворачиваюсь.       Отвыкла.       Яр молчит. В кабину залезть не пытается, но и не уходит. Наблюдает, как я спешно смываю с себя пену, и подает полотенце.       — Спасибо, – бормочу смущённо.       Ждёт, пока я, так же стоя к нему спиной, обмотаю тело, а затем подхватывает неожиданно меня на руки как невесту.       — Зачем? – ахаю, хватаясь за его шею.       — Хочешь, я тебя всю жизнь на руках носить буду?       Улыбнувшись, чувствую, как лицо заливает краска. Наши лица так близко друг к другу, губы разделяют лишь десять сантиметров. Щёку жгёт горячее его дыхание.       Яр снова смотрит на мой рот, но поцеловать больше не пытается. Ставит на пол в спальне и уходит принять доставку еды.       Оставшись одна, я оглядываюсь. Здесь всё точно так, как я помнила. Не поменялось ничего.       Открываю шкаф, чтобы позаимствовать у Дронова футболку и не могу сдержать удивленного возгласа.       Вся моя одежда лежит на своих местах. Там, где я её и оставила. Перебирая стопки, нахожу свой домашний костюм, пижаму, футболки, уличная куртка и майки. На вешалках висят сарафаны и платья, внизу на полке – коробки с новой обувью. На столике моя косметичка и средства для ухода за собой. Все мои вещи на месте.       Ощущение, словно я и не уходила никуда.       Облачаюсь в пижаму, состоящую из коротких шорт и майки на бретелях, а сверху накидываю халатик.       Какое-то время разглядываю себя в зеркале над комодом. Раскрасневшееся лицо и растерянный взгляд. Расчесываю влажные волосы и выхожу из комнаты.       — Ой! – вскрикиваю от неожиданности, нос к носу столкнувшись с Ярославом.       — Боялся, что сбежишь, – оправдывает он свое нахождение под самой дверью.       — Куда? Твой папа мне больше не позволит.       При упоминании отца, Яр сильно хмурится. Опираясь рукой в стену у моей головы, тихо спрашивает прямо смотря в мои глаза:       — Он тебя обидел? Угрожал?       — Что?.. Нет…       — Скажи мне правду, Мирита!       — Он не заставлял меня уезжать, если ты об этом. Я сама хотела…       Он мрачнеет ещё сильнее. Отводит взгляд, смотрит в сторону.       — Но сейчас же ты вернулась. Это значит…       — …это значит, что скоро всё остынет, – нырнув под его рукой, перебиваю я.       Я простила его. Но очень боюсь показаться бесхребетной, если сразу признаюсь, что всё это время помирала от тоски по нему.       Признаюсь, но позже.       Пока мы ужинаем, Яр продолжает пытать меня. Его интересует каждый день, прожитый вдали от него. Где именно я жила и работала, как называется кафе, и как зовут моих друзей. Сколько я зарабатываю и как там питаюсь.       — Ты же туда не вернешься? – спрашивает он в завершение к допросу.       Уронив взгляд в тарелку с салатом, кусаю губы. Конечно, я хочу жить здесь. С ним. Но сможем ли мы склеить то, что разбилось? Эта разлука изменила нас обоих. Не знаю, понимает ли это Яр, но я вижу перемены в его глазах.       В них страх снова меня потерять. Это вселяет надежду.       — Рита, я помогу тебе уладить там всё дела. Верну тебе твое настоящее имя. Пойдешь учиться дальше.       Гоняю вилкой кусочки куриного мяса в салате и упрямо молчу.       — Я не стану заставлять тебя спать со мной, – проговаривает он, пытаясь заглянуть в мои глаза, — ты же этого боишься?       Сердце, дернувшись, срывается в свободное падение.       Боюсь. Так же сильно, как и хочу.       Так и не добившись от меня внятного ответа, Яр больше не давит. Поздний ужин заканчиваем в молчании. Лишь изредка бросаем друг на друга вороватые взгляды.       — Я на диване лягу в гостиной, – говорит он, останавливаясь на пороге спальни.       — Зачем? Ложись рядом.       Положив руку на плечо, легко целует в лоб.       — Спи. Я всё равно не усну.       Кивнув, я скрываюсь в комнате. Скидываю халат и ныряю под одеяло, пахнущее Яром.       Боже мой, неужели это реальность?..       Дышу полной грудью и никак не могу надышаться. Оглядываю окутанную сумраком обстановку спальни. Вспоминаю, чем мы тут занимались.       Как я счастлива тогда была.       Затем воображение подбрасывает другую картинку. Того, как за стенкой на диване лежит Яр. С обнаженным торсом, закинув руку за голову и, так же, как я, смотрит в потолок, исчерченный полосками света, падающими из окна.       Ярослав за стенкой. Совсем рядом.       Шумно выдохнув, переворачиваюсь на живот и обнимаю подушку.       Интересно, уснул он или нет? Спит или думает о нас?       Я совсем извожусь, перекатываюсь с живота на спину и обратно. Кусаю подушку, свои губы, жмурюсь и тяжело вздыхаю.       Не могу. Тянет.       Мы девять месяцев друг без друга были. Не хочу больше.       Сев в кровати, спускаю босые ноги вниз на прохладный пол и поднимаюсь. Сердце грохочет как умалишенное, кровь шумит в висках.       Прижимаю ладони к уже своим горячим щекам и неслышно ступаю к двери.       Посмотрю одним глазком, как он там, и вернусь.       Тяну ручку двери на себя и резко упираюсь лбом в голую бледную грудь Дронова. Вскинув голову, смотрю в его серые глаза. Во мраке они кажутся двумя черными провалами, но их всё равно серебряный, горящий блеск ослепляет.       Вспыхнув за секунду, кожа начинает гореть. Дыхание становится громким на всю комнату, поверхностным.       Всё заканчивается уже в следующее мгновение. Яр резко поддевает меня под ягодицами, а я обвиваю его тело руками и ногами, сама прижимаясь к нему.       — Не могу без тебя Яр… – хнычу жалобно.       — Мирита… – звучит его хриплый, красивый этот сексуальный голос.       Не договорив до конца, он вгрызается в меня поцелуем. Я отчаянно отвечаю. Хозяйничаю у него во рту языком, царапаю зубами губы, кусаю его.       Наказываю.       — Как ты мог?! – шиплю со злостью задыхаясь на глазах слёзы, — предатель! Я же верила тебе!.. Я тебе любила…       Яр вдавливает меня в себя с такой силой, что я задыхаться начинаю ещё сильнее. Жадно шаря по телу руками, вылизывает мой рот.       — Прости, любимая… Всю жизнь вину искупать буду… Только разреши… Всё для тебя сделаю, только попроси… Всё…       — Чуть не убил меня…       — И себя заодно… Дурак.       Падаем вместе на кровать, продолжая цепляться друг за друга, с остервенением целуемся, кусаем друг друга, оставляем засосы.       Мне орать хочется. Не знаю, от чего, но из груди рвутся рыдания. Эмоций так много, что меня рвёт на части.       — Яша-а… – стону громко, когда он отстраняется, чтобы избавить меня от одежды.       Его и самого трясёт. Он словно с цепи сорвался. Под мой вскрик, рвёт майку на груди и срывает шорты, под которыми ничего нет.       Рвано дыша, пожирает тело глазами, а затем набрасывается как одичалый зверь на кусок мяса.       Это похоже на безумие. Я перестаю понимать, где заканчивается реальность и начинается мой самый горячий сон. Кручусь и извиваюсь, когда он пальцами раздвигает набухшие влажные складки и принимается оглаживать клитор а потом к нему прильнул языком и облизывает, посасывает его и выцеловывает всё мое нутро.       — Сладкая моя… не могу больше… блять… Яйца болят…       В следующее мгновение чувствую, как, приставив головку к входу, он начинает медленно проталкиваться своим возбужденым членом. С трудом, потому что мое тело отвыкло.       Хватая ртом раскаленный воздух, я жду полного погружения. Это нереально. Всё, как в первый раз.       Замерев, мы смотрим в глаза друг друга.       — Так люблю тебя, Мирита… хозяйка моей души…       — И я тебя Яр… – шепчу одними губами.       Сделав резкий выпад, Яр срывается. Закинув мои ноги себе на плечи, доводит меня до оргазма всего за несколько толчков. Внизу живота взрывается салют, тело выгибает в дугу.       Спустя несколько секунд, впившись пальцами в кожу бёдер, Яр рыча кончает в меня и затыкает мои стоны своим поцелуем.

***

      Я не помню, когда в последний раз спала так хорошо. Сон крепкий, плотный, полный умиротворения. В уютном коконе крепких рук, под аккомпанемент мерного дыхания.       Лишь под утро его прерывает короткий глухой вскрик. Обернувшись через плечо сразу проснувшись, вижу опирающегося на локоть Яра. Безумный прищуренный взгляд постепенно проясняется.       — Пиздец… Думал, ты мне приснилась.       Прижимается к моей спине и, убрав волосы от шеи, припадает к ней губами целует и кусает кожу.       — Только не исчезай больше… – шепчет, царапая кожу лёгкой щетиной.       Прикусив мочку, заводит руку вперед и обхватывает пальцами мою голую грудь под одеялом.       — Мммм… – вырывается мой стон.       По телу идут тёплые вибрации, оно моментально настраивается на сероглазого блондина. Слабая, разомлевшая ото сна, чувствую, как стремительно нарастает давление в низу живота и я возбуждаюсь и хочу его.       Откидываю голову назад, облегчая доступ к шее и подставляя затвердевшие соски в руку Яра. Он тоже глухо стонет. Перекатывая соски между пальцами, вжимается своей голой эрекцией в ягодицы.       О, Боже… терпеть это невозможно. Выпячиваю попу и бесстыдно трусь об его стояк.       — Рита… Рита… что ты сделала со мной, маленькая моя…       Одной рукой лаская грудь, второй – ныряет уже в развилку между моих ног сзади и сразу толкается в меня двумя пальцами.       Как это… приятно…       Но мне мало. Хочу его всего. Тянусь рукой к его члену и, обхватив его ладонью, принимаюсь ласкать поступательными движениями. Оборачиваюсь, тянусь к его губам и мы целуемся примчокивая.       Наши стоны больше напоминают звериное рычание. Это первобытная жадность в обладании друг другом. Мне хочется в нем раствориться, заклеймить собой, оставив на его теле сотни меток, укусов и засосов.       Чтобы каждая в округе, знала, чей это мужчина.       Подаюсь ближе и прикусываю его губу. Рыкнув, Яр начинает откровенно меня трахать. Подмешав к нашему поцелую вкус собственной крови, жадно имеет меня языком и пальцами.       Я мычу и дергаюсь и громко вскрикиваю, когда свои пальцы заменяет членом. Поддерживая меня одной рукой под живот, он быстро доводит нас двоих до пика, вбиваясь в меня.       Пока я хнычу от сильного наслаждения оргазма, он кончает на ягодицы, а затем размазывает сперму по промежности, бедрам и попе.

***

      Следующие три дня мы квартиру не покидаем. Яр включает телефон только для того, чтобы заказать доставку еды а так мы спрятались от всех и мира.       Это были три дня полного погружения друг в друга. Мы не размыкали объятий ни на секунду. Вместе ели в кровати, принимали ванну, иногда смотрели кино, но больше всего просто лежали, обнявшись голыми в кровати, целовались, разговаривали, дремали и занимались любовью.       На четвертый день мне звонит Юрий Алексеевич. Скинув вызов, я перезваниваю ему, когда Яр спускается в пекарню за свежей выпечкой.       — Как дела, Мирита?       — Всё хорошо, – отвечаю ровно.       — Как Яр?       — У него тоже.       В трубке повисает тишина, а затем слышится осторожное покашливание.       — Рад слышать.       — Юрий Алексеевич, что по поводу моего возвращения, я ведь пропавшей ещё числюсь?       — Всё уладим, не волнуйся. В университете академ оформим.       — Хорошо, а те документы вам вернуть?       — Можешь их просто уничтожить.       — Я поняла, спасибо…       — Мирита, – зовет в трубку, — ты не могла бы… эмм… передать сыну, что я сожалею?       — Я скажу.       — И попроси, чтобы позвонил матери, она волнуется.       — Хорошо.       Если бы всё было так просто. Я уже пыталась несколько раз поговорить с ним об отце, но Яр настроен категорично. Даже слышать о нем ничего не хочет.       О матери тоже. За то, что отказалась поддержать.       — С кем говорила? – спрашивает он с улыбкой, обнимая со спины, он уже оказывается вернулся.       — Твой отец.       Тело Яра тут же каменеет и улыбка слетает с лица. Прижав меня к своей груди крепко обнимая, зарывается носом в волосы.       — Не общайся с ним. Не верь…       — Он переживает за тебя.       — За себя он переживает…       — Яша… – обнимаю его ещё крепче за шею, сфокусировав внимание на лиловом засосе который сама на нём оставила, накрываю его заново своими губами, — позвони маме.       — Нет. – он упрямо хмурится.       — У неё сердце больное.       Но Ярослав упрямо молчит, а я больше не настаиваю. Слишком мало времени прошло. Не может он пока простить ни себя, ни родителей.

***

      К вечеру следующего дня мы прилетаем в город, где я провела самые тяжёлые девять месяцев своей жизни. Знаю, что с возможностями Дроновых этого можно было не делать. Инна Соколовская так же пропала бы, как когда-то Мирита Разминаева, и вряд ли её стал кто-то здесь искать.       Но я так не могу. Хочу, как положено, уволиться с работы, сдать квартиру и попрощаться с Нелей и её братом.       Проведя ночь в моем съемном жилье с Яром, утром я забираю из кафе трудовую книжку, звоню хозяйке квартиры, а затем приглашаю Нелю с Даней в кафе.       — Приветики! – щебечет подруга, — что за повод?       Крутанувшись, чтобы я заценила её новые брючки на одной лямке, как у Карлсона, она плюхается на стул. Даня, улыбаясь и качая головой, тоже садится.       — Я сегодня уволилась.       — Как?       — Зачем?       — Такое хорошее место было, – недоумевает Неля.       — Я возвращаюсь навсегда в родной город.       — В смысле? Насовсем? Бабуля померла и оставила огромное наследство? – тараторит она, — если это так, то я еду с тобой.       Даня заметно киснет, подперев голову кулаком, смотрит на меня тоскливым взглядом.       — Ин, ну правда, зачем уезжать-то?       — Так надо, – улыбаюсь с сожалением, — обстоятельства сильно изменились.       — Ой, ты такая загадочная! – всплескивает она руками, но от меня не укрывается мелькнувшая в глазах обида.       — Нель, мы же переписываться будем! А потом… – перевожу взгляд на Данила, — потом вы можете в гости ко мне приехать.       Я угощаю их вкусными пирожными, а сама поглядываю в панорамное окно, знаю, что там, на стоянке в арендованном автомобиле меня ждёт Яр.       — Ну, вот, – ворчит подруга, забирая у брата его порцию, — а я хотела вас с Данькой поженить.       — Неля! – восклицаем с Даней в один голос.       — Что? Я вашим детям уже имена придумала!       Я не могу сдержать смеха, а её брат мрачнеет ещё сильнее. Неужели, расстроился, что я не рожу ему детей?       Посидев ещё немного, мы выходим на улицу. Неля, капризничая, долго не хочет меня отпускать, висит на шее и ноет, что никогда больше не найдет себе такую настоящую подружку, как я.       Потом приходит очередь Дани. Он ведет себя гораздо скромнее. Приобняв за плечи, целует в щёку.       — Ну, давай, не забывай нас там…       — Ого! – слышу Нелин голосок, — вот это красавчик!       Через секунду между мной и её братом вырастает фигура Ярослава Дронова. Отодвинув меня за спину, с вызовом смотрит на побледневшего Данила сквозь свои чёрные очки.       — Инна-а-а…       Мне приходится действовать по наитию. Не хочется испортить последнюю встречу. Юркнув между парнями, обнимаю блондина в кожанке за талию.       — Это Ярослав, – пытаюсь придать голосу легкомысленности, — мой…       — Жених, – договаривает он за меня и хитро ухмыляется, погладив своей рукой по моей спине и поцеловал меня в голову.       — Жених?! Как жених?!       Блин.       Я вообще не планировала их знакомить. Зачем?.. Заставить изнывать Нелю от любопытства и отбиваться потом от её допросов с пристрастием?       Как я объясню, откуда у меня за пять дней взялся такой жених?       Ну, Ярик!       — Нам пора, хорошая моя, – на глазах у ошалевшей Нели, шепчет на ухо «жених».       — Созвонимся, – подмигиваю ей, намекая, что всё объясню в телефонной разговоре.       — А как же! – с укором цедит сквозь зубы.       Машу на прощание рукой её брату и сажусь с Яром в машину. И только после этого понимаю, что не представила ему своих друзей.       — Это Неля и Данил… я тебе про них говорила.       — Угу…       — Ты чего? Не понравилось, что он чмокнул меня в щёчку? Аж сразу прилетел. – я глянула на Яра и улыбнулась.       — Не понравилось. – хмыкнул он и улыбнулся тоже.       — Терпи Жених.       Бросив на меня потемневший взгляд, он молчит. Я так понимаю, дает свое согласие, Яр заводит машину и мы едем, по дороге берёт мою руку и целует пальцы.

***

      Плавая в сладкой полудреме, чувствую запах Ярослава, легкое касание к щеке, а затем невесомый его поцелуй в лоб.       С трудом разлепляю глаза и вижу сидящего у дивана на корточках блондина.       — Ты чего днем спишь? – улыбаясь, спрашивает своим хриплым шепотом.       — Я уснула? – опираюсь руками в мягкую обивку и принимаю вертикальное положение, выпутываясь из пледа.       Даже не помню, как. Присела книжку почитать и фильм по телевизору посмотреть, потом помню, что прилегла на диванную подушку укрылась пледом, а как вырубило меня – не помню.       Усевшись рядом, Яр укладывает меня так, что моя голова оказывается на его коленях и он начинает ладонь гладить меня по волосам.       — Полежи ещё. Ты, по-моему, не проснулась и уставшая.       — Угу…       Действительно, чувствую, что если закрою глаза, снова отключусь. Устроившись поудобней, глажу ладонью его бедро. Он пропускает мои локоны сквозь пальцы.       — Как день прошел?       — Нормально.       Он работает в районной администрации штатным юристом. Устроился сам, игнорируя предложения отца и старые связи.       — Ммм… хорошо…       — А у тебя? Чем занималась?       — Я сегодня с папой встречалась. Он утром позвонил.       — И как?       — Тоже нормально, – проговариваю я, выводя пальцем узоры на его колене.       О том, что отец был с ужасного похмелья и позвал меня, чтобы взять денег взаймы, решаю умолчать.       Неприятно, но разочарования я не чувствую. По-настоящему близкими мы с ним всё равно не будем.       — Ищет новую работу…       — Помочь?       — Нет, он сказал, сам справится.       Яр проводит подушечкой большого пальца вдоль моей скулы, ласковым движением убирает с лица прядку волос. Глубоко вздыхает.       — Рит, выходи за меня.       Сердце, сделав кувырок, ударяется о ребра. Замерев, я поднимаю на него взгляд. — Замуж? — Замуж, — подтверждает он, серьёзно глядя мне в глаза, — чего тянуть? Я в своих чувствах уверен. — Я тоже. — Это значит, ты согласна? Сажусь ровно и, закусив нижнюю губу, начинаю расчесывать волосы пальцами. Всегда так делаю, когда нервничаю. Внутри нарастает волнение, когда до меня, наконец, доходит смысл происходящего. Ярослав Дронов мне предложение делает руки и сердца. — Ты чего молчишь? Сомневаешься? — Нет… нет, конечно, просто… — Что? — А мы не торопимся? Я ещё маленькая для этого. Порочно изогнув губы, Яр демонстративно оглядывает меня с ног до головы и возвращает взгляд к лицу. — Вести себя в постели как самая распутная девка, ты не маленькая. А замуж — маленькая? Я заливаюсь румянцем. Перед мысленным взором встает картинка, как вчера ночью я стояла голая на коленях и облизывала его член и сосала, делая минет. Яр, похоже, тоже об этом вспомнил. Поправив бугор в брюках, лезет рукой в карман и достает красную бархатную коробочку. Приоткрыв рот и прижав обе ладони к груди, я, не мигая, смотрю, как он встает передо мной на одно колено и открывает крышечку. Сам немного волнуется, потому что, когда начинает говорить, его голос немного глохнет. — Мирита, я люблю тебя всем сердцем. Я сильно перед тобой виноват, но очень хочу, чтобы ты стала моей женой. — О, Господи… — выдыхаю тихо. — Ты выйдешь за меня замуж? Сделаешь меня самым счастливым и возьмешь мою фамилию? — Да. Выйду. Я согласна. Несколько секунд мы просто смотрим друг другу в глаза. Не знаю, что он видит в моих, но его полны необъятного счастья. Он мне даже колечком полюбоваться не дает, стягивает за руки с дивана и впивается поцелуем. А следующим утром, проводив его на работу, я едва успеваю добежать до унитаза. Рвотные позывы меня мучают уже второе утро. Вчера я думала, что съела накануне ужина что-то не то, а сегодня… сегодня даже не знаю, что и думать. Вернее, знаю, но при мысли об этом бросает в холодный пот. Я вполне могу оказаться беременной. Первые три дня после воссоединения мы с Яром вообще не предохранялись. И менструация где-то задерживается. Закусив кулак, тихонько скулю. Отдышавшись, заставляю себя проглотить нехитрый завтрак и иду в аптеку за тестом на беременность. Сильно волнуясь, заставляю себя открыть глаза и посмотреть на зажатый в моих пальцах эклетронную полоску. Он запещал и на маленьком экране высветилось: Две красные полоски. Положительно. Беременность четыре недели. Чувствую, как по телу прокатывается слабость, а пол под ногами становится похожим на зыбучие пески. Подпираю спиной кафель в ванной и прячу лицо в руках. Что делать? Что теперь будет? Что с учебой и, главное, как отреагирует Яр? Да, он сделал предложение, но тема детей нами вообще никогда не поднималась. Какие дети?! Мне всего двадцать! От закручивающейся внутри паники, не могу найти себе места. Кружу бесцельно по квартире, заламывая руки, пытаюсь представить реакцию Яра. Через час не выдерживаю. Решаю набрать ему, слышать его голос сейчас жизненно необходимо. — Яр… как дела?.. — Нормально, что-то случилось? — тут же напрягается он. — Нет, — всхлипываю жалобно, чувствуя, что сейчас разревусь. — Мирита! — Я просто соскучилась по тебе… — Да что случилось-то там у тебя? — Ничего… работай, не буду тебя отвлекать… Вот дура! Отключаюсь и падаю в кресло. Из глаз солёным потоком льются слёзы. Не знаю, что со мной, но эмоции через край. Мой рев прерывает появление Дронова. Ворвавшись в квартиру, он застывает на пороге гостиной. — Что?! Что такое? — Я… я-а-а-а… беременна-а-а!.. Из-за застилающих глаз слёз, я почти не вижу его. Мутный силуэт, стремительно приблизившись, заключает меня в свои объятия. Судя по тому, как подрагивает его грудь, он смеется. — А ревешь-то чего? Я быстро — быстро моргаю, всматриваюсь в его обычно строгое лицо и невольно копирую мимику — широко улыбаюсь. — Ты… что, рад? — икнув, спрашиваю я. — Я счастлив. — Правда? — Правда, маленькая моя. У нас теперь семья. Я прерывисто вздыхаю, начинаю растирать слезы по лицу и опомниться не успеваю, как оказываюсь у него на руках. — Рита… ребёнок, представляешь! Наш с тобой! — А учеба? — Успеешь ещё. Ребёнок важнее. Обнимаю крепкую бледную шею и шмыгаю носом. Страшно-то как! Я скоро стану мамой. Возьму на руки нашего с Яром малыша. Буду целовать пухлые щечки и сладкие пяточки. Зажмурившись, выпускаю новую порцию слез. — Гормоны, — сиплю в оправдание, — меня уже и по утрам тошнит. — Девочка моя матерью станет, — бормочет он хрипло перед тем, как накрыть мои губы своими. — Мы справимся? — А куда мы денемся? Дождавшись, пока я окончательно успокоюсь, Яр звонит какой-то знакомой с просьбой, чтобы меня взяли на учет в хорошую клинику. Отвернувшись к окну, деловито говорит в телефон: — Моя невеста беременна. Закусив губы, я подхожу сзади и прижимаюсь к его спине. Обнимаю талию и трусь щекой между лопаток. — Люблю тебя, — шепчу тихо. Теперь я уверена, у нас все получится.

***

— Такой серьезный! — бормочет улыбчивый Яр, принимая из моих рук нашего маленького Демьяна. Делает это со всей осторожностью, на какую только способен. Ещё не научился обращаться с новорожденным. Боится чихнуть рядом с ним или повысить голос. Двигается плавно, без резких движений. — Действительно, в кого? — хихикаю я. Сходство настолько очевидно, что увидев его в родзале, онемела от шока. От меня он взял только — немного мимики лица и форму глаз, а все остальное — от Дроновых Маленькая копия Яра такая же блондинистая со серыми глазами, хмурит светлые свои бровки и принимается причмокивать. — Кушать? — догадывается муж. — Я его полчаса назад кормила… обжора. — Говорят, я в детстве пухлым был. — Яр с улыбкой и нежностью смотрит на сына и целует его в лобик, прижимая к себе. — Кто бы сомневался… — мое сердце растрогалось от сцены отца и сына. Распахнув халат, опускаю чашечку специального бюстгальтера для кормящих. Забираю сына и прикладываю его к груди. — Что, тоже голодный? — заметив, как сглотнул Яр смотря на нас, спрашиваю с затаенной улыбкой. — Ты даже не представляешь, как, — проговаривает муж охрипшим голосом, — сожрал бы… Ну, почему же, прекрасно представляю. Мне и самой эта «диета» уже поперек горла. Хватит. Почти год без секса. — Давай, уложим сегодня сынулю пораньше, — понижаю голос, словно ребёнок может понять, о чем сговариваются его озабоченные родители. Улыбка Ярослава трансформируется в хищный оскал. Потемневший серый взгляд выразительно смотрит на грудь. В низу живота происходит маленькая вспышка и стягивает приятный узел. Ччёрт. — Все, иди, — велю я строгим голосом, — дай папа, ребёнка покормить спокойно. Оба понимаем, что за напускной строгостью прячется обычное для меня смущение. У нас почти одиннадцать месяцев нормального секса не было. Я волнуюсь. Склонившись, Яр целует сына в щечку, а следом — меня в губы. Выходя из комнаты, неслышно прикрывает дверь. Облизываю сухие губы и пытаюсь сконцентрироваться на кормлении. Демьян отсутствием аппетита не страдает, сосет грудь часто и подолгу. Хорошо, что молока хватает. Наевшись, он выплевывает сосок и сразу засыпает. А я, прижимая мое чадо к груди, никак не могу налюбоваться. Затянувшись его сладким запахом, смаргиваю слезы умиления. Сладенький мой. Родной комочек. Не удержавшись, беру телефон и делаю пару снимков. Когда он спит, ещё больше походит на Яра. Воровато оглянувшись на дверь, отправляю фото Людмиле Николаевне, маме Яра. Пусть пополнит свою коллекцию. Мы общаемся с ней уже почти год, ровно с того момента как она сама как-то узнала что я беременна. Естественно, в тайне от Яра. Он до сих пор не простил своих родителей за то, что прятали меня так долго. Сколько раз я пыталась поговорить с ним, убедить помириться, но он настолько категорично настроен, что все мои попытки заканчивались ничем. А мне этого не понять, правда. Потому что, есть, с чем сравнивать. Мама умерла, когда я ещё в школе училась, отец обо мне вспоминает нечасто — когда требуется одолжить денег. А Яра родители любят. Честно признают свои ошибки и всеми силами пытаются их исправить. Только он упрямится. Юрий Алексеевич регулярно со мной созванивается, он первый после моего мужа, кто узнал о моей беременности и предстоящей свадьбе. А Людмила Николаевна позвонила тогда тоже спустя пару дней чтобы познакомиться, когда я стала её официальной невесткой. И с тех пор мы общаемся на постоянной основе. Увидев фото новорожденного внука, женщина долго плакала в трубку. Сожалела, что не может взять его на руки. Но ничего, рано или поздно я своего добьюсь. Помирю мужа с родителями. Уложив малыша в кроватку, я тихонько выскальзываю из комнаты. Остановившись у зеркала в прихожей, поправляю ворот халата и собираю растрепавшиеся волосы в хвост. — Уснул? — спрашивает шёпотом появившийся за спиной резко Яр. — Угу…. Притянув меня к своей груди, ведёт носом по шее и подцепляет губами мочку уха. — Яш, он не до утра уснул… — Давай сейчас, а ночью повторим, — будоражит хриплый голос. — Давай… Только нашим порочным планам сбыться не суждено, потому что в этот момент домофон прерывает нас приглушенной трелью. — Кто там? — спрашиваю, выглядывая из-за плеча Ярослава. — Никого, — отрезает он, вырубая звук домофона и выдергивая из сети от него провод. Мне все же удается разглядеть на небольшом экране два лица. Это его родители. — Так нельзя, Яр! — Пойдем, — разворачивает меня в сторону кухни, — постоят и уйдут. — Яр! Нет! Всё хватит вести себя как обиженный подросток! Решительно обхожу его по дуге и открываю дверь. Людмила Николаевна, видимо, не ожидавшая, что им откроют, невольно ахает. А Юрий Алексеевич сразу смотрит за мою спину. — Здравствуйте, проходите… — лепечу, отступая в сторону с улыбкой. — Здравствуй, Мирита, — кивает мужчина в очках, — здравствуй, сын. Ответа не следует, но отца Яра это не смущает. Подталкивая жену в спину, он переступает порог и закрывает дверь. Воздуха в прихожей сразу становится меньше. Нет, не от того, что она у нас тесная. От того, что, столкнувшись, две мощные ауры делают напряжение почти осязаемым. Просверливая друг друга одинаковыми взглядами хмурится, мужчины ведут безмолвный диалог. Людмила Николаевна, словно опасаясь, что её вот-вот выгонят, быстро снимает плащ и стягивает в шеи розовый шифоновый шарфик. — Зачем пришли? — подает голос муж. — Яр… — Устали ждать приглашения, — отвечает его отец и тоже снимает пальто. Я принимаю у них одежду и быстро вешаю её в шкаф. — Проходите, пожалуйста, — тараторю с улыбкой, делая вид, что не замечаю хмурого взгляда Ярослава. — Мы с подарками для внука, — указывает глазами на объемный пакет свекровь. — Спасибо. — Покажешь внука, сынок? — обращается отец к сыну. — Конечно! — вырывается у меня. — Он спит! — Мы подождем. Пройдя в гостиную, родители Яра чинно усаживаются на диван. Пока Людмила Николаевна с преувеличенным интересом осматривается, я незаметно разглядываю её. В моем представлении она выглядела совсем иначе. Высокой женщиной с гордой осанкой и взглядом королевы. А на деле оказалась невысокой блондинкой с аппетитными формами и добрыми синими глазами Яр очень похож на неё. — Ой, а это не Демьян плачет? — встрепенувшись, женщина смотрит в сторону, откуда доносится звук. — Похоже, проснулся, — быстро выхожу из комнаты и бегу на зов своего ребёнка. Уставившись на меня своими серыми глазками, он сразу успокаивается. Я беру его на руки и целую в лобик, начинаю укачивать. — Ну… Пойдем знакомиться? Когда мы выходим из комнаты, родители Яра уже ждут нас у двери. — Сынок! — восклицает свекровь, — как он на тебя похож! — Один в один, — подтверждает Юрий Алексеевич. Людмила Николаевна тянет руки к внуку и я, бросив на Яра предостерегающий взгляд, передаю ей малыша. Женщина, прижав его к груди, тут же начинает тихо плакать. — Люда… — голос свекра тоже подозрительно глохнет, — перестань, напугаешь Демьянку. — Он её успокающее приобнял. Муж, сложив руки на груди, зорко следит за выражением лица нашего ребёнка. Но Демьян даже и не думает плакать. Удобно устроившись на груди бабушки, сосет свой кулачок и смотрит на всех. — Вы, я смотрю, и торт принесли, — вздохнув, вдруг проговаривает Яр мы все обернулись к нему, — идемте пить чай.

КОНЕЦ.