Догадливый догмат

Скорпион вновь сгорает в синем пламени. Только в этот раз оно слабеет, забирает с собой черноту, пока жаровня не гаснет. Но сажи ещё много, как раз хватает, чтобы остальные пламени тоже стихли. Хитин трескается жжённой костью - хрупкий, тонкий, как скорлупа, из которой вылетает полупрозрачная бабочка. Разрезая крыльями тьму, она садиться на кончик пальца, осыпая кожу золотистой пыльцой, растворяется в ней, стоит только сделать выдох, оставляя от себя семь звёзд над десницей, семь ключей ада и смерти. Звёзды взлетают, отмечая восток и ты следуешь за ними. Заря пылает и ты вместе с ней - светел и злат, и конь твой бел, как одежды твои - снега ярче. Паутина тетивы режет пальцы листьями лавра рассыпая стрелы, венец стискивает темя обручем, смыкая седьмое око, кровь - рубиновым подвесом, гранатовыми гроздьями бус. Они приветствуют вас, приветствуют тебя, принёсшего им победу, не замечая ни боли, ни ран, ни крысиного войска за твоей спиной. С тобой - лишь Она, та, что ведёт коня под уздцы, и волосы её белы - что его грива. Её глаза источает кровь, но ты знаешь, что она - не её, а тех глупцов, что только предстоит её познать. Полдень рассекает мир жаром, и ты вместе с ним - ал и горяч, и конь твой рыж, как и одежды твои - багряны и от крови, своей и чужой. В лежащем на коленях мече сверкает лишь тусклое золото взгляда. Мир - одна из семи хрустальных сфер взятых с земли по праву, по рождению, по крови, по силе, трескается в кулаке, обращаясь щёпотью праха.Они уже не приветствуют, но зовут, кричат, срывая голоса, поднимая клинки - за и против, во славу и для. Но ни один, как бы быстр, как бы отчаянен и смел не был, не пересекает невидимой черты - от отца да к сыну ремесло даётся, не с молоком, - с кровью. Ты - мастер, особенно в том искусстве, что оставляешь за плечами. Он, тот, что ведёт коня - улыбается тебе, красивый - как самая сладкая месть, приветствуя, как друга, златоглазый - как брат, хоть ни один из вас не желал бы другого знать. Закат опускает темноту в мир, и ты вместе с ним - тёмен и тих, и конь твой - вороной, чернее его - лишь мрак одежд. И четверо говорят, молвят, но не о тебе - некому тебя привечать, лишь голодный рык, со звериным схожий, лишь мерный, бездушный речитатив чисел и мер. Сломанный скипетр - опора для скалвах, впивается уже не имеющими цены самоцветами в плоть, гремит цепями, заставляя чаши колебаться. Монеты шелестят под копытами, но сколь не кидай их горстями, всё мало, всё долог путь, не усмирить золоту людского сердца, почуявшего наживу. Динарии сменяются сестерциями, серебро - серостью, деньги - костями. Он, тот, что ступает с тобой, лениво держа одной ладонью узду, подносит, как святыню, к губам палочку фимиама - не смирна, не ладан, веками выпестованный яд. Он выдыхает отраву - многими любимую и многих же сгубившую, мнимо-нежный дым, поднимая уголки губ. Глаза его - из самого синего льда, вековые вены, сверкающие под прозрачно-космической кожей. Сумрак делит ночь пополам, и ты вместе с ним - бледен и хмур, и конь твой худ до кости, шкура и грива покрыты едким, изжёлта-блеклым пеплом, как и твоя кожа. И ни осталось ничего: ни сил, ни времени, ни одежд, ни ключей. Ад пуст - все бесы здесь, беззвучно ступают по твоим пятам, немым, голодным, покорным воиском. Ветер забирает отросшие за вечность странствования волосы в косу, бледно-золотой сердечник - за века чужая, наведённая, перенятая от Истока тьма иссякла, оставляя лишь Истину. А истина проста, ты - Палач, по роду и племени, шестикрылый мор, бранью обвенчаный, зверь, гладом вскормленный, Смерти побратим. И он, тот, что тащит коня за собой, держа в горсти истончившиеся пряди, скалится тебе выеденным провалом рта, единый в своей схожести с прочими, точно от каждого взявший по черте. Его глаза - красная бронза, живая ржа, и из всех, тебе он знаком больше прочих. Ведь он столько лет стоял прямо за твоим плечом… Ноа вздрогнул, просыпаясь, на одних инстинктах ловя падающую с колен книгу. Огляделся, не видел ли кто его конфуза (Кира продолжала беспечно посапывать) и поспешил поскорее вникнуть в текст, чтобы забыть странный, как при температуре, сон. На кой ему вообще эти хмыри приснились?! Ноа откашлялся, продолжая выразительно читать: “Тут был кто-то еще - но это был не Снэйп. И даже не Волдеморт. Это был Квиррелл. - Вы! - ахнул Гарри. Квиррелл улыбнулся. Его лицо совсем не дергалось. - Я, - негромко ответил он. - Мне было интересно, Поттер, встречу ли я тебя здесь. - Но я думал - Снейп... - Северус? - Квиррелл засмеялся, и это не было его обычное дрожащее кудахтанье, но холодный и резкий смех. - Да, Северус похож, правда? Так полезно было, что он шныряет вокруг, словно летучая мышь-переросток. Рядом с ним разве кто сможет заподозрить б-б-бедного з-заику п-п-профессора Квиррелла? Гарри не мог поверить. Это не может быть правдой, не может. - Но Снейп пытался убить меня! - Нет, нет, нет. Это я пытался убить тебя. Твоя подружка мисс Грейнджер нечаянно толкнула меня, торопясь напустить на Снейпа огонь. Она нарушила мой визуальный контакт с тобой. Еще бы несколько секунд, и я бы заставил тебя упасть с метлы. Я бы и раньше сумел сделать это, если бы Снейп не влез с контрпроклятьем, чтобы спасти тебя. - Снейп пытался спасти меня? - Естественно, - холодно ответил Квиррелл. - Как ты думаешь, почему он так рвался судить следующий матч? Хотел быть уверенным, что я снова не попытаюсь. Смешно, право... Мог бы не беспокоиться. Я ничего не мог сделать на глазах у Дамблдора. А все учителя решили, что он хотел помешать Гриффиндору выиграть, и он только испортил себе репутацию. И все это было напрасной потерей времени, потому что, в конце концов, я все-таки убью тебя сегодня. Квиррелл пошевелил пальцами. Выскочившие из воздуха веревки туго обвились вокруг Гарри. - Ты слишком надоедлив, чтобы остаться в живых…” - Гарри Поттер, серьёзно?! - послышалось из-за плеча задорное. Ноа постарался не дрогнуть, делая вид, что давным-давно заметил, как в каюту вошла Лэйн, невозмутимо отвечая: - Как выяснилось, книги Роулинг в более-менее читаемом состоянии - вторые по встречаемости даже во время конца света. - А первые? - присаживаясь рядом с ним, спросила девушка. Ноа наклонился, касаясь губами её виска и выдохнул: - Ветхий завет и Библия. - Да уж, описание кар и мук - точно не то, что стоит читать людям в коме. - поморщилась Лэйн, улыбаясь ему глазами. - От такого желание очнуться только меньше. - Особенно когда мир упорно к этому стремиться, так что… - Ноа захлопнул книгу, показывая немного потёртую, но яркую обложку. - Сказки, да ещё и со счастливым концом - лучший вариант. - В этом я с тобой согласна. - кивнула Лэйн и тут же нахмурилась, вставая. - Что случилось? - Ноа аккуратно взял её за запястье, не понимая причины такого поведения, но Лэйн ободряюще улыбнулась. - Капельница заканчивается, нужно врача позвать. И верно - пакет глюкозы на самодельном захвате почти опустела. - Не надо, сейчас сам всё сделаю. - Ноа поднялся, замкнул систему, и аккуратно вытащив из катетера на сгибе локтя, связал для последующей стерилизации - чудо, что ему вообще удалось найти несколько комплектов. Лэйн наблюдала за ним, чуть прищурившись. - Есть хоть что-то, что ты вообще не умеешь делать? А то в механике разбираешься, языки и математику знаешь, капельницы, как выяснилось, тоже ставить умеешь… Ноа задумывался, прикусывая губу. Представать перед Лэйн в плохом свете не хотелось, но… стоило быть честным. - Вождение. Я пять раз пытался сдать на права, и если с теоретической частью проблем не было, то практика мне не давалась в упор, настолько, что на четвертый раз инструктор закатил истерику, сказав, что уволится, но не будет принимать у меня экзамен. В качестве штурмана я неплох, но если за рулём сам… пиши пропало. Я водитель лишь до первого столба. Это из детства - мне слишком понравилось выписывать вензеля на автодроме и сталкиваться со всеми. Я могу перебрать аккумулятор и собрать его заново, починив, но не заставить машину ехать прямо. Что до капельниц, то… я же говорил, что помогал ухаживать за отцом и дядей, практика есть. Да и в Адаме курсы по первой помощи были обязательными. - Поэтому Гедеон разрешил тебе ему помогать? - уточнила Лэйн. - Какой ещё.. - начал Ноа, но осёкся и застонал, прикрывая глаза рукой. - Серьёзно?! Нашего врача зовут Гедеон?! - от волнения он начал ходить по крохотной каюте. - Это не баржа, а библейский ковчег! Ноа, Гедеон, Кира, Николас… Даже Каин есть, только Авеля не хватает, для полного комплекта! Остановил его только тихий, но искренний смех Лэйн. - Действительно, занятное совпадение. - Совпадение это если одно или два имени подходят. Но у нас тут чёртов апокалипсис и даже база называется Адам! Мне от этих ветхозаветных отсылок аж тошно становится, потому что полное ощущение того, что персонал набирали с Библией наперевес! А в этой книжке, не смотря на пропаганду, хорошего довольно мало! Немного выпустив пар, Ноа сел рядом с Лэйн. Кира, нахмурилась сквозь сон, и, завозившись, повернулась к ним спиной. Ноа хмыкнул, плотнее укутывая её одеялом, всё ещё чувствуя на себе внимательный взгляд. - Знаешь, если бы я думала о тебе чуть хуже, то начала бы ревновать тебя к Кире. Ноа с улыбкой повернулся к ней, жмурясь котом, устраивая подбородок на чужом плече. - Мне приятно уже то, что ты обо мне думаешь, но то, что думаешь хорошо - заставляет меня гордиться. Лэйн подняла ладони, запуская с двух сторон пальцы в его волосы, почёсывая голову, заставляя Ноа чуть ли не мурлыкать. - И всё же, ты удивительно заботлив к ней. - Я чувствую себя… обязанным заботиться о Кире. - выдохнул математик, признавая очевидное. - Мы пострадали оба, в одном месте, и это я мог оказаться тем, кому пришлось бы делать капельницы. Синдром выжившего, к счастью - в лёгкой форме. - он на секунду прикрыл веки, а затем хмыкнул. - Плюс, иметь настолько крупный должок - это всегда полезно. Так что, Кира ещё возненавидит то, что я её спас! Ноа хотел добавить ещё пару едкостей (хэй, должен же он поддерживать образ мизантропичной сволочи?) но заметил, как Лэйн наклонила к нему голову, потираясь кончиком носа о его в эскимоском поцелуе. Немного насладившись нехитрой лаской (и сделав себе заметку, что нужно найти где-нибудь наносник - нос у Лэйн оказался холодным донельзя!), Ноа, моргнув, шёпотом задал вопрос: - Честно говоря, я столько рассказал тебе о себе, что просто сгораю от желания узнать больше о тебе, Лэйн. Её улыбка потускнела, но она кивнула. - Я понимаю. Просто… Я сама не знаю, что могу тебе о себе рассказать: память похожа на разорванное лоскутное одеяло, которое я собираю в темноте, на ощупь. Один кусочек, другой - и не могу понять, сама ли я их отыскивают, или кто-то подаёт их мне, собирая свой собственный узор. На последней фразе, Ноа, не сдержавшись, придвинулся, крепко обнимая её и поглаживая по спине. - Даже если это и чья-то дурная затея - ты не обязана следовать чужому пути. - Да, но… что если моё желание ничего не значит? Наши враги - сверхестественные существа, если Анхея, не самая сильная из ангелов, способна просто посмотрев в чужие глаза, заставить потерять сознание и прочитать память, неужели не найдётся того, кто одним взглядом может ломать чужую волю?! - Этого не случится. - на три голоса, два из которых слышал лишь он, заверил её Ноа. - У нас есть оружие против них, нужно просто не поддаваться панике и мы обязательно справимся со всем, кто попытается нас остановить, я тебе в том клянусь. Ноа редко давал клятвы и обещания - уж слишком больно было их нарушать, а потому, относился к их соблюдению с особым трепетом, но Лэйн… Лэйн он защитит чего бы ему это не стоило. От собственной искренности стало немного неловко, и Ноа постарался перевести разговор в другое русло. - Кстати, раз уж я упомянул Анхею… Я не так давно её распросил, и у меня возникла одна идея. - Какая? - сосредоточилась Лэйн и Ноа начал объяснять: - Что, если Баал - это не имя, а титул? В Гоэтии, конечно, имеется Баэль, ака владыка 66 легионов и востока, но что более интересно, там же упоминается, что он был владыкой Ада до падения в оный Люцифера. А для финикийских и родственных им народов слово “Баал” и вовсе не означает кого-то конкретного, а имеет смысл, который переводится как “владыка” или даже “бог”. И если мы это объединим, то получим… - Баал - обозначение бога, что правит Адом. - подхватила его мысль Лэйн и Ноа поднял палец вверх. - А самое главное - в мифологии бессмертных такой есть! Точнее, у них буквально существовало два бога - Шепфа и его брат. Первый - создатель ангелов, а вот второй прославился тем, что создал демонов и людей… а также тем, что Шепфа его где-то запер, чтобы не буйствовал. И тогда получается, что… - Культ хочет освободить не просто демона. А последнего оставшегося в живых бога. - распахнула глаза Лэйн, и они вместе замолчали. - Ноа? - Да? - Ты же ещё никому, кроме меня не рассказывал, верно? Ноа закатил глаза, но ответил с нервным хохотком. - Конечно, не рассказывал. Повторюсь, ко мне редко кто прислушивается, да и… одно дело бороться против сильного, древнего демона - непонятного, незнакомого, могущественного, но определённого вида и более-менее уже воспринимаемог осознанием, другое - вступить в борьбу буквально с богом. Даже я, не особо верующий, а испытываю некий кризис. - и парой секунд спустя добавил: - Даже жаль, что большая часть конфессий сгинула в небытие, я бы посмотрел на их споры в нашей ситуации. Уверен, нашлось бы несколько фанатиков, которые даже встретив нашего Баала вживую, смогли бы убедить его в том, что тот не существует. Он буквально почувствовал, как Лэйн улыбнулась ему в плечо, позволяя обнять себя крепче. - Честно говоря, я бы тоже хотела посмотреть на такое… Может, заодно бы не пришлось самим спасать мир. - О, нет, милая - раз уж тебя сделали главной героиней этого абсурда, придётся спасать! Мироздание - такая сука, ни за что не позволит сачковать!

***

- Рош-шели, не соблаговолишь открыть глаза? Мы знаем, что ты не спишь. Вопреки сказанному, Зара была одна - её товарища рядом не обреталось. Она сидела на его койке, в обличии почти человеческом и живом - только неестественная золотинка глаз выдавала инфернальность. - Я пришла предупредить: завтра Кира проснётся, но! - она подняла палец. - Не обольщайся, это не значит, что с ней так сразу всё будет хорошо. - В каком смысле? - нахмурился Ноа. - Вы же обещали, что… - Мы сделали всё от нас зависящее. Другое дело, что против законов мироздания переть у нас силёнок пока мало. Помнишь Алкестиду? Тот же принцип - душе, смерть познавшей, нужны пара-тройка деньков, чтобы привыкнуть снова к жизни. И ей лучше в этом не мешать, не тормошить раньше времени. Чуть нахмурившись, Ноа кивнул, признавая чужую правду и делая заметку поговорить с … прости Шепфа, Гедеоном о том, чтобы тот особо не волновался, если его подопечная будет пару дней молчать. - Отлично! - Зара беззвучно хлопнула в ладоши, спрыгивая вниз, на пол. - Что ж, тогда не буду тебе ме… - Зара никогда не называла меня “рош-шели”. - перебивает её Ноа. - Она даже не знала об этом слове, это был наш с отцом секрет. У них было много таких: свои прозвища, тайники, даже свой, особый, тайный язык… И уж о чём Ноа никогда не думал, так это о том, что услышит детский титул из уст фантома с лицом умершей жены. Зара замерла, лицо её, подвижное, дрожи отчаяния, пополам с грустью, скрыть не смогло. - Списать на то, что мы, как послушные тульпы, берём информацию из твоего подсознания - ты не можешь? - с надеждой спросила она, на что Ноа оскалился. - Будь это так, ты бы называла меня также, как это делала она, но ты… - он оглядел её, лишь подтверждая догадку, смотря, как та выпрямляется строже. - Ты не напоминаешь, ты точно знаешь, что оно означает. Зара довольно сверкнула глазами, а затем со всей плавностью согнулась в поклоне. - Я не могла не знать… Ваше Высочество. Ноа сцепил зубы, впервые наяву чувствуя, как сдавливает голову венец о семи рогах.