Глава 2. Череда сомнительных решений.

Хагрид и Гарри летели довольно долго сквозь облака. На мотоцикле были специальные чары, которые обычно использовались для мётел, они не позволяли перепадам давления и уровня кислорода влиять на людей, седлающих летательный аппарат.     Сириус всё ещё был под действием чар хамелеона и сидел в люльке рядом с Гарри так, чтобы не быть задетым шальной рукой Рубеуса, когда тот потянется снова проверить, крепки ли ремни, удерживающие Поттера, что спал сейчас сном младенца.     Блэк наблюдал за дорогой всё это время, на случай, если его дырявая голова всё же забудет точный адрес. "Литтл Уингинг, Тисовая Улица, дом четыре. Литтл Уингинг, Тисовый дом, Улица Четыре. Литтл Тисовый четыре, Уингинг, дом улица... стоп".     Вскоре стрелка компаса, находящаяся под стеклянной полусферой на приборной панели, опустилась кончиком вниз. Небольшая улочка, усеянная одинаковыми домишками с абсолютно идентичными садочками. Всё окружение буквально кричало, что это район, населённый магглами, живущими по маггловским понятиям и с полностью маггловскими мозгами. Ни один волшебник, каким бы он не был консервативным и сердобольным, не мог похвастаться таким умением уравнивать всё вокруг себя, какое было у немагического народа с их под копирку сделанными домами и городами из серых коробок, в которых почему-то предпочитало жить больше, чем в ярких, извилистых, расписанных и разрисованных жилищах, в которых жило большинство волшебников. "Любовь к прекрасному у магглов умерла в один день с монархией" — говорили некоторые Лорды, когда гостили в поместье Блэков, ещё когда Регулус и мать Сириуса были живы. Не сказать, что Сириус был с ними согласен, но видя эту безвкусную улицу он был готов частично пересмотреть своё мнение.    Пока Хагрид уверенно снижался, на Тисовой улице один за одним быстро гасли фонари, создавая вокруг темноту. Лишь редкий свет из занавешенных окон домов не давал  улице окончательно погрузится во мрак.     С грохотом и лёгкой тряской мотоцикл приземлился на дорогу, постепенно тормозя. Сириус выпрыгнул из люльки и, проехав ещё пару домов, Хагрид сообразил, как остановиться. Блэк видел у дома пару фигур: одну в неизменной широкополой острой шляпе и зелёной мантии, а вторую с густой седой бородой, заправленной в пояс.     Невидимый пёс остался на месте, не решаясь подойти, ведь знал, что если его заметят, то его могут ждать неприятности. Сириус так же не принимал облик человека, ведь если  Дамблдор использует чары обнаружения, то увидит его. В итоге волкодав устроился на крыльце одного из домов напротив, чтобы если что — если вдруг магия Минервы или Альбуса развеет невидимость — притвориться спящим домашним пёсиком. Он наблюдал.    Великан смог отцепить Гарри от креслица и завернул его в одеяло, что Сириус забрал из дома Поттеров, а так же в ещё два из своих бездонных карманов. Макгонагалл подошла к ним, переняв мальчика из рук Рубеуса и отнесла его к дому. Она готовилась позвонить в звонок на двери, но рука Дамблдора мягко её остановила.    — Я думаю, они уже спят... не будем их будить. — Произнёс мягкий голос улыбчивого старика. Однако брови женщины недовольно взлетели вверх.    — Хочешь оставить его под дверью, как посылку? — Отчеканила Минерва своим привычным командным тоном, от чего Гарри на её туках что-то буркнул во сне. Пришлось ей тут же перейти на шёпот, который звучал не менее строго. — Тебе не кажется, что каждая из твоих идей всё более и более сомнительная?    — Поверь, дорогая, я знаю, что делаю. Нет ничего страшного в том, что мы делаем, я-то знаю. — Вновь произнёс он извечно спокойным тоном, как какой-нибудь любящий дедушка.     Не смотря на недовольство и явно осуждающие бормотание, Минера осторожно положила Гарри на порог, взмахнув палочкой для пары невербальных заклинаний. Сам Дамблдор положил записку поверх свёртка и, останавливая взгляд на мальчике на несколько долгих мгновений, вновь выпрямил спину, отходя от веранды дома номер четыре.    — Что ж... а теперь, я полагаю, нам стоит оповестить магический мир о произошедшем. Организовать похороны Поттеров и объявить о победе над тёмным лордом.    — Не забывай, что мы ещё не закончили. Алиса сообщила, что на свободе ещё с десяток Пожирателей смерти. Аврорам ещё работать и работать, а если они узнают, что их хозяин мёртв, то разбегутся, как тараканы.    — Если они, как ты говоришь, разбегутся, то наверное Волдеморт не имел для них такой ценности. — Минерва на такое заявление тут же недовольно всплеснула руками, уже готовясь возражать, но директор продолжил. — Да и они наверняка уже в курсе... Северус сказал, что его метку обожгло и она исчезла.    На это возражений у Макгонагалл не нашлось, а если и нашлось, то она уже смерилась, что достучатся до этого старика невозможно. Отойдя от дома, они подождали, пока Хагрид, вновь произнося в компас адрес дома Блэка, взлетит на мотоцикле в небо. Маленький прибор в руке Дамблдора зажёг фонари на улице, освещая её тёплым светом, а после один за одним раздались два хлопка аппарации. Улица оказалась пуста.    Сириус, немного погодя, вышел из своей "засады" и перешёл через дорогу к крыльцу, где был оставлен Гарри, завёрнутый в три или четыре одеяла. Принимая человеческий вид, Сириус сбросил чары хамелеона и поднял на руки своего крестника, который продолжал тихо сопеть во сне, немного ёрзая из-за колючей меховой ткани, что по сравнению с его махровым детским одеяльцем была как наждачная бумага.     Блэк сидел так, думая обо всём, что он услышал и увидел. Дамблдор просто оставил мальчика под дверью, как котёнка в корзинке или коробку с почтой. Кажется, только Макгонагалл подумала о том, чтобы наложить хоть какие-то защитные чары, но никто из них не решил хотя бы проверить, не следят ли за ними. Если бы не Сириус, то любой мог бы сейчас подойти и забрать Гарри... Случайный прохожий, дворовая собака или Пожиратель Смерти, проследивший за ними — все они могли бы нанести вред ребёнку, которого оставили просто лежать у порога. У Дамблдора было много сомнительных решений и казалось, они раз за разом становятся всё более абсурдными.    Но что же теперь делать Сириусу? Забрать Гарри сейчас - риск, но... оставить его здесь? Идиотизм. Можно было бы позвонить в дверь Дурслей и передать Поттера лично им в руки.     Блэк вздохнул, убирая это ужасное толстое одеяло, которое было совершенно ненужным благодаря его согревающим чарам, и прижал крестника к себе. Разумом он понимал, что будет нелегко убедить кого-либо в том, что он сможет позаботиться о Гарри, но оставить его на сомнительных родственников, которых он не видел, а лишь слышал о них не самые лестные слова было против любых его принципов.    "Лили бы разозлилась на такое... Джеймс бы не одобрил. Гарри наверняка волшебник,  об этом и гадать не надо, и оставлять его с магглами, которые... магглы в самом неприятном значении этого слова." — Сириус махнул головой, отгоняя ненужные мысли.    А знаете... плевать, что там думает Дамблдор. Будь он хоть трижды директором, хоть пять раз удостоенным Ордена Мерлина, да хоть потомком самого Мерлина — плевать. Он не знал Поттеров так, как знал их Сириус, не мог понимать их принципов и догадываться об их желаниях. Сириус был ближайшим другом Джеймса и куда большей роднёй для Гарри, чем какая-то непонятная тётка. Он действовал в интересах семьи Гарри, которые пытались защитить его.    Сириус поднялся на ноги. Одеяло, оставленное Хагридом, осталось на крыльце и Блэк отпихнул его ногой. Пусть останутся следы того, что Гарри был здесь. Чёртово письмо тоже осталось валяться и наверняка, если этим Дурслям не плевать, они обратятся в маггловский аврорат, а если нет... что ж, Сириус лишний раз убедится в том, что всё сделал правильно.    Отошёл подальше, чтобы не оставить своего магического следа от заклинания, вскинул палочку и вновь услышал хлопок аппарации. Голова уже болит от постоянного перемещения... стоит принять зелье и отдохнуть.    Сириус стоял в одной из комнат собственного дома. За окном горел фонарь на фоне тёмного, почти чёрного пролеска. Как и все волшебные дома, коттедж, купленный Блэком, стоял в отдалении от центра поселения и, хоть номинально он и принадлежал улице Стоун Стил, ближайшим соседом Сириуса была старая колокольня и пара домишек в нескольких сотнях метров по просёлочной дороге.    Выйдя в зал второго этажа, Блэк заметил низкорослое существо, что хлопотало над мытьём полов. Старое, лысое, с загнутым вниз носом и большими острыми ушами, одно из которых было наполовину обрезано. Глаза эльфа были серыми, даже зрачки, что напоминало о подходящей слепоте, а вокруг тела была плотно обмотана старая застиранная наволочка с узорами цветочков. Эльфийка, ушедшая к Сириусу из дома Блэков, последовала за единственным живым из её хозяев, потому как ещё когда этот мальчишка был маленьким, неосторожно сказала, что всегда на его стороне.     — Нагар — сказал Сириус, от чего эльфийка тут же подняла голову и, проморгавшись, прищурилась. — Приготовь пожалуйста что-нибудь типа... овощного пюре без специй. Ну или что ещё подходит для еды ребёнку.    — У вас гости с ребёнком, сер? Поттеры? — тихо и хрипловато проскрипел эльф, щёлкая пальцами, от чего тряпка и ведро с водой испарились. Чтобы не пачкать чистые полы, Сириус одними ногами снял ботинки, оставляя их у стены.    — Только Гарри. Проснётся через пару часов и нужно будет кормить. Ох, и перед тем как уйдёшь, накидай мне на кровать штук шесть подушек.     Домовик кивнул и в следующий миг испарился, не задавая лишних вопросов. Она и так, по мнению своего сынка Кричера и Сириусовой мамаши была "слишком вольной и любопытной", ведь не стеснялась задавать уточняющие вопросы и могла забыться и не прятаться от хозяев, от чего порой получала по шее. Сириус не трогал эльфа, ведь он и так был благодарен ей за то, что его дом содержится в чистоте и ему не приходится много думать о бытовых обязанностях.    Как бы не обстояли дела со зрением эльфа, дома Нагар ориентировалась хорошо и, когда Блэк вошёл в свою спальню, гора подушек была на его кровати. Держа крестника на руках, Сириус заклинанием левитации разложил подушки так, чтобы сделать бортики по краям кровати. Детского манежа у него не было, а крестника ронять не хотелось.     Сириус положил Гарри в углубление между подушек, высвобождая его из плена двух оставшихся одеял, одно из которых полетело на пол, а вторым, то что было взято из дома Поттеров, мужчина аккуратно укрыл мальчишку.     Вздохнув, Блэк отошёл и плюхнулся в кресло возле прикрытого шторами окна. Из щелей между рамой и стеной немного дуло. Раньше Сириусу это не мешало, но наконец у него поднялась рука заделать эту неполадку, что возникла с годами в доме и не только в этом окне.     Главный стресс был позади и вместе с сонливостью парня одолевала странная меланхолия. Как-то странно, что мысли о смерти Джеймса и Лили так быстро устаканились в голове Блэка. Он конечно понимал, что был озабочен Гарри в этот момент, конфликт с Хагридом так же отвлёк его, да и вообще времени на скорбь не было, однако неприятный червечок голове шептал, что это лишь отмазки.     Если бы Сириус реально был встревожен, он бы чувствовал злость на Питера ещё сильнее и скорее сорвался бы на его поиски, чтобы снести голову этому мерзавцу, но вот он, у себя дома в уютном кресле рядом со спящим крестником.    Ему было наплевать на Джеймса? Или что ещё значат его поступки?    Хвалёное Гриффиндорское благородство заставило его ослушаться "великого и ужасного" Дамблдора, но не дало ему пинка на то, чтобы отомстить за тех, кто был ему дорог.    А как дальше ему выкручиваться? Рано или поздно люди поймут, что Дурсли даже не видели Гарри на своём пороге, а у Сириуса по совпадению появился в доме мальчик того же возраста, той же внешности и тоже отзывающийся на имя "Гарри".     Можно попробовать изменить ему внешность: волосы перекрасить, а шрам... с этим сложнее. Эта молния появилась на лбу Гарри после атаки Волдеморта и наверняка была следом от проклятия, которое... которое что? Какое это было проклятие? Сириус не знал наверняка, а Хагрид так и не сказал, в курсе ли дамблдор.    "Конечно в курсе. Всегда и обо всём этот старый пень в курсе, только не о возможных ночных алкоголиках или дворовых зверях." — подумал про себя Сириус, цокая зубами.     Если Дамблдор хотел "оповестить магический мир" о случившемся, то наверняка Блэк узнает обо всём из газеты на следующий же день, так что нет смысла тратить время на расспросы того, из кого силками не вытянуть и крупицы чего-то полезного.     Кажется, думая обо всём этом, Сириус задремал, ведь резкий звук за окном заставил его вздрогнуть и распахнуть глаза. Глянув в окно, он заметил, что небо уже светлеет, предвещая скорый рассвет, а под уличным фонарём около дома стоит  припаркованный мотоцикл.  Хагрид громко позвал Сириуса и несколько раз ударил по входной двери с такой силой, что аж стены затряслись.     Гарри тоже проснулся, явно испуганный громким звуком. Он начал плакать. Блэк шикнул тихое "чёрт", подбегая к кровати и беря крестника на руки.     — Нагар! — гаркнул он, продолжая покачивать капризного мальчика. Эльф тут же появился посреди комнаты. — Иди выпроводи Хагрида и скажи, чтоб не барабанил по двери!    — Как именно Нагар выпроводить сера Хагрида, сер?    Сириус что-то неразборчиво рыкнул, продолжая покачивать малыша, пытаясь успокоить его.    — Придумай что-нибудь! Скажи что я, не знаю, поминки устроил и напился до беспамятства. Предложи уйти по каминной сети куда ему там нужно и пусть не задерживается в доме. И не слова о Гарри, понятно?! Гарри в этом доме нет и не было, ты вообще не знаешь где он!    Эльф домовик кивнул и испарился в воздухе. Наконец-то Сириус полностью переключился на мальчика и в первую очередь наколдовал сферу тишины, чтобы плач не был слышен в других комнатах.     — Ну, ну... тш-ш-ш... всё хорошо, Гарри, не плач. — говорил Сириус, расхаживая по комнате и покачивая крестника на руках. Он не знал что делать, ведь до этого, когда Гарри начинал плакать, его тут же забирала Лили и успокаивала за долю секунды. Блэк понял, насколько он плох, когда мальчик начал завывать "мама, мама", явно не обращая внимания на попытки крёстного успокоить его.    Что ж... дни обещают быть тяжёлыми.