30 часть

      Копаясь в пыльных бумагах, я пыталась отыскать нужную мне книгу. Комната оказалась довольно захламлённой. Пробравшись сюда, первым делом включила свет, что оказалось правильным решением: я бы просто напросто споткнулась об какую-нибудь башню из старых книжонок и потёртых бумажек. Лампочка не самая новая. Рабочее место Ван Хауста являлось воплощением хаоса. Отчего мой глаз начинал дёргаться. Я же буду искать эту страничку вечно! У меня нет столько времени!       Сдувая покрашенные волосы, перебирала стопки бумаг одну за другой. Быстро, без лишних действий и суеты. В первый раз я была здесь несколько дней назад, второй – сегодня. Этот тёмный маг занимал слишком много моего времени, непозволительно много. У меня есть и другие важные дела, но сейчас я занимаюсь сортировкой чужого беспорядка!       — Ты кстати вообще кто?       Не обратив внимания на постороннего, я продолжала перелистывать книгу. Захлопнув, я отложила её на стол, переходя к другой.       — Игнорируешь? Не думаешь, что ситуация не в твою пользу, милая лже-кабуки?       — Уходи. — лениво скрестив руки на груди, я одарила жёстким взглядом мастера янтаря. За эту мучительную неделю его навязчивая компания успела мне поднадоесть. — К твоему сведенью, я не только веерами махать, да белье развешивать способна. — угрожающе зашипела я, сверкая глазами из-под чёлки.       

[Мастер Янтаря в восторге от вас.]

      — А как же твои дорогие друзья? — он спросил с полуулыбкой, ожидая реакции от меня, но её не последовало.       — Справятся. Влипли – пусть выкручиваются сами, это не моя забота.       Хоть и ответила грубовато, но парень не обратил на это внимание и притворно скорчился.       — Какая жестокая.       А я говорила Ние, что шпион из меня никакой!       

***

      Плохо помню, что произошло. Я открыла дверь, в которую кто-то тарабанил. Мой сон был прерван. На улице ночь, мне хотелось хорошенько врезать незваному гостю. Когда с претензиями начала проворачивать ключ в замочной скважине, угрожая вызвать полицию, я удивилась, увидев на своём пороге младшего Смита. Он выглядел нервным. Полностью раскрыв дверь, он схватил меня за руку, утаскивая ближе к машине, объясняя, что ребята в опасности.       Парень отшатнулся, стоило мне вырвать руку из его хватки. По его выражению лица у меня сложилось впечатление, словно я ему пощёчину дала. Скривившись, повернулась в сторону дома, объясняя ему элементарное:       — Ну ты и дурак, дай хоть лифчик надеть. Полностью переодеться же не успею, да?       Я вылетела из дома через две минуты. Захлопывая дверь машины, потирая слипшиеся глаза, начала расспрашивать брюнета. Сиденье было холодным, на мне были короткие шорты, футболка и накинутая сверху ветровка. Как бы тепло не было днём в Ниндзяго, ночью температура всегда падает.       Вскоре мы приехали на пристань. Понимая, что это не конец, я похлопала друга по плечу, приговаривая, что собираюсь поспать. Но стоило мне лечь, как я тут же подскочила с места, напуганная стуком в окно. Изнутри нам был виден Дарет. Мужчина прислонился к тонированному стеклу, моля не вычёркивать из меню какие-то пышки-пельмешки. Ебанный в рот.       — Там кто-то идёт. — шепнул Ния, также косо поглядывая на шатена за окном. Мы оба вздохнули.       — А!? Ния? Лилиан? Вы теперь развозите лапшу? — удивился владелец додзё, не веря своим глаза.       — Тише! Ты нас выдашь. — нахмурился парень, а я стукнула себя по лбу. Ну зачем ты ему рассказал? Ния!       — Выдать?! — с радостной улыбкой нагнулся к нам Дарет. — Неужели вы на задании?! Кстати с вашей машиной что-то не та...!       — Молчать.       Резким движением я втянула мужчину в машину. Он был тяжёлым.       — Ты с нами никуда не поедешь, ясно? — зло зыркнул на шатена Смит.       — У вас нет выбора. — владелец додзё посматривал вперёд с довольной лыбой.       С нечитаемым лицом я повернулась к самураю Х, предлагая решение проблемы:       — Давай как только заедем на корабль, выкинем его за борт. Наш бурый ниндзя же умеет плавать.       — Я не против...       — Э! Лилиан! Ты чего?! Я не буду мешать, честно!       — Если возьмём его – пожалеем. — скрестив руки на груди, я продолжила разговор с мужчиной. — Я буду честна с тобой. От тебя нет пользы, ты будешь только мешать. Извини, но правду нужно уметь принимать. Ты добавишь нам много проблем, так что иди домой и спи, хорошо?       На острове лапшичника опасно. Там оккультисты. Кто знает, что с нами могут сделать? Мультик остаётся мультиком, когда мы его смотрим, но здесь реальность. И она никого не щадит. Во время каждого захвата города жители страдают. Дети становятся сиротами, ведь их родители умирают под обломками разрушенных зданий, любимые питомцы тоже умирают, пугаясь паники и убегая в самое пекло, кто-то остаётся инвалидом, а выжившие взрослые горюют по собственным детишкам, родственникам и друзьям. Потери неизбежны. Такова истина.       Мне осточертело, надоело видеть трупы, чувствовать запах гари и крови, слышать чужие рыдания, видеть испуганных детей. Смотреть, как на кладбищах появляется всё больше могильных плит. А потом люди всё восстанавливают, чинят, строят свою жизнь заново и так до момента, пока не объявится новый злодей, и чужая мирская жизнь не будет вдребезги разбита.       — Дарет, понимаешь, — я заглядываю ему в глаза. — там опасно. Ты человек, обычный человек. Тебе это не нужно, живи как обычно, будто ничего не произошло. Так...легче. — пытаюсь подобрать слова, грамотно изъяснить. — Полиция, она ничего не делает. И порой кто-то (хм, кто же эти кто-то?) не может этого просто так оставить, но это не значит, что и ты должен втягиваться в такие авантюры. Не буду говорить, что забочусь. Это не так. Просто не хочу жертв, так что иди домой, ладно? Я прошу по-хорошему.              — А я прошу вас разрешить остаться. — шатен молчит, отводя взгляд. Похож на нашкодившего животного. — Знаю, от меня мало пользы, но я правда хочу помочь...              Я не отвечаю, отворачиваюсь, и когда грузовик уже оказывается на борту, фыркаю:              — Мы не несём за тебя ответственность.              Мужчина начинает чуть ли не визжать, подпрыгивая в кресле.              — Перестань, придурок.       

***

      — Да ладно тебе, это же не навсегда! — парень пытается меня подбодрить, переглядываясь с Даретом.       Как только мы прибыли на остров, то меня сразу усадили на стул. Откуда у него вообще взялась краска? Да фиг его знает. Бурый ниндзя приговаривал, что у всех кабуки Чена волосы черные, как смоль. И когда с моей шевелюры наконец смыли остатки краски, то я расплакалась. Мои волосы и вправду стали тёмными. Я без понятия, когда краска смоется и смоется ли вообще! Потом моё лицо подверглось косметическим издевательствам. Владелец додзё оказался искусен в этом, но, зная меня, можно сказать, что под вечер от макияжа ничего не останется. А ведь я буду тут не один день, как мне красится?! Затем мои волосы снова подверглись пыткам. Мой дорогой друг чуть не выдернул клочок, в итоге с причёской тоже помог наш временный товарищ. Дальше следовали контактные линзы, мои глаза слишком запоминающиеся, как сказал бурый ниндзя.              Последним штрихом стало кимоно, оно было фиолетово-красное, с чёрным поясом, украшенным белым рисунком цветов, и золотыми элементами. А ещё гэто.              Я слилась с группой служанок, заходя внутрь. Турнир уже давно начался. Запутаться в коридорах дворца проще простого. Но влиться в общество разноцветных кабуки оказалось той ещё задачкой. В школьное время я ни разу не участвовала в сценках и различных мероприятиях, оттого и играть на публику не умею. Будучи подростком во мне просыпался страх и ужас перед огромной толпой людей. Глоссофобия. Дурацкая боязнь публичных выступлений. Мой тихий голос начинал дрожать, а хуже всего становилось, когда получала в руки микрофон. Ладони потели, а глаза начинали метаться со стен на классного руководителя, на знакомых учителей, на одноклассников, а после опускались к ногам. Мне казалось, что я чувствовала все эти облепляющие отвратительные взгляды. Поддержки я не получала и начинала плакать, стоило только выйти из актового зала. Чувствовать себя некомфортно в окружении незнакомцев для меня вполне нормально, обычно, естественно. Не знаю, как ещё сказать. Подхалимство тоже не выход. Мне противно подобное поведение, даже если это лишь притворство. На изнанку выворачивает от одной мысли, что я буду в главной роли в этом маленьком спектакле. Может, возможно обойтись и без общения?              В компании милых кабуки, неосознанно позволивших мне проникнуть вместе с ними, я добралась до четвёртого и последнего этажа. Интерьер в доме Чена напоминал давние времена. Здесь было темно, но элегантно. Красное дерево, фиолетовые гобелены, расшитые золотом, приятный, не режущий свет от фонарей, тонкий аромат благовоний и....шум. Тихий фоновый шум. Он исходил от комнат мастеров стихий, пока мы поднимались по лестницам. Весь путь с лиц девушек ни на секунду не слезала улыбка. Они были похожи на кукол. Красивых, но стрёмных. Атмосфера во дворце оставляла ощущение тревоги, здесь процветают плантации рабов, которых вскоре прибавится.              Моё знакомство с персоналом не состоялось. По приходу в женскую комнату мне вручили корзину с бельём и рядом оставили молоденькую служанку, по совместительству мою няньку.              — Лин Ли. — буркнула я, не ожидая ответа и отворачиваясь от брюнетки.              — Мэрико. — ответила девчонка, сверкая глазами. Кажется, мы были почти ровесницами. — Идём.              И мы пошли. Вот только я споткнулась о длинное кимоно и чуть не полетела вниз по ступенькам. Офигеть. Пришла и сразу опозорилась. Спасибо хоть, на лице у меня грим, и не видно моих наверняка розовых щёк. Стыдоба.       

***

      — Ой, не волнуйся! Я тоже, честно говоря, не очень хорошо хожу в гэто. — Рико была простой девушкой. После моего фееричного провала она угостила меня ванильной булочкой, чтобы не грустила. Да я, как бы сказать, и не грустила-то. Потому что загрустила по-настоящему, когда наебнулась уже во второй раз. При свидетелях. А если точнее я почти упала на очуметь красивого мужика.              Весь день пошёл насмарку, ведь до самого вечера меня загрузили разными поручениями. В целом это было подай-принеси, не более. Сбежала я ночью.              Кабуки суетились в своих комнатах, готовясь ко сну, другая половина служанок заканчивала работу. Меня попросили в последний раз отнести постельное бельё в какую-то комнату и, я ушла, надеясь после поручения улизнуть. В итоге снова споткнулась об юбку. Меня поймали, и я пожалела о своём существовании.       

[Встречен новый любовный интерес!]

      

[Ну и смешная же у вас рожа!]

      Жизнь меня никогда ни к чему не готовит, пора мне уже это понять и принять. Представляя выражение своего чудесного лица, я попыталась вылезти из объятий. Почему всегда стыдно мне?!              Я даже не материлась – сразу же попыталась сбежать. Ноги сами меня понесли, но подвели. Я вновь чуть не разбила себе нос, и мне снова не дали поцеловаться с ковром.              — Спасибо. — всего одно слово вышло из меня неожиданно безжизненно. Я даже глаза не стала поднимать на парня, чью рожу узрю во всей красе, итак краем глаза уже нагляделась. — И до свидания.              Я сбежала.              Если наткнусь на вполне себе мозговитых людей, то меня быстро раскроют и придёт конец нашим ролевым игрищам. А попасться так легко было бы невероятно глупо! Я не актёр, но ради солидности продержаться стоит.              Дни в дворце текли долго. С новым знакомым встреч я не искала, а навыки шпиона вышли на следующий уровень. Никто не мешал вынюхивать чужие секреты, служанку я отослала от себя подальше. Кто его знает, сколько ещё она будет ходить за мной утёнком? Я вам тут не мама-утка!              Каждый раз, когда я оказывалась в главном зале, вздрагивала. Чернокнижник внимательно за всем следил, подозрительно сощуриваясь. Вдруг он уже обо всём узнал?              В комнате кабуки было не так напряжённо. Девушки следили лишь за собой, точнее, за собственной внешностью. По ночам видеть их без макияжа было немного необычно, успела привыкнуть к их размалёванным лицам. Меня пытались разболтать девчонки по младше, им было интересно узнать обо мне, а старшие служанки лишь прислушивались, крутясь неподалёку. Чтобы моя худо бедная легенда не трещала по швам, я перенаправляла разговор в другое русло, задавая различные вопросы о дворце. Брюнетки приносили мне всякие булки с множеством начинок, которые удалось урвать с кухни. Вечером просили рассказать какие-нибудь интересные, смешные и не очень истории из жизни, хохотали, плакали и затихали с улыбками, когда старшие врывались в комнату и ругались, прося уже по скорее лечь спать и не будить остальных. Мол завтра надо с утра пораньше приготовить мастеру Чену ванную, а мы тут шумим и мешаем отдыхать.              В позднее время в женских комнатах было весело. Мне красочно пересказывали чужие истории, уже прошедшие дуэли между мастерами стихий. Молодые девчонки обсуждали приезжих парней, споря, кто красивее, без внимания также не оставались прочие вещи: одежда, еда, косметика, отношения. Кости перемалывали всем и вся, и неодушевлённым предметам тоже. Кажется, они ни на что не жаловались, но я ошиблась.              Произошло это в одном из коридоров. Людей, как обычно, рядом не находилось. Была лишь я и кто-то ещё. Звуки доносились из-за угла, далеко от места, где хоть иногда проходили работники или гости храма Чена. Спешно приближаясь к углу, я думала, что, возможно, какая-нибудь слабенькая служанка всё никак не может отнести корзины с одеждой или простыни. Всё оказалось хуже. Даже не близко к моему предположению, на которое я и не рассчитывала. Просто пыталась быть позитивней, не думать сразу о плохом, а стоило бы. Если бы не успела, то другую новенькую утащили бы хрен знает куда грёбанные оккультисты. Мужчины, даже противно их так называть, хватали кабуки за всё подряд, пытаясь усмирить, заткнуть и не дать и шанса на побег.              Это была одна из девочек, пришедших со мной. Сейчас она не была похожа на красивую куклу: макияж потёк от слёз, причёска растрепалась. Хана, кажется. Кабуки жалась к стенке, тихо прося о помощи. Но тут никого. Мастерам стихий запрещено шастать по дворцу в своё удовольствие. Помощи ждать не стоило.              — Хей, отпустите её. — вытащив из себя всю наглость, что у меня есть, я вложила её в голос.              — «На кой чёрт я в это лезу?» — кипела изнутри я.              Солдаты говорили всякие гадости, даже повторять и озвучивать не хочу. Суть разговора со свиньями была лишь в одном – предложить себя за место этой девушки. В отличие от неё, я смогу хотя бы отпор дать. Но эта дура не хотела уходить, даже когда её оттолкнули ко мне, и я оттеснила девушку за спину. Мямлила, что не бросит одну, говорила, что позовёт на помощь, просила дождаться.              — Иди уже. Сама справлюсь.              — Я...я приду за тобой. — шепнула Хана, когда я подтолкнула её к более менее людному месту. Я усмехнулась. Никто не придёт, деточка. Здесь все осведомлены о домогательствах. Это не первый такой случай. Кто-то из знакомых тебе служанок уже побывал в руках таких ублюдков. Все только молчат и бояться. Изнасилованным всегда стыдно об этом говорить, будто это они виноваты. Какая чушь.              — Нет. — отрезала я. — Просто запрись в комнате, не выходи, притворись, что больна.              Девчонка убежала, а я осталась наедине с оккультистами. Несколько пар рук схватили и утянули меня на склад.       

***

      Тут было пыльно. Тьму разгонял лишь фонарик. Сразу, как только закрылась дверь, мой пояс нетерпеливо стали стягивать. Я чувствовала чужие руки везде: на груди, талии, ногах, руках. Мой рот закрыла чужая большая ладонь. Меня неприлично ощупывали. Один из солдат схватил меня за задницу, хохоча. Кто-то ещё из их компании сжал мои щёки, приближая моё лицо к себе. Под светом фонаря меня рассматривали, как товар.              — Какая нам молоденькая досталась!              — Раздвигайте ей ноги, я первый.              Голоса смешались у меня в голове. Перед глазами появлялись и исчезали цветные пятна. Мне становилось плохо. Сконцентрировавшись, я стиснула ладони в кулаки, представляя форму. Во мраке под широким рукавом не было видно, как мой белый браслет в одно мгновение перетёк в другое состояние, а глаза сверкнули неестественно ярким оранжево-жёлтым цветом.       

***

      Мурашки пробежали по телу. Вода была тёплой. До дрожи приятно после изнурительной работы. Сейчас я могла расслабиться и перестать о чём –либо париться. Ни работы, ни ниндзя, ни кабуки, ни Чена, ни оккультистов. Н-И-К-О-Г-О. Я сижу в одиночестве, в этой шикарной большой ванне, где есть много масел, шампуней, гелей, масок и другой всякой подобной фигни. Просто сборище головокружительных ароматов. Впрочем, я довольно поздно вспоминаю, что даже не сообщила начальству о том, что пропаду на неопределённое время. У меня же сейчас не отпуск.       — Надеюсь меня не уволят. — я мычу, сил ни на что больше не хватает. После того, как я подралась в подсобке с парочкой мужиков, всё тело болело. — Кушать хочется…       

[То есть то, что у вас в инвентаре лежит парочка амбалов вас не смущает?]

      Я хмурюсь на сарказм и иронию от системы.              — Мне их нужно было под доски в полу спрятать что ли?              И всё-таки здесь так классно, что даже вылезать не хочется.

[Скоро начнётся банкет для мастеров стихий, а вы тут сидите и маринуетесь. Это называется отлыниванием.]

— Это называется времяпровождение с пользой.