Эпилог

— Начинаю думать, что для порядка нужна не железная воля кого-то одного, а добрая воля многих. Замыкала процессию Галадриэль. Она немного пританцовывала на ходу. Звучит неплохо. На этом и закончим? Или убрать про Галадриэль? — Это история про неё, думаю, надо оставить. — Да, пожалуй, так закончим. Хотя думали ведь закончить словами про добрую волю многих. Всегда полагала, что это сказал Элронд. Он один из самых мудрых. Спина хрустит, и пальцы уже устали. — Но по иронии сказал Халбранд, что, наверное, даже правильней. Хорошие слова… было бы красиво так закончить. Но с пританцовывающей леди Галадриэль теплее вышло. Пульг устало улыбается. — Да, и так понятнее, какой она стала. — И какой она будет. — О, да. — Где она сейчас? — Сложно сказать. Они с Халбрандом то тут, то там, и везде находят себе приключения. — Как удивительно, что пара, которая чуть не разрушила всё Средиземье, теперь одна из главных опор мира и процветания. — Как ты говоришь, мой друг. Никогда не знаешь, куда заведет тебя судьба. — Повезло малышке Келебриан с дядей, конечно — с такими родителями жизнь весёлая, но не очень благоприятная для ребёнка, на мой взгляд. — Да, Келебримбор самый лучший дядя. Все молодые эльфы хотят у него учиться. Наставник всего нового поколения. И пример для подражания. — Видимо, занятой очень. Давно он не приезжал, и пишет редко в последнее время. — Так у него третий ребёнок родился недавно! — Третий? Ахахахахах, наверно, он слишком серьёзно воспринял мои слова. — Но я же совсем забыла! Он просил передать подарок. Сейчас, подожди, он в этой куче бумаг. А, вот держи! Это специальное перо, чтобы тебе удобнее было писать. Пульг с радостью принимает подарок, рассматривает его, крутит, примеряет. Потом решает побежать поставить отвар ромашки с душицей. В любой ситуации пей отвар с ромашкой и душицей. Вечерний весенний воздух прекрасен. Из окон библиотеки видны цветы и другие травы, которые Пульг постоянно собирает для своих отваров. Шалфей, колокольчики, незабудки, медуницы и лютики. Скромные подснежники и яркие жарки, хризантемы и ромашки. Все эти цветы полями тянутся к дому. Хотя за домом солнце всё ещё скрыто. В самом доме нет борьбы света и тьмы, есть только покой. Дом отражает хозяина. Странная смесью орочьего и эльфийского. В импровизированной библиотеке, где мы писали, столы и шкафы были сделаны просто, возможно, даже грубо. Но в шкафах тех хранятся эльфийские свитки и книги с изысканными корешками. И много разных диковинок со всех краев света. На противоположном конце комнаты на совершенно обычной полке недавно появился новый предмет. Перчатка Адара. Наконец, он снял ее и оставил в библиотеке как экспонат музея о древних неспокойных временах. Надеюсь, она такой и останется. Но меч он еще держал при себе. Адар был сейчас в отъезде. Занимался реконструкцией домов орков. С временных деревянных домов они сейчас перестраивались на каменные. Но даже когда он дома, гости, обычно это гости Пульга, редко его видели. Наверно, он сам избрал свое наказание. Я помню, как однажды, когда Пульга не было (отгадайте, где он был, конечно, заваривал травяной отвар), я полезла за одной из карт, и тут шкаф со всем его содержимым упал на меня. Книги порой бывают опасны. Пришел Адар, одним рывком за шиворот выдернул меня из завалов. Когда беда собственно миновала, захотелось заплакать. Но Адар, глядя в глаза (то еще испытание, когда Адар глядит вам в глаза), тихо и спокойно сказал: «Не плачь, на меня однажды башня упала, я же не плакал». Может, его техники воспитания орков иногда казались странными, но были рабочими. Плакать сразу перехотелось. Иногда, правда, у него задумчивое, меланхоличное настроение. Он тогда часто смотрит на небо и говорит исключительно поэтично. В такие моменты, кажется, что он хочет поведать всю свою историю жизни. Все те тысячи лет. Но поверьте, вы бы не хотели, чтобы на вас обрушили рассказ о его пережитом. У него есть Пульг, который научился писать и очень быстро, пусть он и пишет историю Адара. А мне надо отправляться в путь. Столько историй необходимо еще рассказать, столько историй еще прожить. Устроить свою норку, стать для кого-то спасительным светом иль притягательной тьмой. Быть для одних учителем. А для других учеником. Быть лучшим другом для всех. И быть одиночкой. И сильным, и глупым, и добрым, и злым. Быть собой. Ночами болтать и просто молчать. Быть тем, кто горы взрывает ради любимых, и быть тем, ради кого взрываются горы. Быть той маленькой частичкой, из которых складываются жизни других. И если вы дочитали до этого места, я смею надеяться, что это история стала такой частичкой для вашей жизни. А вы стали частичкой моей.