Часть 2: Какаши – раз, Какаши – два!

      – Ну, у меня есть доказательства. Во-первых, впервые именно «вы» переместились к «нам», тем самым, я предполагаю, создав разрыв между тканью миров или что-то в этом роде. – Какаши непринужденно махнул рукой, а Луна продолжала внимательно слушать и анализировать. – Во-вторых, именно «вас» пытаются не пускать к «нам». А в-третьих, все это может быть притянуто за уши, но ты узнаешь вот этот символ? – гость протянул непонятно откуда взявшийся клочок бумаги с нарисованным символом.       Завитки и острые углы сочетались в рисунке, мельтеша перед глазами, в центре символа располагалась не то змея, не то лиана, а может, и вовсе древняя зарисовка использования чакры, которые рисовали еще задолго до времен Хаширамы. И Луна не могла не узнать символ.       – Черт возьми... – выругалась она. – Нужно было проверить все тщательней!       – То есть, знакомо? И что же это? Символ организации? Клана? Какая-то печать?       – Клан. Клан, называемый Гончар. Я думала, что мы разобрались с ним, но даже после смерти этот старый ублюдок умудряется ставить нам палки в колеса... – рыкнула женщина, скрипя зубами. И для Какаши стало просто очевидно, что Луну, клан Гончар и «старого ублюдка» связывает нечто гораздо большее, чем простая вражда.       – Откуда это у тебя? – напряженно спросила женщина, взглядываясь в рисунок еще и еще.       – Срисовал с кулона. Точнее, с медальона, который оказался со мной после перемещения сюда, – Какаши протянул ладонь с миниатюрным кулоном, сжатым меж его пальцев. – Уж прости, но отдавать я его не намерен, даже для расследования. Видишь ли, я не могу быть уверен, что отрывать его от меня безопасно...       – Понимаю, – кивнула она. – Эта вещь – единственное, что связывает тебя, твой мир и способ твоего перемещения к «нам». Да не чувствуется от него ни капли чакры, – задумчиво протянула Намикадзе и тяжело вздохнула, пока мужчина неспешно убрал медальон. – Я свяжусь с нужным человеком, а ты, как сказал ранее, должен оставаться здесь для пущей безопасности, располагайся. Ах да, если вспомнишь что-то еще, то непременно сообщай, надеюсь, это не нуждалось в пояснении, – Намикадзе напоследок хлопнула мужчину по плечу и вышла за дверь, совершенно не беспокоясь об имуществе. Впрочем, Хатаке и не собирался воровать.

***

      Совместный быт продолжался, Какаши постепенно привыкал к новой жизни, а остальным двум сожителям, впрочем, было все равно. Хатаке, пусть и был из другого мира, но оставался Хатаке, а еще отцом и мужем. Луна категорически отказалась посвящать гостя в свое дальнейшее расследование, а потому проводила все больше и больше времени вне дома.       Сакумо, привыкший к частому отсутствию родителей и уставший от их гиперопеки, без проблем существовал один и не спешил навестить мать в резиденции, а вот в отношении Какаши такого сказать было нельзя. Казалось, что с каждым днем молчания струна натягивается все больше и больше, наровясь вот-вот лопнуть. И, как ожидалось, струна не выдержала.       – Ты еще кто, черт возьми, такой?! – Какаши послышался донельзя знакомый басистый голос, точь-в-точь напоминавший его собственный. Надо ли объяснять, какие эмоции в этот момент испытывал вернувшийся с миссии муж, заставляй другого мужчину в доме их семьи?       Гость глубоко вдохнул и поумерил беспокойство. Все ведь будет хорошо, это точно. Это просто недопонимание и сейчас пришельцу, как самому адекватному из них двоих, следовало бы разрешить конфликт.       – Хе-ей? Ты только сильно не удивляйся, хорошо? Все можно решить словами! – начал было он, медленно поворачиваясь лицом к своей копии, но тот, казалось, сейчас был далеко от реальности.       «Их» Какаши расфокусированным взглядом впился в двойника, а голова его, чудилось, вот-вот задымится. Шокированный он не мог и выдавить пару слов: не этого он ожидал, спеша домой с длительной миссии.       – Слушай, я знаю, что в это трудно поверить, но я – это ты, верштейн? Если быть точнее, то мы один человек, но из разных... Э-эм, вселенных? – гость забрал у законного хозяина квартиры вещи и за плечи усадил его на диван. Он понимал в каком бедняга тотальном аху-шоке и невольно разговаривал с ним, как с умственно отсталым.       – Я... – начал Хатаке, рассматривая свою точную копию во все глаза. Право слово – как в зеркало глядит.       – Не-не-не, ты не сошёл с ума, это все взаправду. Я сюда, понимаешь, по ошибке попал, а сейчас ищу способ выбраться. И Луна твоя мне заодно помогает, – гость из другого мира сразу уловил, как сквозь пелену потрясения у его двойника тмой застелило глаза, а потому тот быстренько исправился, – Да твоя она, твоя, женщина она, конечно, та еще, но у меня нет привычек разрушать семьи.       – Черт, и как это возможно? – рассеяно произнес Какаши и наконец взял в руки предложенную чашку.       – Мы сами пока не разобрались и сейчас ведем расследование. Точнее, твоя жена ведет, а меня держит в неведении, – цыкнул тот. – Это ж и меня касается, в конце концов... Да и разобраться в этом нужно как можно скорее, пока к «вам» и другие персонажи не поналетали, как мухи на мед. Стоп, – внезапно выпрямился другой Какаши. – Она тебе что, не рассказала про то, что переместилась в другой мир много месяцев назад?       – Говорила... Но это было похоже на бред сумасшедшего, прояви понимание! С другими медиками мы сошлись на том, что это были неизвестного рода галлюцинации.       – Ладно, мы тут слушаем и не осуждаем. Так вот, приятель, не мог бы ты мне подсобить чуток? Знаешь ли, сидеть тут без дела, пока Луна делает всю работу не очень-то привлекательно, так что не ответишь ли ты мне на пару вопросов?       – Валяй, – согласился Какаши и залпом выдул всю чашку чая, чуть сморщившись. – А что, ничего покрепче не было? Не чаи в такой ситуации гонять надо...       – Что тебе известно о клане Гончар? – не в бровь, а в глаз, как говориться. Оставшийся проигнорированным Хатаке чуть не подавился.       – А тебе ничего не известно? Или это проверка такая? Впрочем, Гончар – клан гребаных фанатиков, помешанных на патриархате и чем-то божественном. Его бывший глава – конченый старикашка. Он на протяжении многих лет совершал отвратительные ритуалы и был помешан на «идеальном шиноби». Из-за этого он проводил эксперименты над детьми, играясь с их чакрой и ДНК, – мужчина чуть сморщился, еще раз пожалев, что хлебнул не саке. – Из-за него пострадало очень много людей, в том числе и Луна. В конце концов мы его убили, а на место главы посадили его более-менее адекватного сына, что, вроде как, с нами в хороших отношениях.       – Понятно... – ответил Хатаке, но сначала ответить он хотел далеко не это. – Хорошо, что у нас таких проблем нет... Так вот, почему спросил-то? Я вроде как нашел улику, указывающую, что именно Гончар стоит за всем этим переполохом.       – Ничего себе! – детский голосок раздался из прохода. Сакумо показался на глаза двум мужчинам, перепачканным мороженым. Мальчишка не выглядел ни капли испугавшимся, а скорее заинтересованным. – У меня теперь что, два отца? Кру-у-уть...       Присвистнув, малой развернулся на триста шестьдесят и выбежал прочь из дома, крича, что надо обязательно рассказать об этом Мичи-чан и Каноо-куну.       – В смысле два отц... – не успела договорить Луна, как увидела двух Какаши с тотальным покерфейсом на лице. Быть может, они успели хряпнуть по грамм сто под шумок. – Ну, привет, что ли?       – Ну привет, – в тон ей ответил ее муж. Видок, конечно, у мужика был хмурый. – Объяснишь? – тот указал на своего двойника, который беззаботно помахал вошедшей.       – На кой черт? Раз уж у тебя глаза на лоб не лезут, то значит ты уже обо всем знаешь. Что уж я могу сделать, раз ты такой неуловимый; я тебе все сама хотела рассказать, но не успела выцепить.       – И что делать-то теперь? – озвучил самый что ни на есть актуальный вопрос «этот» Какаши.       Ответом ему послужил коллективный вздох.

***

      Что не удивительно, двое мужчин быстро сдружились. Те вместе поднимались, вместе собирали заспанных родственников, готовили завтрак и чистили оружие. В перерывах, к тому же, не забывали коллективно развалиться на диване и, как два самых лучших друга, выдать уставший вздох, обменявшись при этом взглядами, означавшими немой диалог в духе: «вот это жизнь у нас, однако, да?». Просто два усталих мужика, ничего необычного.       Сакумо же, привыкнув к новому временному члену семьи, вовсю светился от счастья, получая в два раза больше ласки, конфет и внимания. А что получала Луна, так это в два раза больше работы и головной боли, ведь стоило думать, как отправить недо-мужа восвояси, при этом терпя весьма надоедливое поведение. Видите ли, путешественник меж мирами заинтересовался сестрой историей и желал узнать побольше, как о биографии самой Луны, так и об истории ее клана. В чем Какаши с удовольствием и помогал, не забывая при том, при всем выдавать все ее самые постыдные промахи и неловкие истории.       И даже несмотря на разногласия, они довольно неплохо уживались вместе. Даже единогласно было принято решение участить их совместные приятные вечера, когда они всей оравой скапливались у телевизора и делились происшествиями за день. Тогда, в особенности, Сакумо любил поболтать, а гость из иного мира подхватывал энтузиазм почти-сына и тоже делился забавными моментами из жизни. Но, как бы им ни хотелось заставить время остановиться и навсегда застыть в моменте счастья, всегда наступает конец. Приходит новое утро, новые обязанности и пора идти на работу и навстречу долгу или приходит пора уходить вовсе.       Какаши почувствовал себя странно, потягивая теплый чай из оприходованной им кружки. Его голова будто погрузилась во что-то липкое, скорее вязкое, а мысли спутались, точно погрязли в этой пучине. Мужчина оглянулся на Луну, которая в свой редкий выходной сидела за рукописным дневником, который уже давно вела, дабы упорядочить мысли и записать планы. Кроме их двоих дом был пуст, ведь местный Хатаке и малыш Сакумо напару весьма некстати решили прогуляться за покупками.       Руки Какаши мелко затряслись, а сил в ногах почти не было. Мир в его голове потихоньку начинал крутиться и плыть, а вместе с ним и сознание мужчины. Почему-то он четко помнил лишь недавнее письмо, присланное из Клана Гончар об успехах расследования, и одну лишь женщину, сидящую неподалеку.       Как только паника чуть отступила, а разъехавшиеся мысли хоть чуть-чуть слиплись в кучу, то мужчина чутко осознал – пора. Пора ему покинуть место, к которому не пренадлежал, и отправиться обратно в родную вселенную.       Он робкими, неуверенными шагами подошел сзади к Намикадзе, окинув ту туманным взглядом. Мелко подрагивающие пальцы накрутили одну пшеничную прядь ее волос и сжали в руке.       – Какаши? Ты это чего? – совершенно понятно растерялась она и чуть обернулась на мужчину. Зоркий взгляд сразу уловил затуманенные глаза и нетвердую походку.       Он ничего не ответил – его мысли путались и уплывали в далекие дали. Хатаке чувствовал, что скоро придет пора и горькое чувство незавершенности вязало на языке: тот понял, что не сможет попрощаться с другой версией себя и с этим милым ребенком, Сакумо. Разум уже начал рисовать расстроенное заплаканное детское личико, пока прикосновение теплых рук ко лбу не вырвали того из дум.       – Похоже, что я уже скоро... – еле как выдавил из себя Хатаке и чуть склонился к плечу женщины. Он трепко ухватился за ее с виду хрупкие плечи и носом глубоко вдыхал ее запах, пытаясь удержать сознание.       – Больно? – Луна быстро спохватилась, усадила мужчину на стул вместо себя и прощупала тело, желая удостовериться в отсутствии боли, когда переселенец отрицательно покачал головой.       Мужчина все никак не желал отступить, все хватаясь и хватаясь за Намикадзе. Какаши уже не мог отличить необходимость ли это или его собственная прихоть. Необходимость из-за нестабильного состояния или привязанность за столь короткий промежуток времени дала о себе знать, стоило ему лишь немного проявить слабину? Он совсем не понимал и не жалал разбираться. Ведь проще все закрыть глаза, оставить болезненную привязанность сейчас, чтобы не мучаться в будущем.       Тело Какаши в одно мгновение будто сразило пламенем. И стало еще тяжелее, стало еще более абсурдной идея просто взять и отпустить Луну из объятий. И знаете, он забирает слова назад: уж лучше в таком состоянии его застанет одна только Намикадзе. Хатаке не мог и представить, как бы среагировал, если бы здесь оказался еще и его двойник. Авось крышу бы окончательно снесло и он прямо тут распластался бы, показывая недостойное поведение, которое эти двое, конечно же, не посчитали бы недостойным.       С каждой секундой становилось все хуже и хуже. Поскольку разум сейчас атрофирован, то сердце думало за двоих и оно отчаянно не хотело покидать уютную семью. Однако даже сейчас его хваленое самообладание взяло верх и рука потянулась к женщине. Она нависала над ним обеспокоенная и напуганная, пыталась привести себя в порядок, уверяя, что с Какаши все хорошо. И совсем не ожидала, что сквозь свет, струящийся из его тела, Хатаке протянет ей кулон со злополучным символом.       – Расследуй все хорошенько. Чтобы больше никто к вам не сунулся... – в последний раз пробормотал тот, прежде чем вложил в чужую ладонь тот самый кулон, который не позволял взять даже для следствия, к которому относился, как к артефакту, что связывал его и его родной мир.       Не похоже, что Какаши было больно, а потому Луна совсем успокоилась, покрепче обняв исчезающего мужчину. Он продолжал хвататься за ее плечи и волосы, постепенно обмякая в ее руках. И, напоследок пробормотав прощание для двойника и малыша, он растворился в спышке света.       – Так вот, как чувствовал себя Наруто, когда я ушла..? – сама себя спросила Луна и незаметно утерла чуть увлажнившиеся уголки глаз.