Часть 1

*** ДОЛОХОВ: Или ты боишься играть со мной? Дым щиплет нос, а пот катится по лбу, веки подрагивают, усталые, как мотыльки над пламенем свечи, он ставит всё больше денег, пьёт больше водки и раздаёт карты ловкими, дрожащими пальцами. НИКОЛАЙ: Двадцать рублей. Они немедленно проиграны удачливому счастливчику, глазам завистливого друга, блестящим от злобы и нескольких бокалов шампанского. ДОЛОХОВ: Оставь это. Ты все равно проиграешь. Сомнение сжимает его плечи и трясёт его, отчаяние липнет к коже, гонит его домой, его карманы опустели, но он не позволит насмехаться над собой. ДОЛОХОВ: Господа, делайте ваши ставки. Друг смотрит на него с улыбкой, которую невозможно прочитать - глаза холодны как лёд. НИКОЛАЙ: Ставлю шестьсот. Он ставит, надеясь на краплёную семёрку червей с порванным уголком. Его отец верил в сына, что тот не прокутит последнее состояние. ДОЛОХОВ: Лучше нам закончить с этим. Твоя мать, твоя сестра, Соня - они ждут тебя дома. Вот в чём дело: это не из-за него и даже не из-за денег, это всё из-за её отказа. ДОЛОХОВ: Ходят слухи, что я мошенник. Ох уж эти московские сплетники. Он тянет время, он отвлекает, сплетая нотки напряжения и дыма, повисшие в комнате, тасует карты, будто сирена усыпляя бдительность и раздает семёрки, нанося тем самым удары судьбы. ДОЛОХОВ: Всё же, не губи себя. Масти, цифры - против него, сковывая руки давят, ломают хребет, сваливая на его плечи всю тяжесть мира. ДОЛОХОВ: Возможно, ты сможешь отыграться. И он поддаётся, и все смотрят, как он невольно ставит всё больше и больше, складывая свой возраст с её возрастом, и делает ставку, потому что он должен хоть что-то поставить. ДОЛОХОВ: Не хочешь отыграться, Ростов? И эти руки, выглядывающие из манжет, широкие и красноватые запястья, руки, которые он и любит и ненавидит, не прекращают тасовать, раздавать карты, они держат его в своей власти, стиснув его плечи, твёрдо и безжалостно. НИКОЛАЙ: Ладно. Ставлю восемьсот. Ему больно, он знает, что его друг хочет его уничтожить, Он всегда перед ним благоговел, старался быть к нему добрым, быть ему почти-что родным, теперь это не имеет значения, всё потеряно, и он желает оказаться дома... ему попадают пики. ИГРОКИ, ЗРИТЕЛИ: Время ужинать. НИКОЛАЙ: Давай продолжим! Улыбка сдающего выражается слегка приподнятыми уголками губ, он теребит изношенный ворот и перетасовывает колоду. ДОЛОХОВ: Как угодно. Карта - десятка, и она оказалась у него. ДОЛОХОВ: Ты мне должен сорок три тысячи. Он не может дышать, ему было трудно дышать в течение последних четырёх часов. ДОЛОХОВ: Соня влюблена в тебя, я знаю... НИКОЛАЙ: Соня не имеет к нам никакого отношения. Что-то внутри него разбивается, как хрустальный бокал, и горечь поднимается к горлу. ДОЛОХОВ: Когда я получу деньги, граф? НИКОЛАЙ: Завтра. Человек непринуждённо потягивается, встаёт и собирается уходить. Мальчик, которого он разорил, остаётся сломленным и не знает как ему дальше жить. ДОЛОХОВ: Знаешь народную мудрость, Ростов? Повезло в любви, не повезёт в картах. Мог бы и догадаться.